– Ваши самородки похожи один на другой, почти одинаковый размер, приблизительно сто пятьдесят граммов каждый. Какой-то чуть больше, какой-то чуть меньше. Сейчас я всё подсчитаю. Таким образом, получается сто пятнадцать унций. Умножаем на двенадцать талеров, получается одна тысяча триста восемьдесят талеров – очень хорошая сумма. Сейчас я вам её выплачу. Только вы понимаете, что я не смогу покупать у вас золото часто – мне надо переплавить его, изготовить украшения, продать их. И только потом мне понадобится новая партия, через полгода примерно. Вас это устраивает?
– Да… Наверное…
Бартольд подошёл к металлическому ящику, стоявшему в углу комнаты, открыл его и взял в руки увесистый мешочек. Он вернулся к столу и высыпал на стол немного сероватых кружочков, это были талеры. На одной стороне монеты волк заметил изображение головы какого-то двуногого, а на другой – мелкие рисунки, которые окружали листья какого-то растения.
Ювелир начал считать.
– Это серебряные талеры, – по ходу дела говорил он. – У вас в России талеры тоже в ходу, вы же это знаете. Правда, если вы будете расходовать их здесь, то советую делать это, не выезжая из нашего округа – за его пределами курс будет немного другой. Вот, пожалуйста, одна тысяча триста восемьдесят талеров. Теперь вы зажиточный человек, скажу я вам.
Константин отупело смотрел на гору монет и чувствовал, что у него кружится голова.
Глава 6
– Я не буду работать с кроликом, тем более с птицей! – бушевал Глюк в кабинете Берни. – Рычать – не молчать!
Короче, новичок был явно недоволен тем, что будет вести расследование вместе с нами, а мы просто слушали перепалку между начальником и подчинённым, не говоря ни слова. Вообще, странно – мы с Глюком почти подружились, а теперь он, как говорится, встал в позу. Хотя перемены настроения у росомах – обычное дело.
– Что заставляет тебя думать, что это неподходящее дело для такого серьёзного зверя, как ты? – спокойно вопрошал мишка, неторопливо поглощая свои любимые крекеры.
– Мы, росомахи, не имеем ничего общего с кроликами! – выпалил Глюк и уставился в стену.
– Конечно, у вас ничего общего, – согласился Берни. – У Рэббит-Джона уши длиннее, а хвост короче. Это причина для того, чтобы не дружить с ним?
– Не только… – ответил он.
– А что ещё?
Глюк долго думал, а потом сказал.
– Просто росомахи и кролики несовместимы. Рычать – не молчать.
– Это понятно, – кивнул мишка. – А теперь, детектив, слушай меня внимательно. Дело об исчезновении Катарины и Хильды я поручаю тебе, и никаких возражений!
– А что Ленард? Джордан? Вирджил? Милфорд, в конце концов? – не унимался Глюк. – Они разве не могут составить компанию кролику и во?рону?
– Они нужны мне здесь, – сказал Берни
– Ну Берни! – почти взмолился Глюк.
– Поговорили, и хватит, – обрубил мишка. – Ты, Глюк, пришёл к нам на службу – так служи. Детектив должен уметь подчиняться приказам, а тебе приказ такой: организовать поиски Катарины, Хильды и Греты совместно с частными сыщиками Рэббит-Джоном и Бертрамом. Тебе всё ясно, детектив Глюк?
– Ясно… – опустил голову полицейский. – Когда приступать к выполнению задания?
Берни повернулся ко мне.
– Что скажешь по этому поводу, Рэббит-Джон?
– Я думаю, что надо сделать это немедленно.
– Что скажешь, Бертрам?
– Я согласен с моим другом, – ответил во?рон.
– Что скажешь, Глюк?
– Немедленно, так немедленно… Поймите меня правильно, я сделаю всё, чтобы найти пропавших, но меня смущает компания кролика и птицы…
– Но мы поладим, – закончил фразу я, – всё будет хорошо.
– Ладно, с этим разобрались, – произнёс Берни. – Кстати, с чего будете начинать расследование? У вас есть план?
– Найдётся, – заверил его Бертрам.
– Вот и хорошо. Я надеюсь на вас, парни! И на тебя, Глюк.
Тот махнул лапой, словно говоря: «Удружил ты мне, медведь».
Мы с Бертрамом вернулись домой, Юрген встретил нас с надеждой во взгляде.
– Родители Катарины и Хильды были в полиции, – рассказал я. – Берни решил взять это дело, а вам мы советуем завтра утром отправиться домой. Мы можем уйти надолго. Расследование мы будем вести втроём, с нами будет полицейский по имени Глюк. Завтра утром мы поговорим с начальником станции, а когда вернётся поезд, мы побеседуем с проводниками. От того, что мы узнаем, и будет зависеть ход расследования.
Дверь открылась, и в приёмную зашёл Энди.
– Как поживает наш гость?
– Он останется у нас до утра, а потом вернётся в Грассхопперхилз.
– А сейчас чем будете заниматься?
Мы с Бертрамом переглянулись.
– Можем навестить наших космических друзей.
Астронавты, которых два года назад я про себя называл первый, второй и третий, имели имена, очень интересно звучавшие: Саратти, Альконе и Вистелло. Когда мы немного пообщались, то я подумал, что скоро буду понимать язык наших гостей, но дальше имён дело не пошло. В принципе, нам не обязательно было учить их язык, потому что они преуспели в изучении нашего, только Бертрам долго недоумевал, когда услышал имена.
– Знаешь, что напоминают мне эти слова?
– Откуда мне знать? – произнёс я.
– Есть одна страна к югу от той земли, что находится сразу за порталом. Италия – похожий язык.
Голубоглазый Саратти прилетал каждый раз, когда планировалось путешествие в наш мир, а вот остальные члены экипажа часто менялись. Прилетали то пять человек, то четыре, то шесть, это зависело от того, какие были планы. Самое главное, что они всегда улетали с золотом, золотая гора была щедра.
Звездолёт приземлялся, как обычно, рядом с Парком Чудес – там, где это произошло в самый первый раз. Межпланетный корабль был действительно огромен – его длина была около сорока метров. Ширина звездолёта (или по-другому – размах крыльев) составляла приблизительно двадцать пять метров. Когда звездолёт садился, то он опускался на шасси. Высота корабля составляла пятнадцать метров.
Вместительность аппарата позволяла доставлять в наш мир и рельсы, и шпалы, и ещё много чего, включая локомотивы с вагонами и платформами. Короче, этот звездолёт – мощная штука. В прошлый раз я очень скудно его описал, потому что был под впечатлением от встречи с инопланетными гостями.
Астронавты проводили свободное время вне звездолёта, они доставили специальный вагончик и установили его неподалёку от взлётной площадки. Вагончик был очень просторным. Раз уж речь зашла о цифрах, то его размеры были таковы: шесть на четыре на три метра, то есть длина, ширина и высота.