Глазами ветеринара. Невероятные приключения Семена Петровича в эпоху перемен

Часть 4. Ночной попутчик

Ночная рязанская электричка никогда не пользовалась у пассажиров особой популярностью. Я здорово удивился, увидев на перроне большую группу ребят моего возраста. Их было человек пятьдесят. Молодые парни, очень просто (если не сказать бедно) одетые, с рюкзаками и спортивными сумками, молчаливо и устало проходили в вагон. Они как-то неаккуратно и безразлично бросали свои вещи на пол, тяжело опускались на скамейки и почти сразу засыпали. Электричка еще только отходила от вокзала, натужно гудя и медленно набирая скорость, а весь вагон уже спал. Спящих ребят раскачивало и подбрасывало на стыках, при торможении часть из них съехали со скамеек на пол, кто-то навалился на соседа, но ни один не проснулся. Ребята спали тяжело: кто-то стонал и всхлипывал, кто-то даже бормотал, ругался и размахивал руками. С бледных и усталых юношеских лиц даже во сне не сходила тревога и напряжение. Эта тягостная, гнетущая, сонная атмосфера подействовала и на меня, и я тоже провалился в темноту.

Я проснулся, когда мы переезжали Оку. Электричка неслась через мост, в грязных окнах мелькали железные опоры, река внизу извивалась широкой черной лентой. В тусклом свете звезд видневшиеся вдали контуры цементного завода казались развалинами зловещего темного замка.

В вагоне было душно, в спертом воздухе висел неприятный запах пота, сигарет и кислый запах немытых тел. Я взял сумку и вышел в тамбур. Одно из окон в тамбуре было разбито, и через ржавую зеленую решетку внутрь врывался свежий ночной воздух. У окна стоял невысокий крепкий парень в темно-синем, поношенном спортивном костюме, задумчиво смотрел на проносящиеся мимо поля с узкими полосами лесопосадок и курил. Он повернулся ко мне:

– Ты сам откуда? – начал он, но, увидев мою светлую рубашку и летние брюки, осекся… – Я думал, ты из наших, из призыва…

– Нет, я просто пассажир… на дачу еду.

– Везуха тебе… – парень завистливо вздохнул, – я сам из-под Архангельска… Мы, все, кто в вагоне, с северов, кто-то с Карелии… Уже пять дней едем. Должны были на поезде, обещали покормить… Но, офицер наш… сука, сказал, что, мол, больно жирно вам на поезде, на электричке доедете. Кстати, меня Николаем зовут.

– А я – Семен! Будем знакомы!

Мы пожали руки.

Я вспомнил, что днем купил батончик «Сникерс», который хотел съесть после тренировки, но забыл про него… Порывшись в сумке, я достал немного подтаявшую шоколадку и протянул Николаю.

– Будешь? Это, конечно, не еда, но…

Николай впился в «Сникерс» голодным взглядом и сглотнул слюну.

– Сема, давай пополам, а?

– Да, ладно, ешь, я еще наемся…

Парень схватил батончик и, разорвав упаковку, жадно вцепился в него зубами. Батончик исчез за секунду.

– Господи, хорошо то как… – сказал Николай, вытирая рукавом испачканные шоколадом губы. – Сутки уже без еды, в животе урчит, как в тракторе… Ну, теперь живем…

– Ты работаешь, учишься? – спросил он меня.

– Учусь, на втором курсе… на ветеринара.

– Вот ты молодец, – воскликнул Николай. – Просто молодец! Будешь животных лечить и людям помогать… Доктором будешь… Уважаю таких. – И он дружески хлопнул меня по плечу.

– А вы куда едете? – спросил я.

– Точно не знаю… – Николай помрачнел. – Вроде сначала в «учебку» под Рязанью, а там уж куда определят. Но ходят слухи, что потом в Чечню…

Электричка дала гудок и, покачиваясь, начала снижать скорость перед моей остановкой.

– Ладно, Колян, выше нос, все будет нормально… – Я попытался произнести это бодрым голосом, но получилось фальшиво…

– Ну, а что уж теперь… теперь как бог даст… Удачи, Сема! Учись хорошо!

Двери со скрипом разошлись в стороны, и я спрыгнул на насыпь…

Часть 5. Всадник без головы

На станции, скрипя и раскачиваясь под ветром, горел единственный фонарь. Вокруг него густым звенящим облаком вилась мошкара. В станционных домишках не горело ни единого огонька. Я поправил сумку на плече и зашагал в ночь.

У меня было два маршрута. Короткий – по дороге вдоль лесополосы, потом через кладбище и затем через лес. Всего около 4,5 км, это где-то минут сорок быстрым шагом. Длинный маршрут пролегал по проселочной дороге через поля, шел вокруг деревень и составлял километров шесть.

Перспектива идти по ночному лесу меня особо не пугала. В окрестных лесах не было хищников, да и разбойники в кустах не прятались. Я перевел взгляд туда, где заканчивалась лесополоса, и почувствовал, что моя решимость быстро тает. Там, на пригорке, залитое бледным лунным светом, виднелось заброшенное деревенское кладбище. Идти глубокой ночью мимо разрушенных оград с облупившейся краской и осыпавшихся могил, с покосившимися от времени крестами, мне совершенно не хотелось. Быстро убедив себя, что я просто не хочу вымокнуть в густой и мокрой от росы некошеной кладбищенской траве, я выбрал маршрут через поля.

Я шел быстро, время от времени гладя рукой тяжелые, мокрые пшеничные колосья, склонившиеся на дорогу. Где-то в лесу кричали совы, летучая мышь заложила крутой вираж у меня над головой, издала тонкий писк и пропала. Ночной воздух приятно холодил, ритмичная ходьба успокаивала. В голове беспокойно роились мысли: «Третий человек за сегодняшний вечер говорит мне о профессии врача. Совпадение? Может, я так строю разговор, что сам навожу на эту тему? Я выбирал между армией и учебой и выбрал учебу… а учусь ли я на самом деле? А у парня в вагоне не было такого выбора… его просто отправили в Чечню… А если бы меня туда отправили? Мент в метро сказал, что я больной… А может, действительно только больной будет толкаться вечером на вокзале, заполненном ворами, бомжами и проститутками, для того, чтобы поехать… на дачу…»

Мысли подгоняли меня, и я пошел быстрее. Рубашка на спине начала промокать от пота, лоб покрылся легкой испариной. «Семен, а может, ты действительно что-то делаешь не так? – задавал я себе неприятный вопрос. – Зачем ты учишься на врача, если не собираешься работать врачом… или собираешься?»

Дорога постепенно поднималась в гору, чтобы на самой ее вершине круто повернуть влево, в сторону деревни. На повороте лес подходил к дороге вплотную, и две огромные старые березы, склонившись навстречу друг другу, почти соприкасались верхушками, образуя что-то вроде диковинной древесной арки. Там по середине дороги, в тени берез что-то стояло… Сначала я решил, что мне показалось и это просто тень от корявого древесного ствола, но луна ушла за тучи и теней не было. Большой темный объект не двигался, не издавал никаких звуков. Во рту стало неприятно сухо, ладони вспотели, я остановился. Для лося объект слишком маленький, да и чего лосю там стоять неподвижно? Ушел в лес, и нет его. Кабан? Не бывает таких высоких кабанов. Человек? Очередной местный алкаш напился и пошел странствовать в ночи? Ага… в трех километрах от ближайшей деревни… Да, объект был, наверное, высотой с человека, но крупнее и почти квадратный… Я медленно шел вперед, не спуская глаз с темного силуэта… ближе… еще ближе. Объект стоял абсолютно неподвижно, и у него было… две ноги. Слава богу, значит все-таки это человек стоял в тени двух берез. Какой-то здоровый мужик… и у него… нет головы… Я застыл как вкопанный. Сердце бешено стучало, я часто дышал, но воздуха не хватало. Теперь я абсолютно четко видел огромную, почти квадратную, человеческую фигуру. Две огромные ноги, широченная спина… но… ГОЛОВЫ НЕТ!!! Плечи соединялись друг с другом, и там, где должны были быть шея и голова, просто ничего не было. Мокрой от пота рукой я пошарил в сумке. Нащупал на самом дне большой складной нож, достал его и с трудом раскрыл дрожащими пальцами.

Дикие мысли проносились в голове, одна за другой: «Против чудищ и демонов нож бесполезен… А ты, Семен, ни одной молитвы не знаешь… Это все, Семен…»

Я до сих пор не понимаю, почему не повернул назад. Меня никто не видел, и я бы мог незаметно уйти. Возможно, я до последнего не хотел признать в себе труса. Может быть, это был гипнотический эффект удава, притягивающего взглядом обреченного на съедение кролика. Хотя, скорее всего, я чувствовал, что бегство не имело смысла. Чудище, встреченное мною на ночной дороге, теперь будет преследовать меня всю жизнь. Оно будет являться мне в ночных кошмарах или наяву, но я не смогу от него избавиться.

Я зажал нож в вытянутой вперед дрожащей правой руке, а левую руку с сумкой приподнял, закрываясь ею как щитом (прямо Персей, твою мать… мелькнуло в голове) и на негнущихся ногах медленно пошел вперед. Осталось 10 шагов, 9… 8… 5… Теперь я четко видел огромную черную спину, две толстые ноги, мощные плечи… головы и шеи нет… значит, это ОНО… 4 шага… 3… Я сместился к краю дороги… чудище стояло спиной ко мне… Если оно не повернется, пройду мимо и уйду… но если оно дернется, я ударю ножом, сумкой, буду орать и бить… бить… бить… Если останусь жив, я стану врачом – мелькнула последняя мысль… 2 шага…

Из-за тучи вышла огромная луна, внезапно и удивительно ярко осветив все вокруг. Я посмотрел на «чудище»… его спина была КОРИЧНЕВОЙ… потому, что это была КОЖАНАЯ КУРТКА. От неожиданного облегчения меня вдруг затошнило, я убрал нож за спину, зажал рот рукой и быстрым шагом прошел вперед. Пройдя метров двадцать, я обернулся: парень с девушкой, прижавшись, друг к другу, накрылись с головой кожаной курткой. Влюбленные, застывшие в страстном объятии… под луной… на полной романтики ночной дороге.

Я медленно шел и медленно думал: а если бы парень обернулся, услышав мои шаги, чтобы он сделал, увидев направленный на него нож?? А если бы он бросился на меня, чтобы сделал я? Сказал: «Простите ребята, я думал, это всадник без головы…». Ага, а он бы ответил: «Ничего, все нормально, на нас все с ножом бросаются, мы уже привыкли…» И медленно, постепенно, приходило неотвратимое понимание того, сколько раз сегодня я мог бы попасть в неприятную, НЕТ, идиотскую историю из-за этой ночной поездки, из-за этой дурацкой дачи, из-за этой моей дурацкой жизни.

Добравшись до дома в половине третьего ночи, я вяло поковырял вилкой оставленный мне на столе холодный ужин и, не раздеваясь, улегся на кровать. Решение было принято: это мой последний «дачный» сезон. Я бросаю работу на авторынке и с сентября устраиваюсь в ветеринарную клинику. Кем угодно, хоть сторожем, хоть санитаром. Настало время перемен…

Досталось на орехи

Середина девяностых, лето, жарко. Я, студент третьего курса, работаю дворником в круглосуточной ветеринарной клинике. В то время устроиться в ветеринарную клинику было ой как непросто… Клиник было мало, а клиентов было много. Должность ветеринарного врача считалась весьма «хлебным местом», и получить работу даже ассистента или санитара можно было лишь по знакомству или большому блату. Моего «блата» хватило лишь на место дворника, но в свободное от работы время мне было официально разрешено помогать санитару. В основном я до посинения драил полы, выносил мусор и мыл грязные инструменты, зато имел возможность наблюдать за выполнением лечебных процедур и проведением операций.

Территория вокруг клиники была огромной. Зимой ее изрядно засыпало снегом, а весной, летом и осенью огромные старые тополя щедро забрасывали асфальт липкими почками, пухом и опавшими листьями. Так, что про мозоли от метлы, совковой лопаты и лома я знал не понаслышке… Но я очень старался все успевать и все свободное время торчал в кабинете врача. Не скажу, что работа дворником меня воодушевляла, но за мои трудовые старания меня «прикрепили» к лучшему врачу клиники – доктору с необычной немецкой фамилией Шпигель. Шпигель вместе со своим санитаром делали самые сложные операции, у них было больше всех клиентов, и для меня их кабинет стал настоящим храмом ветеринарной науки. То, что мне преподавали в институте, не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел в реальной практике.

В тот день произошло сразу два знаковых события. Первое, санитар Шпигеля, Митя, уехал в институт сдавать сессию, и я остался заменять его как полноценный ассистент врача. Второе, на прием к Шпигелю пришел сам директор клиники, которого я раньше вблизи никогда не видел. В общем, я был рад, горд и напуган.

Директор заглянул в дверь:

– Григорий, у тебя посетителей нет?

– Нет никого, Сергей Викторович, заходите.

Директор широким шагом зашел в кабинет, увидел меня и улыбнулся:

– Григорий, я смотрю, у тебя новый санитар? А Митя где?

– Митя в институт уехал на экзамен. Семен его временно заменяет. Что случилось?

– Григорий, ты знаешь, нашу клинику серьезные люди крышуют, впрочем, – директор грустно вздохнул, – сейчас всех крышуют… Короче, сегодня приедет серьезный человек «от своих», там что-то с котом. Сделай все как надо, но денег не бери. Я буду у себя, если что нужно – зови. Григорий Павлович, – директор перешел на «вы», – очень прошу, не подведите меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Печатка – большой перстень (здесь и далее примечания автора).