Остальных духов отправили на уроки азбуки Морзе, но прежде, все проходили через кабинет замполита. Витька зашел в кабинет, ответил на вопросы. Он имел гражданскую специальность электромонтера, и замполит его отправил к электрикам в котельную под командирование майора Майорова. У того с электриками был полный порядок, но на котельной оставил, и автоматически Витька попал во взвод охраны.
Те, пацаны, кто не имел слуха и не улавливал морзянку, косил от учебы и не прошел стажировку, те попали тоже во взвод охраны, а взвод охраны метался по нарядам и в пахоте.
Хлебозаводу нужны дополнительные руки. На теплицу требовались помощники. Пилорама ждала бойцов для разгрузки и погрузки досок. На продскладе перебирать овощи. На свинарнике ждали духов убирать за свиньями и глушить крыс. Пахоты всегда и для всех хватало. Кроме основных работ гоняли еще в командировки, дальние или ближние. Одни разгружали фуры на дальнобойных стоянках.
Распорядок дня для был простой. Дни ничем не отличались друг от друга, утром с развода на работу, после обеда в наряд, сутки в наряде и опять тоже самое. Тумбочка чередовалась со столовой. В патруль и на КПП пока не ставили. Молодой был. Не доверяли. Сдав наряд шли на ужин. После ужина духов гнали на чистку картошки до отбоя. Подшивка, прокачка, отбой. Подъем, пахота, наряд. Круговерть первого полугода.
Одна радость – письмо придет, или в воскресение не в наряд, то телик на пару часов.
Ну, и совсем уж фантастика, если дежурный офицер принесет видеоплеер с кассетами. Стоит Витька на тумбочке, а в «Ленинской комнате» вовсю грохочет боевик с Ван Дамом, «Смертельное оружие или «Полицейская академия». Ржут все довольные. А ночью сержанты смотрят запрещенку, один раз притащили кассету «Лики смерти». Потом ходили, рассказывали всем.
Кроме тумбочки разводили на столовку – а там ожидала дискотека. Тарелки, ложки, кружки и бачки. Полы и столы. Чистка картошки. Все уже знакомо. Патрульным Витьке нравилось ходить. Два часа ходишь – два отдыхаешь. Ну, как отдыхаешь, ночью спать дадут, а вечером припашут как обычно. Патруль не суточный, а по 12 часов. Так вот – два круга, каждый по часу. На всем маршруте стоят грибки, похожие на телефонные будки. под металлической крышей грибка находился телефонный аппарат. Только аппарат имел одну кнопку и телефонную трубку. Время от грибка до грибка зависело от расстояния. например до одного грибка 15 минут, а до следующего 7. Не нажмешь вовремя на кнопку – верещит сигнализация. В казарме, на стене, за спиной дневального, висит карта маршрута с местоположением грибков. Каждый обозначался лампочкой. Не нажал патрульный вовремя на кнопку – лампочка загорелась красным цветом. Дневальный набирал по телефону номер грибка и дозванивался на него. Патрульный отвечал на звонок и докладывал обстановку. Система была старая, еще советская, звенела и работала исправно.
Молодые по началу не успевали доходить до грибка за положенное время и сигналка звенела, поэтому звук просто отключали, а лампочка, да и фиг с ней горит и горит. Главное, что бы офицер не заметил.
Раздолбайство всюду и везде. Что делали на патруле – в следующей главе.
Нычки
Молодые бойцы всё теснее общались и всё больше узнавали друг друга, сплачивались в компашки по два – три человека, корешились. Витька со всеми был в нормальных отношениях. Вместе по нарядам летали и вместе на работы ходили. Пуд соли ели. Ну, и «ништяки» делали пополам. Никто друг от друга не крысил, не прятал по карманам.
Разные варианты могли быть, где держать нычку. «Центровые» – те, кто на Центре морзянку отстукивали у себя под землей и ныкали. У нас возможностей было больше – котельная, столовка, гаражи и художка.
В столовой на кухне в помощниках у главного повара метался земляк Витьки – Макс. Максим был паренек веселый, терпеливый, только доставалось ему по первое число за косяки на кухне. В столовке все было на виду, прапора постоянно шмонали и пересчитывали продукты. Сержанты хавали картофан по ночам и палили каждую конфетку. Дежурный по столовой и сам повар, старшего периода, тусовались там часто, но не всегда.
Костя служил штатным художником, и надо сказать художником он был от Бога, в последствии его талант ушел на набивании тату сослуживцам. В художке Костя числился пока еще стажёром, а заправлял крутой череп Песок. С ним, все знали, шутки были плохи. Поэтому художка – не правильная нычка для духов.
Еще был гараж, но это территория «карданов». Шофера служили обособленно от всех. Командирский водила Диман возил полкана на «Уазике» и потому постоянно бывал на гражданке. Часто привозил ништяки, кассеты для видео и аудио магнитофонов, покупал на деньги роты. Авторитетный парень, с которым лучше дружить, и за мелочь или услугу Диман мог с гражданки привезти что угодно. В наряды он не ходил и никто, никогда, его не трогал. Остальные «карданы» шоферили на «Зилах», иногда бегали в наряды, иногда были на работах, если не было выездов или накосячили, но… в гараже пахота была всегда. Даже если её нет – придумают сами себе, лишь бы в наряд не ходить.
Котельная самое подходящее местечко для нычек. Там у «Мазуты», так звали Вовку кочегара, всегда духи ныкали посылки, заначки и передачки.
Маршрут патрульного обязательно шел через котельную. Что бы перекусить достаточно было забежать к Мазуте, а как же сигнализация, спросите вы? Нужно было все лишь заранее договорится с дневальным, он отключит звук в роте. Как я уже говорил, будет гореть лампочка, и её можно прикрыть.
Солдаты одного периода помогали друг другу, рука руку моет и завтра тот, кто дневалит, отправиться в патруль и наоборот сегодняшний патрульный встанет на тумбу. Это все цветочки.
Витька пробовал и другой вариант, когда в нычках не было еды.
После отбоя, на маршруте нужно было всего лишь свернуть к столовой. У черного хода ему передавали или прятали котелок с картошкой, если еще и почистят, и нарежут, то вообще отлично, если нет, то Мазута справится.
Витька двигался по маршруту, и в котельной передавал котелок Мазуте, который вечно дежурил там и следил за печью. Тот кидал картошку на сковородку
Солдат через 60 минут забегал в котельную, быстро хавал с пылу, с жару картошечку и возвращался на маршрут. Второй патрульный, так же приходил в котельную и ел, когда проходил по маршруту. Мазута добрый. Он еще и чай вскипятит. Печенье и пряники были. Время от грибка до грибка же строго ограниченно. Поэтому надо было все быстро делать, и хавать и кнопки нажимать, и дневального не подставить. Лучше уж что бы лампочка все-таки не горела.
Как-то вот так.
Так что хорошая служба – армейская дружба.
Тренаж
Подъем прогремел в шесть ровно. Бойцы повскакивали с коек, стали бешено одеваться, выбегать на взлётку и строиться. У Витьки болело все тело, побои сказывались, руки ломило от напряженной прокачки каждой ночью.
«Служба есть служба» – как говорил их сержант. Сегодня он нам обещал день тренажей, а то дежурный по части жаловался, что духи не успевают отбиться. Ну что ж подъем, умылись, зарядка, прошли на корточках от плаца до бани, все насквозь сырые от пота. На улице уже не май месяц. Завтрак ничем особым не удивил. Каша как каша. Кусок хлеба, масло, бромовый чай. Может и не бромовый, кто его знает.
После завтрака началось, и потом после обеда, и еще раз после ужина. На сытый желудок особо не попрыгаешь.
Что такое тренаж – это «Отбой-Подъем». Сержант зажигает спичку и горит она у него в руке. Спичка гаснет. Что бы ни скрипа, ни звука в помещении.
Сержант стоит и слушает.
– Раз скрип.
– Два скрип.
– Три скрип. Рота подъем. 40 секунд.
Всё заново. Витька спрыгнул с кровати, ноги в штанины не попадают уже, сунул руки в рукава, ступню в портянку и в сапог. Бойцы в сотый раз выбегают на взлётку. Сержант ходит проверяет.
Все ли в комках и сапогах. Ремни не надо при подъеме брать.