Абрис великой школы

– Не нужно, – качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

– Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили – пожёг.

– Прям пожёг? – удивился я.

– За что купил, за то продал, – развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. – Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

– Брось! – с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

– Ну не ты, так не ты, – зевнул босяк. – В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

– При нём два аспиранта, аколит и адепт – и это только те, о которых мне известно.

– Потянем! – уверил меня Вьюн.

– Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

– Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

– Потолкую, – пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

– Побегу!

– Погоди! – придержал я его. – А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

– Да ну его! – скривился босяк. – Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал – чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

– Завтра в университет к шести, – предупредил меня Волот.

– А чего так рано? – неприятно удивился я.

– Службу в университетской церкви епископ проводить будет, – сказал аспирант и пояснил: – Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

– Обучение-то потянешь?

– Ты о деньгах? – уточнил Волот. – За меня епархия заплатит.

– А! – понимающе протянул я. – Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

– Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

– Кому продаться? – не понял я. – Хотел сказать: к кому податься?

– Продаться! Именно что продаться! – рассмеялся Волот. – У меня ж основная специализация – сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

– А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

– Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

– Белый, – ответил я, не задумываясь. – Но у тебя точно не он. Ничего общего.

– У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

– А так разве бывает?

– Случается, – подтвердил аспирант. – Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

– Дела! – Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. – Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

– Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. – Он развёл руками. – Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону – отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих младших братцев и сестёр кровь куда сильнее, чем у остальных родичей? Всё во имя власти!

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

– Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

– Именно. Аспект – не тот, – согласился со мной Волот и махнул рукой. – Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.

Впрочем, утром аспирант слабины не дал и спустился на завтрак вместе со мной.

– Душевно посидели, – усмехнулся он и отпил горячего травяного отвара. – Давно я так не надирался! Пожалуй, с тех самых пор, как из приюта в бурсу при школе перебрался!

– Да как давно-то? – удивился я. – На днях же только наклюкался!

– Скажешь тоже – наклюкался! – фыркнул Волот. – Там больше откат из-за перенапряжения сказался.

Мы наскоро заморили червяка и зашагали к ближайшей остановке дилижансов. Напрямую в Чернильную округу отсюда было не доехать, поэтому покатили на железнодорожный вокзал, просто вышли на полпути и двинулись к университету пешком. Площадь у главного корпуса оказалась запружена народом, и я повёл Волота в обход, только поэтому нам и удалось попасть в университетскую церковь прежде, чем началась давка. Несмотря на немалую вместительность строения, набились в него абитуриенты и случайные зеваки почище сельдей в бочку.

Ну ещё бы! Сам епископ проповедь читать будет!

Я попытался отыскать взглядом Заряну, но обзор с занятого нами места оставлял желать лучшего, а потом за кафедру встал Зареслав из дома Пламенной благодати, ныне известный под именем Ясный.

– Люди могут сколько угодно твердить себе, будто возьмутся за ум прямо с завтрашнего утра или уже на следующей седмице соберут волю в кулак и позабудут о праздности и дурных привычках, но горькая правда заключается в том, что это всего лишь пустые слова. Никто изо дня в день не трудится над собой с целью стать лучше! – хорошо поставленным голосом провозгласил епископ. – Никто из обывателей осознанно не меняет себя. Не по причине лености или ограниченности, просто меняться – страшно, меняться – значит, становиться кем-то другим. Ничто в этой жизни не даётся даром, стать лучше можно, только переступив через собственное «я». Одни скорее позволят отрубить себе правую руку, чем откажутся от иных вредных привычек, а другие даже под угрозой неминуемой смертной казни продолжат предаваться излишествам. Прожитые дни не проходят бесследно, они намертво прикипают к нашей душе, и зачастую лишь чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого. Нужен толчок, нужна цель. Эмоциональное потрясение и сильнейшее желание чего-то достичь! Вам – проще! Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь! Так не растрачивайте её на праздное безделие. Становитесь лучше прямо сейчас, не откладывая это на завтра. Жизнь мимолётна, не тратьте свои дни попусту!

Говорить епископ умел, он затейливо плёл паутину словес, пусть даже посыл проповеди лично для меня и заключался в кратком: «стань лучше или умри». Брошу работать над собой и развиваться, тут мне и конец. Пусть и стал другим человеком, но слишком много ниточек в прошлое тянется, никогда не знаешь, какой паук за какую потянет.

А ещё – Беляна…

С тяжким вздохом я заставил себя отрешиться от мыслей о подруге, а там проповедь подошла к концу, и люди начали покидать церковь. Мы с Волотом тоже двинулись на выход, на улице я придержал спутника и сказал:

– Погоди!

Сам вновь огляделся, и снова Заряны нигде не заметил.

Ну и какого чёрта?!

– Серый! – легонько тронул меня за локоть Волот и кивком указал куда-то в сторону.

Я повернулся и увидел направлявшихся к нам Дарьяна и Агну. Пришлось приподнимать над головой котелок и с улыбкой намечать учтивый поклон.

– Брат Серый! – официально поприветствовал меня книжник. – Волот…

Мы поздоровались, и я уточнил:

– Подаёте документы на поступление?

Симпатичное личико светловолосой дворяночки на миг омрачила тень разочарования, и Дарьян потянул меня в сторону.

– Брат Серый, на пару слов!

Оставив Агну на попечение аспиранта, мы отошли, и книжник с тяжким вздохом спросил:

– Можешь поговорить с отцом Бедным или даже лучше с Заряной о зачислении Агны на факультет тайных искусств?

– А сам чего с Бедным не поговоришь?

– Говорил, да он рогом упёрся! – нахмурился Дарьян. – Нечего, мол, ей там делать. Якобы семья Рыжепламенного лиса в немилости у епископа.

– Ну так от меня ты чего хочешь? – удивился я. – Думаешь, он мне что-то другое ответит?

– Да просто уже и семьи-то фактически нет! Ну и на кой чёрт Агну в чёрный список вносить понадобилось, скажи? – пробухтел Дарьян, давая выход своему раздражению.

– Ладно, понял! – вздохнул я. – А как обучение оплачивать собираетесь? Опять в долги влезешь?

Книжник неуверенно помялся.

– Есть варианты и без заёмных денег обойтись, – сказал он в итоге.

– Ты вдруг так хорошо зарабатывать стал?

На лице Дарьяна заиграли желваки.

– Ну чего ты мне душу травишь, а? – прорычал он и тут же опомнился, взял себя в руки и пояснил: – Намечается подработка. Если всё как надо пройдёт, плату за полгода вперёд внесу, а дальше придумаю что-нибудь. Выкрутимся!

– Подработка для всей братии, так понимаю?

Книжник кивнул.

– Огнич только отказался. Не захотел на церковь работать.

– И подробностей вам, надо полагать, пока не сообщили? – уточнил я, заранее зная ответ.

– Не сообщили, – подтвердил Дарьян. – А что? Думаешь присоединиться?

– Нет, давайте без меня.

– Но насчёт Агны поговоришь?

– Поговорю, – пообещал я и спросил: – Сам-то не хочешь учиться поступить?

И вновь мой товарищ не удержался от тяжёлого вздоха, но лукавить не стал.

– Хочу конечно! – признался он. – Только когда работать тогда? Да и… – Он не договорил и махнул рукой. – Не важно!

Впрочем, я и без того прекрасно понял, что именно он собирался сказать.

«Да и на двоих денег не хватит».

– Поговорю, – повторил я и уточнил: – Вы сейчас куда?

– У Агны кузен в город приехал, она с ним встретиться хочет. Посажу её на извозчика и вернусь. У самого какие планы на день?

Я огляделся.

– Мне с Заряной переговорить надо, заодно и об Агне спрошу.

– Она в церкви была, – подсказал книжник. – Только что видел.

– Тогда отправляй свою зазнобу и возвращайся, а там решим.

Дарьян кивнул.

– Замётано.

Мы двинулись обратно к Агне и Волоту, и я обратил внимание на позу аспиранта: тот сунул руки в карманы и перекатывался с пятки на носок, будто общество дворянки было ему не слишком-то и приятно.

Когда парочка возлюбленных зашагала прочь, я не утерпел и спросил:

– Не нравится она тебе?

– Много о себе воображает! – буркнул Волот.

Я глянул вслед книжнику и увидел, что они с Агной будто бы случайно коснулись друг друга пальцами. Если прежде и не собирался с отцом Бедным о дворяночке разговор заводить, то тут как-то расчувствовался даже и передумал.

Но выбросил просьбу книжника из головы, сказал Волоту:

– Я сейчас! – И направился к церкви.

Та к этому времени почти опустела, и Заряну я приметил прямо от входа. Барышня разговаривала со своим папенькой, чуть поодаль от них замер отец Бедный. Не увидеть меня священник попросту не мог, но ничем узнавания не выказал, даже не кивнул. Я общаться с епископом желанием отнюдь не горел и потому остался стоять у дверей, а уже пару минут спустя Заряна развернулась и поспешила на выход.

– Серый, ты приехал! – обрадовалась она, и даже схватила от избытка чувств за руку. – Я даже не надеялась!

– Что-то случилось? – забеспокоился я. – Беляна письмо прислала?

Девчонка мотнула головой.

– Нет! – уверила она меня, но тут же спросила, понизив голос едва ли не до шёпота: – Ты обо мне и Белояре кому-нибудь говорил?

– Не говорил, – покачал я головой. – Но разве это такой большой секрет? В школе не могли о вашем общении не знать.

– Да не в общении дело! – отрезала Заряна. – Просто… – Она закусила губу и мотнула головой. – Не важно! Расскажи лучше, как у тебя дела!

Она взяла меня под руку и потянула из церкви, я упираться и высвобождаться не стал, вышли на улицу бок о бок.

– У меня всё хорошо. Сейчас прожигом абриса занимаюсь. Надеюсь, в аспиранты за полтора года прорваться.

– За полтора года? – Заряна задумчиво хмыкнула. – Меня на факультет тайных искусств берут, отец уже обо всём договорился, не хочешь тоже учиться поступить?

– Не вернёшься в школу?

– Нет, – ответила девчонка. – И самой не хочется, и отец против. Он и в университет меня еле отпустил! Месяц в усадьбе продержал, представляешь? Позавчера только в Черноводск вернуться получилось, сразу тебе весточку передала. – Она дёрнула за руку. – Так что насчёт университета?

Я собирался ответить, что подумываю об этом, и попутно перевести разговор на Дарьяна и Агну, но приметил вдруг краешком глаза движение наперерез, поэтому остановился сам и придержал Заряну. В результате худощавому мужчине средних лет в дорогом и одновременно неброском костюме и низком цилиндре пришлось сделать два лишних шага, за которые я успел его хорошенько разглядеть.

«Не тайнознатец и едва ли паук», – решил за миг до того, как незнакомец протянул Заряне какой-то листок.

– Сударыня, – приятным баритоном обратился он к ней, – узнаёте свою подпись?

Заряна удивлённо распахнула глаза и уже даже открыла рот, когда я вколотил в её сознание приказ «Молчи!». У девчонки в буквальном смысле этого слова язык отнялся, и я воспользовался моментом, выпалил с южноморским говорком: