– Увидеть это нельзя, – говорит Фиасоль. – Нужно самой почувствовать. Попробуй полежать.
Мама ложится рядом с Фиасоль под большой зелёный лист, который Фиасоль недавно повесила над кроватью, чтобы страшная комната выглядела немного более привлекательной.
– Кровать не двигается, – говорит мама и смотрит на фосфоресцирующие звёзды на потолке.
– Это не в счёт, – говорит Фиасоль. – Сейчас привидения лежат неподвижно, чтобы ты их не заметила и не выгнала из комнаты.
– Какая чепуха, – смеётся мама и смотрит на пол. – Ой! Я вижу перья и восемьдесят нимбов кучей на полу, – говорит мама и кладёт голову на подушку.
– О чём ты говоришь? – спрашивает Фиасоль. – О птицах-привидениях?
– Нет, – говорит мама. – Это целая армия ангелов над твоей кроватью. Им нравится бывать в твоей норке. Правда, приятно свернуться здесь клубочком вместе? – вздыхает мама.
– Конечно, – с удовольствием говорит Фиасоль. – Мне очень нравится в моей норке. – И Фиасоль закрывает глаза.
– Нет, это всё-таки страшная комната, – начинает она бормотать гораздо позже, когда мама уже совершенно уверена, что дочка заснула крепким сном. – Мне больше нравится свёртываться клубочком рядом с сестрой Пиппой.
И так каждый вечер, всегда одна и та же песня.
– Вон там, на подоконнике, маленькие синие чудища. Мама, убери этот ящик с игрушками из комнаты, в нём мохнатые чертенята. Сними халатик с крючка, – говорит она, – а то халатик всегда начинает размахивать рукавами.
В конце концов, она берёт со своей постели одеяло и идёт к Пиппе, которая, лежа на своей большой кровати, читает книгу.
– Приюти меня, Пиппа. Ну пожалуйста. Я заплачу тебе, считай, что половина денег из моей копилки уже твоя. А завтра я приберусь в твоей комнате. И ещё я дам тебе покататься на моём самокате. Пожалуйста, милая Пиппа.
– У меня достаточно денег, – говорит Пиппа. – В моей комнате всегда порядок, а самокат наш общий.
Но иногда Пиппа всё-таки жалеет сестрёнку и пускает её к себе. И тогда уж Фиасоль в полном блаженстве спит в уголке на кровати сестры.
Конечно же, никаких синих чудищ и мохнатых чертенят, и уж тем более пляшущих халатов в комнате Фиасоль не бывает. Поэтому мама решает научить её путешествовать в страну сновидений. Потому что делать это надо правильно.
Как-то вечером Фиасоль пожаловалась на плюшевого мишку, который, усевшись на полку, стал, как она сказала, показывать ей язык.
– Перестань говорить глупости, – сказала мама и прилегла рядом с Фиасоль.
– Но, мама, я не могу здесь заснуть.
В этой страшной комнате мне снятся кошмары. Только закрою глаза, как сразу вижу чудищ, привидений, чертенят и жутких змей.
– Что я слышу? – изумилась мама. – Ты не умеешь гулять в стране снов. Надо думать о приятном. Закрой глаза.
Фиасоль закрыла глаза.
– Где ты?
– В своей постели, – ответила Фиасоль.
– Ну, а если бы ты была не в своей постели, а в каком-то другом месте, куда ты хотела бы попасть?
– Я хотела бы пойти поиграть, – сказала Фиасоль, закрыв глаза.
– Сейчас мы так и сделаем. Ты только что вышла поиграть. Какая у тебя сейчас погода? – спросила мама.
– Солнышко светит, лето, – удовлетворённо пробормотала Фиасоль.
– Да-да, зелёная трава, вокруг все благоухает, – добавила мама. – Что ты делаешь?
– Вместе с Ингольвюром Гойкюром залезла на дерево, – твёрдо сказала Фиасоль.
– У тебя много дел, – сказала мама. – Хватит сидеть на дереве, спускайся. Ингольвюру пора домой, ты останешься одна.
– Но это очень скучно, – пробурчала Фиасоль.
– Нет, совсем не скучно, – приказала мама, – иди во двор за нашим домом.
– Сейчас? – удивилась Фиасоль и открыла глаза. – Мама, сейчас вечер, я в пижаме. Ты посылаешь меня одну в темноту на снег? – возмущённо добавила она.
– Нет-нет, ты понарошку играешь во дворе на травке, светит жаркое летнее солнце, – засмеялась мама. – Закрой глаза и гуляй рядом с домом по зелёной траве.
– Я понимаю тебя, – улыбнулась Фиасоль и закрыла глаза. – Сейчас вокруг меня высокая трава, – сказала она.
– Ты босиком? – спросила мама.
– Совсем нет, – сказала Фиасоль. – Я в резиновых тапочках.
– Сними тапочки и ходи босиком. Ложись на траву, закрой глаза, – сказала мама.
– Я закрыла глаза.
– Знаю, сейчас ты лежишь, закрыв глаза, под жаркими лучами солнца на траве. Цветы благоухают, поёт золотистая ржанка. Слышишь? – спросила мама и засвистела, как птичка: – Тир-рин-тиу.
– Да-а, – тихо сказала Фиасоль, лежа неподвижно с закрытыми глазами.
– А сейчас послушай, не бекас ли это? – добавила мама и изобразила звук, который бекас издаёт своими крылышками. – Разве жизнь не прекрасна? Так приятно гулять в стране снов. Там ты сама решаешь, что дальше будет. Может быть, принести тебе на травку блинчиков и стакан молока? Может быть, сюда прибегут Хансина и Йенсина полежать рядом с тобой. Ты спрашиваешь, что делать? Надо всё делать так, чтобы было спокойно и красиво.
– Да, это так! – удовлетворённо признала Фиасоль. – Но, мама, в траве какие-то насекомые, – робко пролепетала она. – Ой!
И Фиасоль затряслась от страха.
– И ПАУКИ! Ой-ой, мама! – закричала она, вскочила с кровати и стала стряхивать с себя. – Я не хочу лежать на траве среди пауков. Они ползают по животу!
– Фиасоль! – вздохнула её мама. – Это всё понарошку. Ты сама решаешь, будут ли тут пауки.
– Мама, когда летом я ложусь на траву за домом, там ВСЕГДА есть пауки. Это правда!
Фиасоль опять легла и спряталась под одеялом.
– Закрой глазки и успокойся, болтушка ты моя, – устало сказала мама.