Красная королева

Выбравшись из туннеля, Алиса и Тесак еще долго смотрели вслед «стручкам», постепенно уменьшающимся и исчезающим за горизонтом.

– Не нравится мне все это, – сказала Алиса. – Я думала, как только мы сбежим из Города, этот самый Город больше не сможет нам навредить.

– С чего ты так решила? – спросил Тесак. – Чеширский и остальные выходили за границы Города. Само собой, те, кто стоит у власти, тоже на это способны.

– Да, конечно.

Однако Алиса была встревожена. Встревожена этими машинами, которых никогда раньше не видела. Встревожена их загадочными наездниками. Встревожена мыслями о том, что они могли преследовать что-то или кого-то за пределами Города. А вдруг кто-нибудь – министр, волшебник, врач – обнаружил, что Алиса и Тесак не погибли при пожаре? Что, если за ними охотятся?

Но она ничего не сказала Тесаку. Он только хмыкнет и скажет, что ни докторам, ни ее семье нет до них никакого дела. Или, наоборот, заявит, что, конечно же, их преследуют, и она почувствует себя глупой и наивной, оттого что не подумала об этом сразу.

Неожиданно Алиса осознала, что стоит перед рисунком, который так тщательно выскребал в грязи Тесак. Она присела на корточки, чтобы рассмотреть его получше.

Это была пятиконечная звезда, окруженная шестью звездами поменьше. Пять из этих звезд были одинакового размера, но верхняя, самая большая, казалось, плыла среди пепла. И чем пристальнее Алиса вглядывалась в нее, тем ярче та сияла – сияла так ярко, что было ясно: без магии тут не обошлось.

Алиса быстро поднялась, и звезда сразу же погасла, вновь превратившись в обычный рисунок.

– Что это? – спросила Алиса Тесака и указала на звезды.

– Знак Потерянных.

– Кто такие Потерянные? – Алиса перевела взгляд с рисунка на мужчину.

Тесак выглядел удивленным.

– Понятия не имею.

Алиса вздохнула.

– Значит, видение. Что-то, с чем нам придется столкнуться или что нужно будет сделать позже.

Алиса хотела было сказать, что его ясновидение оказалось бы более полезным, будь оно поконкретнее, но вовремя прикусила язык. Не такая уж она опытная волшебница, чтобы критиковать способности Тесака.

– Возможно, это как-то связано с Дженни.

Голос Тесака дрогнул. Он забыл свою дочь – и вновь вспомнил о ней, и теперь цеплялся за любой намек, за самую слабую надежду найти ее.

Алиса положила руку ему на плечо. Он перекинул руку через грудь и сжал ее пальцы. Казалось, что Тесак пытается удержать сам себя, чтобы не разорваться на части.

– Ну-ка посмотрим, смогу ли я состряпать пару пирогов из золы, – мягко сказала Алиса, убирая руку. – Похоже, путь нам предстоит долгий.

После нескольких попыток Алисе удалось сотворить два маленьких пирога (жирноватых, да и подливка не слишком удалась), четыре убогих яблочка и немного молока, настолько свернувшегося, что они тут же вылили его.

– По крайней мере, ты смогла приготовить еду, – философски заметил Тесак, жуя пирог. На зубах его что-то хрустнуло, и он выудил изо рта косточку.

Алиса пыталась убедить себя, что «кое-что» лучше, чем «ничего», но пирог все-таки был почти несъедобным.

– Может, он невкусный потому, что я сотворила его из золы?

Алиса вновь с тоской подумала о кремовом торте и горячем чае. Им бы сейчас хотя бы простой воды – смыть песчаный привкус пирогов.

Они прихватили яблоки, не зная, доведется ли в ближайшее время отыскать приличную еду, и зашагали туда, куда полетели «стручки». О Дженни они знали только то, что ее отправили на Восток. Город находился на западе, так что они двинулись в противоположную сторону.

Алиса старалась не думать о людях, улетевших из Города на странных машинах. Старалась не беспокоиться о том, что на этой пустоши они с Тесаком как на ладони, а кто знает, какое оружие припасено у тех летунов. Старалась не вспоминать о пистолете, припрятанном под курткой Тесака, пистолете с одной пулей для него и одной для нее на тот случай, если кто-то попытается схватить их и вернуть в лечебницу.

Да, она старалась. Но у нее ничего не получалось.

Вдалеке вырисовывалось несколько холмов, похожих на тот, из которого они недавно вылезли. Алиса размышляла, есть ли и в них туннели, а если есть, то куда эти туннели могут вести.

– Смотри, – Тесак показал на землю.

На золе отчетливо отпечаталась лапа. Лапа кролика. Очень, очень большого кролика.

– Кубышка! – воскликнула Алиса.

Она почти забыла о кролике, которого они спасли от Моржа, и группе девушек, сбежавших с ним из Города.

«Как же они, верно, расстроились, – с грустью подумала Алиса, – когда вышли из туннеля и обнаружили вместо обещанного им зеленого края это пожарище».

Алиса понимала, что ее собственное разочарование – ничто по сравнению с разочарованием тех девушек. Девушек, которых запирали в спальнях с незнакомыми мужчинами, а некоторых и в клетках – и оставляли на съедение их кошмарному похитителю.

– Интересно, они намного опередили нас? – пробормотала Алиса.

– Едва ли, след-то четкий, – откликнулся Тесак. – Правда, тут не слишком ветрено.

Алиса вглядывалась вперед, надеясь увидеть движущиеся у горизонта фигуры, но повсюду вокруг простиралось все то же унылое однообразие, и единственными живыми существами здесь были они двое.

Так что Алиса смирилась с еще одной долгой, утомительной «прогулкой» и побрела по золе, позволив мыслям унести ее далеко-далеко.

– Как ты это сделала, Алиса?

Голосок маленькой девочки – Дор. Полный удивления и – как Алиса теперь понимала – зависти.

– Я не знаю!

Обе они разглядывали два маленьких сверкающих камешка, появившихся на ладони Алисы.

Она держала голубую незабудку, сорванную тайком в ухоженном саду матери, и думала о том, что лепестки цветка похожи в лучах солнца на крохотные драгоценности – и вдруг они и правда превратились в драгоценные камни.

«Ну и что толку, – подумала Алиса, – делать самоцветы из цветов?» Жаль, что она никогда не творила хлеб из грязи. Тогда она сейчас бы знала, чем им набить животы.

Последние десять лет Алиса жила впроголодь, но в лечебнице это не особенно ее беспокоило. В основном потому, что ее все время пичкали лекарствами, так что все вокруг плыло и было словно во сне.

С тех пор как они сбежали, она почти постоянно ощущала ноющую, грызущую боль в животе, чувствуя, что никогда не сможет насытиться, – и чувство это усугублялось вечной угрозой: угрозой плена, пыток, смерти.

Чего Алисе действительно хотелось, так это сесть и нормально поесть, а потом поспать, долго и сладко, а еще – хорошенько вымыться, вымыться в настоящей медной ванне, полной горячей воды, налитой из чайников, среди сладко пахнущих пузырьков мыльной пены. За последние дни самым близким к мытью процессом было то «купание» в озере посреди лабиринта Чеширского. Она переплыла его, чтобы спасти Тесака отсущества, что там обитало.

После этого было много крови, много драк, много грязи, и Алиса, осознавая, какой запах исходит от нее теперь, чувствовала себя весьма неловко.

Солнце закатилось, взошла луна, и пустошь вокруг них вдруг словно бы ожила, наполнившись существами – шныряющими, ползающими, роющимися в саже, так что Алиса поспешила оказаться поближе к Тесаку.

Серые глаза Тесака сверкали в лунном свете, точно кошачьи, – и точно так же сверкало лезвие его топора. Наступила ночь – его время, его стихия, и Тесак собирался показать невидимым охотникам, что на него им охотиться не стоит.

Алиса тоже достала нож, стыдясь своего страха. Она сталкивалась с людьми и животными куда более опасными, чем любая шныряющая тут мелкота. Все здешние обитатели были крохотными и походили скорее на обман зрения, чем на живых существ. Они никак не могли представлять собой такую же угрозу, как, скажем, Морж.

Внезапно в небесах вспыхнул слепящий свет, такой яркий, словно не ко времени пробудившееся солнце устремилось прямо в зенит, торопя луну убраться подальше. Алисе показалось, что это факел, поскольку свет мерцал, точно в камине. Хотя пламени такого размера попросту не может быть, да ведь?

«А как же тот огонь, что спалил эту землю, дуреха?» – подумала она.

Свет открыл им то, что таила тьма. Пространство вокруг Алисы и Тесака было усеяно десятками маленьких существ. Глазки их сверкали, отражая желтое сияние, озарившее ночь. Сперва Алиса решила, что это горностаи, но, приглядевшись, поняла: на горностаев они не слишком похожи. Ведь ни у одного горностая, которого доводилось видеть Алисе, не было таких длинных кривых клыков и бешеных красных глаз.

– Алиса… – Тесак глядел туда, откуда вырвался ослепительный свет. Голос его оставался спокойным. – А что, если Дженни ненавидит меня?

Вот что было причиной всех его терзаний и размышлений, хотя лучше бы, конечно, Тесак отложил обсуждение данного вопроса до того момента, когда они уже не будут находиться в потенциально смертельной опасности.

– Очень может быть. – Алиса аккуратно обошла Тесака и встала с ним спина к спине. Она чувствовала, что лучше не лгать; и, кроме того, обнаружила, что вообще не способна солгать Тесаку. – Маленькие девочки думают, что их отцы могут все, что они спасут их от любой опасности. Отец – самый сильный человек в мире.

Алиса помнила, как ее отец убил забравшуюся в дом крысу. Она тогда была маленькой, но поступок папы восхитил ее. Алиса считала в тот момент, что ее папа – величайший на свете герой.

Наверняка Дженни плакала каждую ночь, думая о своем отце. А он все не приходил, и она научилась презирать его за то, что он не спас ее.

– Я бы спас ее, если бы помнил о ней, – сказал Тесак в затухающем свете. – Я бы убил любого, кто прикасался к ней, любого, кто причинил ей вред. Я искромсал бы их, порубил на куски, как порубил тех, кто убил ее мать. Но не думаю, что ей сейчас это особенно важно.

– И я не думаю, – вздохнула Алиса.

Горностаи – или кем там они были на самом деле – подходили ближе. Они издавали негромкое утробное шипение. То была не свистящая змеиная песня, но грубый, угрожающий звук, слишком резкий в царившей вокруг тишине.

Перед мысленным взором Алисы промелькнула неприятная картинка: вот крохотные злобные зверьки окружают их, наваливаются всей кучей, сдирают с костей плоть, а Алиса все кричит и кричит, пока предсмертный вопль не обрывается…

– Нет, – сказала она.

Зверьки остановились. Теперь, когда вспышка света превратилась в далекое зарево, их мордочки уже трудно было разглядеть. Но «горностаи» дружно наклонили головы набок в этаком собачьем любопытстве.

– Нет, – повторила Алиса, на сей раз вложив в слово силу, и воздух замерцал от магии. – Дайте нам пройти.

Последняя искра света исчезла, оставив людей и зверей в полной темноте, еще более густой и плотной, чем раньше. Но сейчас Алисе не нужны были глаза.

Она еще так многого не понимала в магии. Но в ее словах была сила, и существа вняли ей, хотя Алиса и не знала почему. Ночь вновь стала такой, какой ей положено быть, – темной и полной звезд.

Все окружившие их похожие на горностаев зверьки замерли, пропуская Алису и Тесака; молчание их казалось даже почтительным.

Тесак вздохнул, и Алиса скорее почувствовала, чем увидела, как расслабилась его рука, сжимавшая рукоять топора. Она знала, что он разочарован. В душе Тесак был убийцей, и его так и подмывало показать свое мастерство; он жаждал услышать хруст костей и плоти под лезвием топора, окропить себя горячими брызгами чужой крови. И он жалел о любой упущенной возможности насладиться дикой смертью и побоищем.

Алиса знала все это, знала, что его душа жаждет этой разрядки. А еще она понимала, что он каким-то необъяснимым образом, но все же был хорошим человеком, и именно это сдерживало убийственные наклонности Тесака. По большей части.

Алиса не знала, много ли они прошли в ту первую ночь, но мысль о сне так и не пришла ей в голову. Улечься в пепел, оказаться уязвимой, не понимая, что творится вокруг, – нет, эта идея отнюдь не казалась разумной. Пускай «горностаи» и не напали сейчас – это не означало, что в будущем они не воспользуются шансом, если таковой представится.

Кроме того, Алису донимала постоянная тревога. Мысли беспрестанно носились в ее голове, и Алиса не представляла, как их успокоить, чтобы уснуть. Она была убеждена (довольно наивно, как теперь оказалось), что, покинув Город, они избавятся и от его влияния. Странные летающие машины с их загадочной миссией явно указывали на то, что надеяться на это не стоит, что Город, точно жирное живое чудище, тянет и тянет куда-то свои мерзкие щупальца. Интересно только, насколько эти щупальца длинные?

Алиса хотела расстаться со своей жизнью в Городе, сбросить ее, как змея кожу. Она боялась, что ее вернут в ту жизнь, лишив свободы. А еще ей хотелось оказаться как можно дальше от Чеширского. Вдруг он решит, что она слишком ценна, и не позволит ей сбежать?

Наверное, Алиса все-таки задремала, потому что секунду назад она видела тяжело ступающие по черной золе черные тени своих ног – и вот уже над головой сияет солнце, а она, как ребенок, прижимается к груди Тесака.

Он мерно шагал по этой странной пустыне, словно не замечая тяжести девушки, которую нес на руках. Алиса заморгала от резкого света – и заметила несколько больших птиц, кружащих в вышине.

– Лучше опусти меня, Тес, – попросила Алиса. – Эти птички явно высматривают добычу.

– Да, только не нас. – Тесак поставил ее на ноги. Провел ладонью по ее коротким волосам, потом по щеке, задержав на миг руку. Потом ткнул пальцем прямо перед собой. – Что бы они ни искали, оно вон там.

Впереди над гладью ландшафта возвышались какие-то бесформенные черные кучки. Но поскольку, куда ни глянь, все было плоским и одинаковым, трудно было сказать, как далеко они находятся.

Алиса совсем не хотела знать, что там. Определенно ничего хорошего, а такого она уже насмотрелась вдоволь. Но они шли на восток, и темные силуэты бугрились как раз у них на пути.

Добравшись до того места, к которому слетелись стервятники, Тесак немного развеселился и принялся гоняться за птицами с топором. А Алиса в смятении уставилась на тела. Сваленные грудой, они так обуглились, что остатки плоти на костях едва ли стоили внимания падальщиков.

– Что их сожгло? – подумала вслух Алиса, приближаясь к трупам. И остановилась. Сердце подпрыгнуло, подкатилось к горлу, душа ее.

– То же, что спалило дотла все поле, полагаю, – ответил Тесак. – То же, от чего небо ночью пылало.

Тесак перебросил топор из одной руки в другую и зыркнул на воинственного стервятника, не пожелавшего убраться вместе со своими сородичами.

– Тесак, – окликнула спутника Алиса.

Он, словно и не услышав, шагнул к птице, которая, повернувшись к человеку спиной, деловито копалась клювом под крылом.

– Тесак, – повторила Алиса, и на этот раз ей удалось достучаться до его сознания, затуманенного кровожадностью.

– Что? – спросил он, выпрямившись.

Падальщик оглянулся, заметил, как близко подошел к нему Тесак, и улетел прочь.

– Кубышка, – показала Алиса на труп.

Теперь, поняв,что это, Алиса различала обугленные очертания кроличьего уха, тонкие девичьи ребра и округлость почерневшего ботинка.

– Не так это должно было кончиться для них, не так. – Горе Алисы грозило выплеснуться наружу, разлиться по пустоши, накрыть трупы тех, кто хотел найти лучшую жизнь. – Они должны были обрести счастье среди зеленых полей.

«Все напрасно», – подумала Алиса. Их страдания, их побег. Внезапно она почувствовала, что ни у нее, ни у Тесака, в сущности, нет надежды.

– Мир пожирает нас, жует и проглатывает, – сказал Тесак, точно прочитав ее мысли. – Думаю, счастливый конец – это просто случайность.

– Но мы же все равно на него надеемся. – Алиса с грустью вглядывалась в то, что осталось от лиц девушек, которые тоже надеялись на счастливый конец.