– Сейчас все пройдет. Отдохнешь, и все пройдет. Вот увидишь, скоро почувствуешь себя лучше. Дарина! За мной!
Меня куда-то несут. Влажный ветер мягко обдувает голые плечи, путается в волосах, а потом… Потом ощущаю под собой что-то мягкое, накрытое шелковистой тканью. Кровать?!
Пытаюсь вскочить. Слепо шарю руками, чтобы найти возможного противника, но не могу сопротивляться сильному давлению на плечи и падаю на спину.
И кто же смог помериться силой с фениксом?
– Спасибо! Спасибо, ваше высочество! – девушка с высоким голосом не отстает и врывается в… комнату?
Откуда в пещере комнаты? Ее восклицания врезаются в мозг, словно кинжалы. Хочется отгородиться, хоть немного побыть в тишине, но слова несут информацию. Совершенно новую и незнакомую.
Получается, бандит велит называть себя принцем. Хорошее у него самомнение. Пытаюсь вспомнить, что говорил о разбойниках Франис. Голова отзывается жуткой болью, но нужные воспоминания не появляются. Он ни разу не упоминал такой клички. Возможно, и не знал, иначе не позволил бы наглецу так спокойно разгуливать, поскольку самопровозглашенный принц может настолько возгордиться, что попробует оспорить трон, а одного бунта для страны и подданных хватит с излишком.
– Ваше высочество, – продолжает звонко девушка. Вот ведь настырная! – Может быть, Алисии будет лучше пожить вместе с нами? С ее семьей?
От удивления приподнимаюсь на локтях и разлепляю глаза – это кто там навязывается мне в родственники? Все знают, что из родных у меня остался только Франис, а эту девчонку я и знать не… Хочу сказать «не знаю», но мысли рассыпаются искрами фейерверка.
Взгляд скользит по невысокой худенькой фигурке в ладно скроенном платьице, прикрытом клетчатым передником, по тонко очерченному овальному личику с огромными глазами и небольшим курносым носом, кончик которого сейчас раскраснелся, по ярко-рыжим, так похожим на мои, волосам. Только у девчушки они собраны в толстую косу, а не рассыпаны по плечам, но тугие упрямые кудряшки все равно выбиваются у висков и задорно подпрыгивают, когда она покачивает головой.
Образ смутно знакомый. Несмотря на боль, напрягаюсь изо всех сил. Вот оно, воспоминание, так близко, стоит еще немного постараться, и я пойму, почему девушка так похожа на меня.
В голове скрипит, что-то сдвигается, рвется на свободу, но словно натыкается на какой-то заслон и рассыпается неосязаемой пылью, а я обессиленно падаю на кровать, и из глаз от собственной беспомощности текут горячие слезы.
– Нет, Клеменция, еще рано. Она никого не помнит. Ей надо отдохнуть. Возвращайся к себе, и если закончила с артефактами, то отдохни.
Еще одно слово: «артефакты», – и голову пронзает словно иглой. С ним связано что-то очень болезненное и одновременно приятное. Но почему? Я никогда не занималась их созданием, не представляла даже как это делать, но они всегда меня притягивают. Может, из-за какого-то мощного артефакта я и потеряла память? Поэтому при их упоминании возникают столь странные чувства?
Девчушка не хочет уходить. Прижав к груди сжатые кулачки, она постоянно оглядывается на меня с самым несчастным видом, но подталкиваемая в спину, все-таки покидает мою «комнату».
Мысли в голове мечутся, будто рой бабочек, – такие же непостоянные, верткие, – и, как ни стараюсь, не могу ухватить ни одной.
– Ты устала, – Ринар присаживается рядом и кладет прохладную ладонь на мой пылающий лоб. Так хочется потереться об нее, прикрыть глаза и просто расслабиться, наслаждаясь приятными ощущениями. – Слишком много впечатлений, информации. Я не хотел, чтобы ты сразу окунулась во все это. Думал, постепенно знакомить тебя со всеми, чтобы ты привыкала, но девушки отличаются крайней нетерпеливостью, – он невесело усмехается, будто каким-то своим мыслям.
– Хочешь принять ванну сейчас или сразу ляжешь? Тебе помочь, или справишься сама?
«Ванна», «помочь», – вроде бы обычные слова, но они тоже что-то царапают в моей голове. Что-то рвется из самой глубины, но… снова, когда, казалось, вот-вот вспомню, все исчезает.
– Здесь и ванна есть?
Скрываю собственную растерянность за ехидством.
– Конечно, – Ринар с готовностью поднимается с кровати и протягивает мне руку. – Давай, покажу.
Если и думаю над его предложением, то лишь мгновения – несколько дней в дороге, поездка на лошади впритирку к незнакомому мужчине – слишком много впечатлений и хотелось бы поскорее их смыть.
– Может, и крылья развяжешь?
Раз уж он ко мне на «ты», то я чем хуже?
Страшно поворачиваться спиной, но я перебарываю себя. В конце концов, могу и в нос дать, если позволит что-то лишнее. А рука у меня тяжелая. Конечно, жалко будет испортить точеный профиль, но сам будет виноват.
Напряженная до кончиков пальцев и готовая к мгновенной контратаке, я замираю спиной к Ринару, а он… он совсем не торопится что-то делать!
Да он же разглядывает меня!
Совершенно нагло и бесцеремонно!
Глава 3. Диеринар Тесара
Я смотрю на узкую спину частично скрытую голубыми переливами шелка – надо же, несмотря на потерю памяти, Алисия все равно отдает предпочтение холодным, льдистым оттенкам – я до последнего не хотел верить, что она все забыла, а сейчас, когда передо мной стоит живое тому подтверждение, смотрит на меня и совершенно ничего не помнит, то от досады разрывается сердце, а память отбрасывает на полгода назад.
Я точно так же смотрел на худенькую спину, затянутую в чешуйчатое платье. Я гордился ее красотой и силой, словно это было моей заслугой, хотел всем показать, что Алисия под моим покровительством, чтобы никто даже думать не мог о сближении с ней.
Тогда я был слегка ошалевший от счастья, что безумно притягательный мальчишка, из-за непонятной симпатии к которому я едва не сошел с ума, оказался девушкой. Прекрасной, сильной девушкой с редким и так необходимым нам даром. Я не мог дождаться момента, когда представлю ее всем, как свою пару. Не сомневался, что отец примет ее. Я витал в облаках.
Сейчас, полгода спустя, я вижу, что наделал слишком много ошибок. Чересчур увлекся своими чувствами и разгадыванием чувств Алисии, остающейся для меня постоянной загадкой, и не уделил достаточно внимания безопасности Академии. Даже артефакт в ловушке, едва не лишивший меня всех сил, не навел ни на какие мысли, ведь рядом была Алисия, и я не мог больше ни о чем думать.
Но я и правда полагал, что защита Академии более чем надежна, а с выявлением шпиона и диверсанта ей больше ничто не угрожает, что никто не сможет пробраться сквозь магически печати стен.
Не учел я только две немаловажные детали: что у фениксов еще могут быть артефакты, подобные тому, что был в ловушке – ведь не зря гномы начали утаивать кристаллы, – и саламандру – эти юркие существа способны взламывать почти любые печати. Правда, в случае, если они напитаны противоположной ей магией, ящерка может погибнуть, но феникса это, видимо, совершенно не волновало.
Я и предположить не мог, что он пробьет защиту Академии и проберется в самое ее сердце, как и не мог представить, что увижу, как из хрупкой девичьей спины выпрастываются два золотистых крыла.
Мелодичный голос Алисии обрел такую силу, что на какой-то миг даже я опешил и подчинился приказу стоять, а потом уже на меня набросились мои же подчиненные, очевидно, тоже попавшие под воздействие неизведанной магии.
Я почти вырвался, когда увидел, что отца больше нет, но парни умудрились защелкнуть на мне антимагический ошейник и, пользуясь своей теперь уже превосходящей силой, оттаскивали меня от места, где невысокая и худенькая девушка противостояла фениксу, который был больше ее раза в два.
Зрелище ужасало. Запертая магия внутри меня бунтовала, рвалась на помощь той, кого она выбрала для меня, но не могла преодолеть силу подавляющего металла и жестоко наказывала, выкручивая мышцы и кости.
Последнее, что я увидел, прежде чем Вито и Декстер развернули меня спиной к противостоящей друг другу паре – это то, как Алисия вспыхнула.
Пылали ее кожа, волосы; платье стекало с нее прозрачными потоками, а на распахнутых крыльях плескались длинные языки пламени.
Алисия была… ужасна и одновременно прекрасна. Я не мог отвести от нее взгляд, но парни упорно тащили меня за пределы защищенных академических стен, надеясь, что их силы хватит на то, чтобы сдержать бушующий огонь.
Алисия совсем скрылась за ослепительными всполохами пламени. Нас ударила одна горячая волна, затем вторая, не причиняя вреда, она подталкивала к выходу в стене, в котором спешно один за другим исчезали студенты.
– Выпустите меня, – рычал я на парней. – Снимите ошейник! Вы не видите? Она не справляется! Ей нужна помощь! Она может погибнуть!
Но даже самый страшный рык без поддержки магии ничего значит, и парни продолжали меня тащить.
– Ты ничем ей не поможешь! – рявкнул Декстер, с трудом увернувшись от моих когтей и совершенно игнорируя субординацию. – Только погибнешь, как император. Этого хочешь? Чтобы феникс уничтожил весь ваш род? Если она выживет, мы за ней вернемся… – дальнейшие слова Декстера заглушил мой рык. Громкий, отчаянный. Я не хотел, не мог поверить, что Алисии может не быть. Что никогда больше не увижу ее прозрачно-карие глаза, не намотаю на палец мягкие локоны, не прижму ее, дрожащую после магического выплеска к своей груди, не утешу. И в то же время понимал, что ей, только что почувствовавшей свою магию, не под силу тягаться со взрослым фениксом.
В тот момент я действительно хотел умереть. Если бы не парни, бросился бы в самоубийственную атаку, и род ледяных драконов перестал бы существовать.
Тогда, если бы Алисия выжила, ее некому было бы спасти из лап феникса. Только эта мысль помогала мне не сойти с ума и смотреть на полыхающее над Академией зарево.
Несмотря ни на что, я хотел спасти Алисию. А крылья… Ну что крылья, у меня они тоже есть, а золото хорошо сочетается с голубым.