Соль земли

Глава 1

Почему они решили довериться ему?

Человеку, что пришёл из ниоткуда и ведёт их в никуда.

А есть ли другой выбор?

Останься они в той пещере, служившей им домом на протяжении стольких лет, в которой соль, с молчаливого согласия своей жертвы, поглотила единственную большую женщину, что он видел.

Она оставила его с порождением их иррационального инстинкта продолжать род на руках.

До-чка. Странное слово, будто инородное, нечто единственное несолёное, в засоленном мире. Он так ни разу и не смог его произнести.

Сухой, покрытый язвами язык не был на это способен, только на невнятное мычание, сопровождавшееся невероятной болью.

Соль.

Даже внутренние органы, пытаясь работать, скрипели из-за неё.

Всё скрипело, двигаясь, содрогаясь в последних приступах агонии.

Соль хрустела в воде, врезаясь в берега небольшого куска земли, всё ещё не засоленного. Под ногами при ходьбе, при движении воды казалось: ещё немного — и даже дыхание редких живых созданий скоро будет сопровождаться вездесущим скрежетом.

Даже редкие растения, развеваясь на ветру, казалось, тихонько поскрипывали.

Мужчина двинул изодранными в кровь губами, собирая образовавшуюся за ночь соляную корочку. Белый порошок тут же хлынул в горло. Мужчина громко и сухо закашлялся. Это было гораздо солонее, чем обычно. Каждое утро было испытанием, будто соль за ночь пыталась поглотить их, сделать частью себя.

От каждого движения, хруст и осыпание белого минерала, раздражающего кожу. Боль от проникающих в раны мелких кристаллов, уже так привычна, что не замечалась.

— Папа, — позвала дочка подходя к мужчине, что её породил. — Там вода падает с неба. Пресная. Просыпайся, — хватая ёмкость, грубо сшитую из лоскутов кожи, крикнула она, выбегая на улицу.

Сумку, сшитую из кожи большой женщины, из живота которой и вылезло это маленькое создание.

Каждый раз, видя сосуд в руках дочери, внутри его груди подвывало, что это противоестественно, но инстинкт выживания тут же затыкал назойливый голос.

У них есть ёмкости из плотно сплетённых листьев дерева, что росло недалеко от их предыдущего убежища, но заплатки на нём росли со скоростью, которой позавидовали бы и кристаллы пожирающего всё вокруг минерала.

Сон как рукой сняло. Ему казалось, что ещё пара дней — и мир засолит их окончательно, но кто-то свыше, видимо, ещё не оставил их.

Он ничего не ответил маленькой женщине, покрытый язвами, и с языком с бледно-жёлтым налётом, отказывался слушаться, выполнять то, ради чего он и был дан людям. Когда вас двое, речь едва ли можно назвать самым необходимым и нужным. Когда вас трое, и третий не знает вашего языка, а вы его, ситуация кардинально не меняется.

Выйдя на улицу из пещеры, где они остановились для ночлега, мужчина простонал от ощущения жизни, стекающей по его телу; его тело жадно пило воду, впитывая каждой порой. Мужчина вытянул руки ладонями к небу, смывая с них соль, успокаивая алые раздражённые участки кожи.

Но времени наслаждаться нет. Нужно собрать как можно больше воды, наполнить все сосуды, мешки, себя — всё, что только удастся.

На этой стороне от соляного хребта, ещё пару десятилетий назад именуемого горным, с недавних пор дождь — это последний источник пресной воды. Последнее пресное озеро недавно окончательно засолилось, концентрация минерала в его водах превысила все допустимые для питья пределы, как и все реки и озёра до него. Оно было ключом к их выживанию на протяжении многих лет, но... Они знали: этот день настанет.

Взрослая женщина, одна из последних, что ему довелось видеть, предпочла жизни — соль. Бесконечные боль, страх и борьба за выживание заткнули подвывающие, трепыхающиеся в высушенном теле инстинкты.

Её живое розовое тело со временем полностью слилось с солью, и их бывший источник питья выталкивал отделившиеся от тела части. Будто давая понять: останутся здесь — умрут. Что дополнительно подтверждалось покрытыми тонкой солевой корочкой тельцами мелких животных.

Они уже месяц не видели в этой пещере ни единого живого организма.

Однако её смерть не была напрасна. Мешок из её кожи позволял им долго хранить воду. Волосы, жёсткие от долгого пребывания в воде, послужили верёвкой, которыми они теперь всё перевязывали. Часть мяса была употреблена, часть завялена и оставлена про запас. Из костей смастерили самые простые инструменты.

Можно ли справедливо рассудить, что соль забрала её? Тело — точно нет.

Разбирая её тело на нужные для выживания детали, в груди мужчины что-то встрепенулось — что-то странное, инородное. В душе всего на мгновение стало невыносимо горячо и тяжело, словно что-то погибшее сотни тысяч лет назад шептало ему, что есть в этом действии нечто неправильное. Но это было лишь мгновение. Стоило соли попасть на свежую, только появившуюся на ноге язву, как странное ощущение покинуло тело.

Надо было идти. Иначе соль поглотит и их.

И они ушли. Вот только куда они идут?

Он помнил, как мужчина без двух пальцев на правой руке пришёл в их жильё. Грязный, покрытый корками раздражённой алой кожи, с впалыми глазами. Белок красный, покрытый кровью из-за лопнувших сосудов.

Их проводник сказал, что за хребтом, в нескольких днях ходьбы, есть огромное пресное озеро.

Бай-куль.

Это слово повторялось снова и снова, очаровывая.

За хребтом много воды.

Это то, что удалось понять из короткого разговора жестами.

Мужчина с израненными руками неразговорчив, а если и пытался сказать что-то, то язык его был неизвестен девочке и мужчине, чьё семя породило её.

Однако два жеста волны и три пальца на одной руке и один на другой, обозначавшие четыре дня пути, всё пояснили.

Потом уже в дороге стало ясно, что речь шла не о четырёх днях, а о месяцах дороги. Когда это открылось, ужас охватил всё существо путников.

Выдержат ли они? Воду следовало экономить уже сейчас, несмотря на наполненные до краёв сумки.

Это невозможно и будет истинным чудом, если они преодолеют и треть пути.

Но выбора нет.

Сосуд в руках маленькой женщины наполнился до краёв, и она застыла, распахнув измученный ранами, сухостью и корочками рот навстречу живой влаге. На лице — чистый экстаз.

Она плюхнулась на месиво из соли и грязи, выпрямила ноги и растопырила пальцы, чтобы вода попала на нежную кожу перепонок и то же самое сделала с руками.

Именно сейчас, глядя на хрупкую иссохшую, измученную фигурку, ласкаемую дождём, мужчина вспомнил, что перед ним ребёнок, человеческий детёныш. Много ли ей отмерено?

Дожди всё реже посещали этот мир. Если ли шанс у неё прожить ещё хотя бы лет пять?

Есть ли шанс, что им хватит воды до следующего дождя? Дойдут ли они до обещанного пресного рая?

Сосуд, сшитый из листьев, дал протечку. Глаза мужчины расширились от ужаса и заставили бросить всё и как можно быстрее найти остатки смолы, чтобы заклеить протечку.

Сердце содрогалось, словно зверёк, умирающий в конвульсиях от обезвоживания.

Они не могли себе позволить потерять ни одной капли. Не могли. Иначе не дойдут. Он грубо мазал листья смолой, заклеивая брешь.

Давай.

Кончики пальцев потели, мешая работать.

Он судорожно лепил лист за листом, постоянно поднимая голову, проверяя, не пропал ли дождь, не оставил ли их умирать.

Они не могли потерять и капли.

Не могли. Иначе не дотянут. Иссохнут. И соль поглотит их.

Во всей этой суматохе оба не обратили внимания, что их проводник не собирает воду, а стоит на коленях, возведя руки с ободранными до костей кончиками пальцев к небу. Места, где ранее были сожранные гангреной пальцы, ярко выделялись на фоне бледной, почти прозрачной кожи ладоней.

Он кричал что-то на своём языке:

— О Пресная Мать, ты вновь даришь жизнь своим недостойным детям. Дети не достойны твоей милости. Но скоро дети отблагодарят тебя сполна! Позволь мне принять твой дар! — завершил он, распахнув рот и высунув язык, затхлый и лишь слегка покрытый плёнкой влаги.

В этом всём было нечто первобытное, нечто недоступное для понимания жителям другой стороны солёного хребта.

Вода стекала по его худому, высушенному до состояния чего-то вяленного телу, смывая соль, омывая раны, разъеденные ею.

Он словно знал или верил, что некая сила не оставит его, не позволит воде перестать падать с неба.

Напившись, он всё же достал несколько сумок из кожи. Но сшитых гораздо искуснее, аккуратнее. Сумки выкрашены в тёмный цвет, и определить, чья это кожа, невозможно.

Кожа проводника до того измучена солью, высушена, что кое-где потрескалась, позволяя и без того редкой, ценной влаге покинуть тело.

Дождь длился поразительно долго, щедро поливая немногих живых, давая им вдоволь напиться. Словно готовя их к чему-то.

Девочка сидела под падающей водой, подставив своё иссушённое лицо потоку благословенной влаги. Она подставляла язвы, красные от раздражения участки кожи, чтобы пресная вода уняла зуд хоть на несколько минут. Сняла боль, ставшую её спутницей с рождения.

Куда они идут? Чтобы выжить? А смогут ли они выжить там? А если и да, то надолго ли?

Возможно ли, что человека с израненными руками им послала высшая сила, чтобы наконец-то приостановить страдания?

Вода размыла соль, кое-где открывая землю. Действительно, чудо. Последний раз они с дочерью видели землю в пещере. Сейчас там, наверное, с потолка свисают белые сталактиты.

Израненные стопы шагали по мягкой скалистой земле. Это было куда лучше, чем идти по слою соли, впивавшейся в ноги, раздражающей алую и хрупкую кожу между пальцев ног. Сумки с водой приятно оттягивали плечи, и путь стал гораздо терпимее. Будто бы впереди действительно что-то есть, и оно ждёт.

Глава 2

Целое озеро воды. Возможно ли, что это правда? Кроме как верить в это, иного не оставалось. А осталось ли что-то, кроме веры, сопряжённой с желанием выжить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.