Выродки во Вселенной
Судья скептически резюмировал:
– Вот и мы не понимаем! Но должны!
Он обратился к залу:
– Граждане! Без вашего мнения объективной оценки не получится. Пожалуйста, скажите хотя бы несколько слов.
Я сидел ни жив, ни мертв, охватило непонятное оцепенение. Один за другим поднимались оскорбленные и любопытствующие – негодовали, порицали, советовали, кто-то требовал сурово наказать, кто-то – вкатить срок условно. Но были м мнения – отпустить , они больше не будут они все поняли! Кажется, меньше всего досталось Леде – с нее по-прежнему не сводили глаз, сетовали на судьбу – злодейку.
Слышу громогласно обращенный ко мне вопрос. Вик, надо полагать, не выдержал моего молчания.
– Гражданин журналист! Второй ряд слева! Вы обещали что-то сказать.
– Обещал!– я резко встаю и направляюсь к кафедре. – Обещал сказать слово в поддержку! Этих молодых людей, которых хотят назвать преступниками. Убежден, если назовут, значит, правосудие наше несостоятельно, я не дам за него и ломаного гроша!
Ропот в зале. Судейская бригада напряженно меня изучает. Вик героически изучает меня. Я продолжаю:
– Внимательно посмотрите, кого посадили на скамью подсудимых! Прекрасную женщину Леду! Лауреата и отличницу. Разве она кого-либо обманула? Предала? На такие поступки Леда просто не способна. Прошу вашу честь гражданин судья и присяжных особо обратить внимание – даже свидетели не явились! А почему? А потому, что доказывать нечего! Там где любовь, посторонних быть не должно!
Раздались недружные хлопки, а Леда даже прослезилась.
– Теперь давайте посмотрим на Теодоро, – продолжал я.– По-моему замечательный парень. Никто не сказал – он металлург, варит сталь, да какую сталь! Для звездолетов и аэров. Ну, проснулась в человеке любовь к лошадям! А как с этой страстью справиться? Давайте поможем парню – разрешим ему уводить любую лошадь, – он же потом лошадей вернет! Переболеет – и вернет. Это же очевидно!
Зрители зааплодировали, хотя не очень уверенно. Судьи переглянулись.
Иду дальше. Вспоминаю классика « И снова двинем напролом! Святой Георгий! Англия! Вперед!»
– Остался еще один молодой человек. Непростой , пытливый, но отнюдь никак не преступник! Согласен, некоторое его действия требуют сурового порицания. Но вдумайтесь как следует в его слова. Поступки Дана мотивированы, он обостренно смотрит в будущее и зовет за собой! Тот, кто живет кое-как, вполнакала, должно быть очень стыдно. Меня он тоже заставил признаться – я бездельник!. Когда- то таких людей называли тунеядцами и строго наказали!
В зале гробовая тишина.
– Понимаю – я должен объяснить… Почти двадцать лет прозябаю в кресле и ничего не пишу! За это время – ни одной передачи на телевидении, ни одной, самой крохотной информации в газетах! Итак, спрашивается, кого надо судить? Этих ребят, чистых, возвышенных, честных, которых иногда подводят эмоции, или закоренелых бездельников – таких, как я?
Зал трагически затаился, тишина не отступала. Иду до конца!
– Гражданин судья! Предлагаю, как многие уже предлагали. Леду, Теодоро, Дана отпустить. А меня злостного тунеядца, взять под стражу и судить по всем суровым законам веков!
Под вопли и крики я приблизился к судье и склонил голову.
– Немедленно арестуйте! Меня! Сейчас же!
– Дядя Виктор, – почти беззвучно зашевелил губами растерявшийся Вик, не желая, чтобы его услышали, – вам явно не здоровиться!
– Стража! Где стража? – я похоже впадаю в истерику. – Арестуйте меня!
– Стража была когда- то, – вздохнул молодой судья, мой любимец. – А сейчас дежурные.
– Дежурные! – продолжал вопиять истошно я. – Вам приказано тунеядца и бездельника арестовать!
Два крепких парня в серых куртках подхватили меня за руки и вынесли в фойе.
-Идите домой, – доброжелательно сказал один из них. – Хорошенько отдохните!
Я воспользовавшись свободой, увернулся и помчался обратно в зал у дверей меня перехватили и заломили руки за спину.
– Не хотите домой? Как хотите! – услышал я чей-то ласковый голос.
Меня втолкнули в небольшую комнату с ажурными решетками. Щелкнул снаружи замок. Ну вот – свободы лишился, а добился ли своего? Ребят освободили?
Осмотрелся. Телекомбайн, видеотелефон, мягкий диванчик. Так, то что нужно…
Включаю главный телеканал « Мы, земляне». Камера показывает крупным планом судью – Вик уныло и хмуро объявляет перерыв на два часа. Подсудимых уводят, они безучастно смотрят себе под ноги. Публика не спеша разбредается в буфет наверное… За рюмкой чая обсудить мою выходку.Я устраиваюсь на диванчик и стараюсь осмыслить ситуацию. Может быть позвонить Президенту? Потребовать? Я имею на это право!
Заверещал видеотелефон. Вильям! Я был уверен – он за мой наблюдает фиксирует каждый шаг.
– Ты с ума сошел! Ведешь себе как мальчишка! – занервничал он.
– Разве дело во мне? Спасай ребят!
– Пойми Виктор это суд а не кулачная потасовка! Давай подождем что решат присяжные. Не бойся тюрьмы не будет!
– Ты уверен?
– Тюрем на Земле просто-напросто нет. Забыл?
Я пообещал своему другу терпеливо дождаться окончания суда.
Вильям успокоился и оставил меня одного. Хорошо повторял я себе дергаться не буду подожду. От нечего делать щелкаю каналы телекомбайна ищу что-нибудь повеселее. Наткнулся на старую-престарую передачу шоу Бена Хилла. Смеюсь!
Опять ожил видеотелефон. Отец! Он молчит с тяжелым укором смотрит на меня.
– Папа прости! Все будет хорошо. Скоро сами поймете!
И я отключил экран. Больше на звонки не отвечаю.
Бен Хилл на экране смешил видеотелефон без конца звонил а я сидел и тупо ждал.
Видно от нервного напряжение меня сморило.
Когда я очнулся трансляция с зала суда уже шла. Вик непривычно занудливым и мерзким голосом читал приговор.
Леда,Теодоро ,Дан получают ссылку на вновь открытую , но пригодную к жизни землян, планету.
Наказание предельно мягкое. Осужденные фактически обретают полную свободу. В распоряжение троицы целая планета. У них будут стройматериалы и инструменты для возведения жилищ. На два года запас продовольствия. Остальные три они обязаны кормиться сами. Через пять лет, если они не переборют свои вредные привычки, Земля с радостью примет свих заблудших детей обратно. А если с перевоспитанием не получиться, срок будет продлен…
Так. Я зря опозорился, на весь мир объявил себя бездельником. Вик даже не счел нужным обратить внимание на мою благородную истерику и решил по своему.
Что делать?
Угнать звездолет – и вдогонку? Нереально.
А что реально? Что?
Вбежали дежурные. Один тормознул у двери, другой включил видеотелефон.
– Говорите!
Великий Зевс! На экране сам Президент. Сергей Дмитриевич , улыбаясь, доброжелательно говорит:
– Тебя не узнать. Борода, усы! Что ты там придумал? Тунеядец! Я от души посмеялся.
– Обмана нет.
– Понимаю. Душевная травма. – Сергей Дмитриевич задумался. – Виктор, что ты хочешь?
– А вы не знаете о замечательных ребятах , которых засудили?
– Так решил суд. Думаю пойдет на пользу.
– Тогда и меня сошлите! – вдруг осенило меня. – Вместе с ними!
Президент живо смекнул:
– Хочешь о них написать? Так бы сразу и сказал. Выходит твоя речь на суде не лишена смысла, хитрец. Ладно что-нибудь придумаем, сеньор Робинзон!
В этот же день меня осудили , как злостного тунеядца сроком на пять лет ссылкой на Теплую планету.
Отцу , матери, Вильяму, в редакции я выдал новую версию – буду писать роман.
Вильям подарил мне миниатюрные самопитающийся компьютер , и носители с музыкой и всемирной библиотекой.
– Там есть рассказы о нас с тобой. О том, что было на планете Белянчикова. Запомни название рассказов КР-один, два и так далее. Будешь коротать долгими зимними вечерами, почитаешь. – сообщил мне Вильям.
Простился я со всеми коротко , по мужски…
Меня отвезли на Космодром, и запустили в грузовой звездолет
В полутемной тесноватой кабине я разглядел четыре плетенных кресла, в трех из которых , вольготно расположилась крамольная троица.
– Не стесняйся, тунеядец, заходи! – сказал, смеясь Дан. – Ничего , что на ты.? Или?
– Без всяких или. Мы все равны!
– Молодец, тунеядец!
Так началось мое общение с сыном.
Теодоро не стерпел:
– У человека есть имя! Мы же не зовем тебя террористом!
– Резонно.
– У меня неплохое имя – Робинзон.
– Будем знакомы, Робинзон!
Через минуту завыли двигатели и мы взлетели.
Через короткое время звездолет вошел в царство невесомости.
Неожиданно засигналил космический телефон. Засветилось пустое стекло и обнаружило …знаменитого красавца Кентавра.
Я сразу узнал его! Трой! За девятнадцать лет он заметно изменился – черты лица заострились, особенно скулы и подбородок
Голос Кентавра переливался бархатными оттенками.
– Наконец-то ! Все – таки нашел героя! – Трой красиво захохотал.
Я напрягся. Сейчас Трой меня назовет и все испортит. Дану нельзя пока знать мое имя.
Я приветливо замахал рукой
– Трой! Дружище! Ты откуда?
– Из Милана!
– Поешь?
– Конечно. Петь – это моя жизнь.
– Как супруга?
– Прекрасно! Спасибо, что познакомил. Что за галиматью я узнал. Тунеядец? Ничего не понимаю.
– Так надо, Трой. Встретимся через пять лет расскажу. А сейчас прощай. Спасибо за визит.
И я сам резко отключил связь.
Дан заметил.
– Непонятная поспешность.
Я молчал.
Дан продолжал:
– Трой. Знакомое имя.
– Мировая известность! – сказала Леда. – Великий певец.
– Слышал ли что-нибудь о Кентаврах? – спросил я Дана.
Дан оживился:
– Теперь понятно. Ну конечно ,Кентавр! Один из самых могучих.
– У меня в компьютере есть рассказы о Кентаврах. Воспоминания друга. Лететь долго, посмотри?
Все заинтересовано закивали головами.
На некоторое время мы перенеслись на планету Белянчикова , на двадцать лет назад.
Глава 2 КР-1 "Встречай нас , планета-красавица…"
Сказка ложь, да в ней намёк!
А.С. Пушкин
Космос с мириадами огненных точек. Женский голос властно приказывает:
– “Сверчок”! Заходите на посадку первым!
Из кромешной темноты, ослепляя сигнальными вспышками, выплывает звездолет и устремляется к планете…
Недолгий спуск, посадка… Из звездолета выбирается космонавт, сбрасывает надоевший шлем… Молодое открытое лицо; ветерок треплет мягкую густую шевелюру.
Космонавта куда-то ведут, он беспокойно оглядывается.
Распахивается дверца автолета; видны купы раскидистых деревьев, а еще выше – окна расписных многоэтажных зданий.
Побежал бетонированный спуск. Обозначились двери. В одну из них, справа, втолкнули пленника.
Уверенно входит черноглазый красавец. Огибает стол, открывает ящик. Небрежным движением холеной руки что-то в него бросает.
Пленник задержал взгляд на поверхности стола: мозаичный рисунок – вздыбленный Кентавр держит знамя, сшитое из множества разноцветных лоскутков.
– Нравится? – бархатным голосом спрашивает красавчик. – Свободный Кентавр, несущий знамя!.. Да что вы стоИте! – забеспокоился он. Подождал, пока пленник сядет, по-свойски спросил: – Путешествуете или кто-то послал?
Арестованный космонавт разложил на мозаике какие-то бумаги. Красавчик аккуратно взял, стал молча читать.
– Командировка? Возможно… Чувствую, вы здесь не просто так.
Заглянул дежурный, доложил:
– Господин Трой! Землянин бунтует! Требует вас. Немедленно!
“Землянин? – удивился арестованный. – Кто же из них – Ют или Клыч?”
Красавчик изящным движением смахнул документы в ящик стола. Строго сказал:
– Даю несколько секунд. Смирненько посидите, поразмышляйте – стОит ли темнить да изворачиваться.
Трой торопливо покинул комнату. Пленник остался один. “Ключ от звездолета – вот он, только протяни руку!” – навалился грудью на мозаику, дотянулся до ящика стола…
Зажав в кулаке ключ, он тронул пряжку пояса – стал невидимым!
Выскользнул в коридор, поднялся из бункера в парк. Опять прикоснулся к пряжке – и, невидимый, взлетел над парком.
Ветер освежал лицо; внизу клубилась зелень деревьев, зеркально посверкивали каналы, разлетались во все стороны стрелы дорог. Приближался Космодром.
Возле “Сверчка” беглец встал на ноги. Еще минута – и пусть domins Кентавр догоняtт его в Космосе!
На лифте поднялся к входному люку, открыл, пТройтовился войти. И вдруг остолбенел от вопроса к самому себе: “Разве этого от тебя ждут?.. Слабак! Недотепа!..”
Проклиная себя, опять вознесся над Космодромом. Вспомнил, что оставил люк открытым. “Что ж, готовность номер один не помешает…” Вернулся в парк. Мимо дежурного, не дыша, спустился в бункер.
Из двери, в которую предстояло войти, неожиданно выбежал красавчик и кинулся наверх.
Беглец мгновенно проник в пустую комнату, обошел мозаичного Кентавра, метнул в ящик стола ключ от “Сверчка”.
Сел. Тронул пряжку пояса. Увидел самого себя.
Красавчик вернулся и обомлел:
– Вы?!. Прятались, что ли?
– Иногда хочется поиграть.
Красавчик кинулся к столу, выдвинул ящик. Задумался.
– За такие игры, знаете, что бывает!
Пленника увели в комнату напротив, но быстро вернули. Красавчик необъяснимо подобрел. Он сообщил доверительно:
– Всего лишь формальная проверка… Поедем в гости! Будет весело и интересно.
Землянина сопровождает Трой и еще кто-то. Трой сказал с подчёркнутым уважением: «Изобретатель Вильям!»
Землянин переоделся, на груди у него овальный коробОк – съемочная камера.
Трой представляет пленника:
– Нашего гостя зовут Виктор.
Джузеппе тряхнул кудрями черного парика, протянул руку.
– Композитор, отец моей прекрасной Лоры. Вы, кажется, с ней познакомились?
– Если б не она, я бы к вам не попал.
Виктор нацепил на нос стекла в тонкой серебристой оправе; вызвал бурное удивление. Вильям даже засмеялся.
– Где ты эту допотопщину выкопал? – спросил Джузеппе. – Такие колеса давно не носят!
Виктор учтиво объяснил:
– Мода. Разве мне не идет?
– Вылитый профессор! – добродушно заметил Вильям.
Трой не согласился:
– А по-моему, жирафа в очках.
Все засмеялись. Но враждебности не было – землянин явно вызывал симпатию. Пожав друг другу руки, они направились в гостиную.
Хозяин попросил всех сесть. В стене, возле рояля, открыл тайник. Извлек бокалы и бутыль с темно-красным вином. Стал разливать. Провозгласил:
– За приятное знакомство!
Выпили залпом, а Виктор чуть притронулся к бокалу.
– Нет в тебе настоящей свободы, – укорил его Джузеппе. – Ты не Кентавр!
– Я обыкновенный землянин, – согласился Виктор.
Трой мгновенно возразил:
– Не совсем обыкновенный. Творческий человек. Снимает фильмы!
– Обворожил мою дочь! А уж ее-то!.. – Джузеппе шутливо погрозил Виктору пальцем. – Давай-ка допивай.
– Насколько я понимаю, свободные Кентавры не заставляют.
– Истинно так, – подтвердил Джузеппе. – Как хочешь.
– Маэстро! – подал голос Вильям. – Предлагаю тост за нашего Емельяна! Мир и благополучие звездному дому!
– Хорошо сказал. – Джузеппе наполнил бокалы. – Внимание, господа Кентавры! Покажем гостю, как нужно поднимать заздравные кубки.
Кентавры обступили откидной столик и замерли, сосредоточивая энергию на искристом хрустале. Неуловимое мгновенье – и бокалы, слегка покачиваясь, стали дружно всплывать; довольные Кентавры разом их подхватили и поднесли к губам.
– Я тоже попробую, – заявил Виктор.
К изумлению Кентавров, он старался недолго, и ему удалось вознести над столом бокал; но в нужный момент подхватить его не сумел – тонкий хрусталь неожиданно скользнул вниз, разлетелся на мелкие осколки. Резко запахло виноградным зельем.
– Браво! -Захлопал в ладоши Джузеппе. Вошел робот, аккуратно смахнул осколки в корзину, промокнул липкую лужицу. Взамен разбитого появился новый бокал.
– Как поживает господин Отто? – неожиданно спросил Трой.
Виктор помедлил с ответом, четко отметив про себя: “Ого, здесь хорошо знают главу Службы порядка!”
– Да, мы хорошо знаем этого землянина, – подтвердил Трой. – Разве вы не от него?
– Я сам по себе, – нахмурился Виктор. – С Отто не знаком.
– Никто не представил? – продолжал допытываться Трой.
– Господин Отто попал в мой объектив случайно, было торжественное собрание.
– Но, может быть, вы знаете Сергея Дмитриевича? – спросил Джузеппе.
– Его знают все. Если вы говорите о Президенте. Он не прячется, его можно встретить на улице… Но опять же – я лично с ним не знаком.
– Что мы привязались к человеку! – встал Джузеппе. – Давайте споем! Для начала – “Марш свободных Кентавров”. – Он сел за рояль, взял несколько аккордов. Но звучание композитору не понравилось. – Опять бренчит! – рассердился он. – Вильям, в чем дело?
Вильям нехотя встал. Одним пальцем стал ударять по клавишам, заглядывая внутрь черного короба. Объяснил:
– Контакты сели.
Наконец он вернулся на диван.
– Маэстро, прошу.
Джузеппе проиграл гаммы, остался доволен.
Инструмент теперь звучал необычно – каждый звук округлялся, тяжелел, появилось нечто неуловимо приятное. Обыкновенные гаммы складывались в один неотразимый букет…
Трой бархатным голосом запел:
Гремите, звените, литавры!
Идут по Вселенной Кентавры!..
Вскинув камеру, Виктор начал снимать.
Джузеппе, следя за глазком объектива, мощно подпевал Трой, гремел аккордами; иногда он закрывал глаза, и черные кудри замирали на плечах композитора.
Виктор не забывал и про Вильяма. Он раскраснелся, повеселел, лицо необыкновенно преобразилось; в зеленоватых глазах играл огонь…
Марш отзвучал, его исполнители дружно зааплодировали. Виктор присоединился. Дурашливо потребовал:
– Автора! Автора!..
– Он перед вами! – Трой захлопал в ладоши с новой силой. – Композитор Джузеппе!
Растроганный Джузеппе поклонился.
– Заслуга не только моя, – скромно сказал он. – Слова принадлежат Лоре. Да, да, моя дочь чертовски талантлива! Но речь сейчас не о ней. Давайте-ка сядем. – Он обратился к Виктору. – Расскажите о себе. То есть посидите молча, мы попробуем сами…
Сели. Виктор смутился.
– Рассказывать как будто нечего…
– Ну как нечего! – подбодрил Трой, пристально глядя Виктору в глаза. – Мама у вас врач, отец – ремонтник… А что ремонтирует? Ага! Космическую технику.
– Братья, сестры? – спросил Джузеппе.
– Две сестры, – продолжал Трой. – Обе замужем… Что еще? Закончил Петербургский институт связи.
– Невероятно! – подал голос Вильям. – Я тоже его закончил!
Трой насторожился.
– Что-то не совпадает. Вы, кажется, журналист? При чем тут институт связи?.. Так… Так… Сначала направили на Телецентр инженером. Ходил по редакциям, наблюдал, как лепят материалы… Попробовал сам. Ну и пошло! Да так пошло, что не остановиться…
– Самородок, значит. – Джузеппе понравился такой поворот. – Истинно творческая натура.
– Что ж, связь – дело нужное, – задумчиво проговорил Трой. – Да, пока не забыл. – Он подал Виктору визитную карточку. – Звоните. Чем могу, помогу.
Виктор принял визитку, поблагодарил.
– Маэстро! – вдруг поднялся Вильям. – Хочу обратиться с нижайшей просьбой. Я неожиданно встретил человека, с которым мы учились в одном институте. Отдайте Виктора мне! Сегодня! На один вечер!
Трой попытался возразить, но Джузеппе не заметил протестующего жеста, поддержал Вильяма:
– Желание Кентавра – закон. Пусть пообщаются, – сказал он.
Вильям сразу же потянул Виктора за собой, и Трой согласился:
– Пожалуй, это хорошая проверка. Приставлю своих людей, и все тайное станет явным. Еще я думаю: не поселить ли в гостинице “Космос”? Пять пустых этажей, подходящие условия…
Вильям вывел Виктора на многолюдную улицу. Землянин просит:
–Не торопитесь, мне интересно все!
– Виктор то и дело включает камеру, осматривается. “Все так, как на Земле!” На специальных остановках мотокрОты ожидают пассажиров, взлетают и садятся автолеты; мельтешат прохожие. Улицы и дома заявляют о своем земном происхождении. Виктор заметил и сфотографировал стеклянный дом-бутылку и дом-сову: два окна на втором этаже – два желтых совиных глаза…
Заглянули в продуктовые палаты. Все в огромных количествах, ничего удивительного!
Вышли на главную улицу. Она оказалась запруженной толпой. Вдруг толпа заколыхалась, оттеснила Виктора с Вильямом на самый край тротуара. Центр дороги заняла процессия – в полотняных рубахах парни и в широченных сарафанах девушки несли огромных резиновых Кентавров. За ними угадывался Кентавр еще больших размеров, на спине которого стоял длинноволосый человек с микрофоном и выкрикивал: “Да здравствует Звезда Кентавра!”, “Земляне, оставьте нас в покое!”, “Вперед к настоящей свободе!”.
– Это Болл, – шепнул Виктору Вильям. – Он, как проповедник, ходит прямо в народ.
Процессия остановилась. Болл на трибуне взмахнул рукой, требуя внимания.
– Братья мои! Мои милые сестры! Матери и отцы! Земля долго унижала нас недоверием, презрительно называла какими-то второсортными белянами! Но планеты Белянчикова не существует, есть единственная для нас планета – Звезда Кентавра! У на меньше городов, меньше населения, но человеческого достоинства не занимать, унижаться перед землянами не будем! Помните: с нами Емельян! С нами Кентавры!
Над площадью, играя прожекторами, навис гигантский космический корабль. Толпа ахнула и замерла в напряженном ожидании. В тяжелой подбрюшине распахнулся люк, медленно стали выплывать космонавты. Болл громко считает:
– Один, второй, третий… – На седьмом радостно завопил: – Все семь Кентавров спускаются к нам!
Видение неожиданно исчезло, недовольная толпа загудела.
– А где же Емельян? – удивился Виктор. – Почему без Емельяна?
Вильям, хитро усмехнувшись, потянул Виктора за рукав:
– За мной! Сейчас другая программа.
Виктор обиженно произнес, когда свернули за угол:
– Города я так и не увидел.
– Хорошо, – согласился Вильям, – погуляем еще.
Вильям повел гостя к началу воздушной пешеходной дорожки, обозначенной огоньками. Началось восхождение – над улицами, домами, деревьями. Едва угадываемые ступеньки поднимались все выше. Вильям спросил:
– Ну как?
– Впечатляет! – Виктор снимал на пленку открывшуюся панораму. Голос выдавал его мысли: “Город-музей! Так прекрасно, что не верится: в недрах этого казалось бы совершенного мира что-то происходит – тревожное, непонятное…”
Вильям потянул Виктора на автостоянку.
– Теперь – ко мне!
Станция волновой защиты.Для непосвященных это просто усилительная телестанция, на которую посторонним вход строго воспрещен. Объект расположен на далекой окраине города, никому и в голову не придет зайти сюда просто так, без причины.
Виктор, выйдя из автолета, оглянулся. Вокруг пустырь, а впереди белеет трехэтажный дом под телевышкой.
Апартаменты Вильяма на третьем этаже, а первый и второй сплошь уставлены оборудованием под металлическими сетками. За контрольными приборами следят дежурные – молодые энергичные парни. Они доложили, что вторжения землян не наблюдалось.
Вильям привел гостя в 6ольшую комнату – длинный стол и множество стеллажей с непонятными приспособлениями.
Перед гостем развернулась “скатерть-самобранка”; Вильям предложил тост.
– За прогресс!
Он махом опустошил фужер, а Виктор едва осилил глоток.
– Прошу прощения. Я, как вы поняли, непьющий.
Вильям огорчился.
– Я рассчитывал на брудершафт…
– На брудершафт? Не понимаю.
– В оные времена с помощью этого ритуала переходили на “ты”.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Виктор.
– Наливали в бокалы вино, вот так скрещивали руки, – Вильям показал, – и одновременно выпивали. Затем целовались… Может быть, попробуем?
– Может быть, – засмеялся Виктор. – Только… можно без поцелуев? – Он попросил заменить фужер на рюмочку.
Вильям согласился. Они выпили на брудершафт и перешли на “ты”.
– Ты застал профессора Коляду? – спросил Вильям.
– Милейший старик! Часто путал аудитории, бегал по этажам…
– Благодаря ему я и стал изобретателем. Это он, образно говоря, бросил меня в пучину волн… Волны, говорил он, это не только великая загадка, но и великая сила. Сумей найти ключ!
Вильям вспомнил о своей первой работе. Именно Коляда посоветовал ему изучить влияние микроволн на кору головного мозга, на определенные его участки; Вильям сумел найти ту единственную величину, которая могла отключать зрение… Нет, человек зрение не терял, лишь объект, посылающий волновые импульсы, исчезал, становился невидимым…
– Слышал, как у Джузеппе звучит рояль? – спросил Вильям. – А ведь все не так просто: воздействуют микроволны, причем воздействуют положительно, на слуховые центры головного мозга! Но это открытие – пустяк, по сравнению с другим. Я нашел способ усиливать волны, сообщать им упругость, даже натягивать, как тетеву. Космический корабль, попав на такую волну, теряет направление, теряет курс… Волны способны оградить планету от любого вторжения!