– Где мы? – спросил женский голос, и Элиза удивленно поняла, что это она и спрашивает.
– В поезде, – с готовностью откликнулся незнакомец. – В медицинском вагоне. В вас и милорда Ренара стреляли.
Значит, ей не померещилось. Значит, те, кто отправил сгибельника, повторили свою попытку.
Только сейчас Элиза поняла, насколько велика была опасность и как ей повезло, что вчера сластолист на окне увидел именно Оберон Ренар. Увидел и решил зайти в дом. Окажись на его месте кто-то другой… нет, Элизе страшно было даже думать об этом.
До руки Элизы дотронулись – прикосновение было осторожным, словно человек боялся как-то навредить ей. Элиза открыла глаза и сначала ничего не видела, кроме ослепительной белизны. Потом она увидела, что лежит на белой койке, и такая же белая простыня аккуратно прикрывает ее тело. Оберон сидел рядом на маленьком стуле, и женщина в зеленом халате врача бинтовала его грудь и плечо.
Элиза перевела взгляд правее и увидела сверкающий металлический лоток с каким-то тряпьем – окровавленным, страшным. Она узнала в нем рубашку Ренара, и ее окатило холодом. Чуть поодаль лежало ее собственное платье – чистое, без дыр и кровавых пятен.
– Как самочувствие? – в поле зрения появился мужчина в зеленом одеянии, судя по манере держаться, здешний главный врач. Взяв Элизу за запястье, он сосчитал пульс, заглянул ей в глаза и довольно кивнул.
– Не знаю, – выдохнула Элиза. – Рада, что жива.
– Благодарите вашего спутника, – серьезно сказал врач. – Он успел выставить защитную пелену, она отразила пули. Вас обоих сильно задело отдачей, но это, по счастью, не смертельно. Уже завтра все будет хорошо. И хорошо, что в поездах дальнего следования есть медицинские вагоны! Мы вовремя успели прийти к вам на помощь.
– А где он? – спросила Элиза. – Тот, кто стрелял в нас?
– Спрыгнул с поезда, – негромко ответил Оберон. Женщина закрепила бинт металлическими скобками, он поморщился, дотронулся до плеча, и Элиза с ужасом подумала, насколько же ему сейчас больно, если он остановил все эти пули. – Конечно, полиции уже сообщили, но его вряд ли найдут. Таких очень редко находят.
Его взгляд смягчился, и он добавил:
– Попробуйте поспать, Элиза.
– Вам больно? – спросила Элиза, понимая, каким будет ответ. Но Оберон лишь усмехнулся.
– Терпимо. Спите, Элиза. Все уже позади.
Элиза проснулась уже поздним вечером и обнаружила, что их успели перевести в обычное купе. Поезд мягко стучал по рельсам, за окнами царила непроглядная тьма, и свет лампы мягко плавал в отражении на оконном стекле. Оберон сидел на соседнем диване, лениво перелистывал газету. Пайпер сидел рядом с ним – увидев, что Элиза открыла глаза, квиссоле спрыгнул с дивана и бросился к ней, виляя хвостом и всячески показывая свою радость.
– Как вы? – спросила Элиза. Пайпер забрался к ней, нырнул под руку, ласково лизнул пальцы.
– Все в порядке, – ответил Оберон и перевернул страницу. – Скорее бы добраться до академии, там мы будем в безопасности.
Элиза погладила щенка, он смешно чихнул, зевнул и свернулся калачиком, собираясь спать. Теперь, когда с хозяйкой все было хорошо, он успокоился.
– Вы в очередной раз меня спасли, – сказала она, глядя на Оберона. Тот усмехнулся, пожал плечами, словно хотел сказать, что не сделал ничего особенного и так на его месте поступил бы каждый. – Спасибо вам.
Оберон кивнул.
– Грудь болит? – поинтересовался он.
– Почти нет, – ответила Элиза, прислушавшись к себе. – Как вы себя чувствуете, Оберон?
– Терпимо, – усмехнулся Оберон. – Думаю о том, кому же ваша семья так успела навредить, что за нами посылают убийцу.
На мгновение Элизе сделалось жутко. Что, если и в академии им не будет покоя? Что, если убийца проникнет и туда, их ведь не оставят просто так, раз уж начали охоту! Оберон будто прочитал ее мысли, потому что успокаивающе произнес:
– В академии несколько уровней магической защиты. Посторонние туда не пройдут, а свои все на виду. Вам не о чем беспокоиться, Элиза. Поверьте мне.
– Я не знаю, – прошептала она. Теплое тельце щенка под рукой будто бы возвращало к жизни, сейчас Элиза понимала, что смогла избежать страшной опасности, и это понимание придавало ей сил. – Кто мог так ненавидеть нас с отцом? Мы никому не делали ничего плохого. Все любили его, у него не было врагов.
Она осеклась, понимая, что ничего не знает о своем отце. Элиза вспомнила, как в свой последний день отец приехал откуда-то, быстрым шагом прошел по гостиной, подошел к ней и, глядя с искренней любовью, произнес: «Девочка моя, ничего не бойся. Я знаю правду». Элиза настолько растерялась, что даже не смогла спросить, какую правду отец имеет в виду. А потом он заперся в кабинете и не отвечал, когда Элиза постучала и позвала его, потом был выстрел, и ее жизнь оборвалась.
– Перед смертью отец сказал мне, что знает правду. – Пайпер вздохнул, задремав, Элиза погладила его. – И что я не должна бояться. Может, дело в этом?
Оберон усмехнулся.
– Осталось выяснить, какую именно правду он имел в виду, – произнес он и, сунув пальцы в карман, вынул шарик артефакта и показал Элизе. – Ваша домоправительница пока не пишет ничего интересного. Но ремонт уже начали.
– Перед смертью отец сжег все бумаги, – сказала Элиза. – Правда, сейчас я уже не уверена, что это был он.
Следствие провели тщательно – все-таки генерал Леклер был не последним человеком в стране. Вердикт был однозначным: самоубийство, без малейшей примеси магии. Генерал проиграл все, что имел, не вынес такого позора и покончил с собой.
– Мы это выясним, – ответил Оберон, и Элизе понравилось, как прозвучало это «мы». Впервые за долгое время она наконец-то почувствовала, что не одна. Рядом с ней был человек, который мог защитить ее, и от этой мысли на душе становилось так легко, что хотелось петь.
– Я рада, что вы со мной, – призналась Элиза, и Оберон улыбнулся в ответ. Сейчас она видела в нем только хорошего человека. Не охотника на нечисть, не безжалостного убийцу – человека.
– Я тоже рад, Элиза, – ответил Оберон, и на мгновение Элизе показалось, что он видит именно ее, а не призрак убитой жены. Что оковы прошлого разрушились, дав Оберону свободу.
Это было так больно и радостно, что сердце пропустило удар.
«Мы сможем подружиться по-настоящему, – подумала Элиза. – Мы, возможно, сможем даже полюбить».
Глава 3
Господин Зельевар
Анри Ламер, который встречал их на перроне, выглядел хмурым и обиженным на весь белый свет – он всегда был таким в последние дни лета. Оберон не сдержал улыбки: сколько он знал его, Анри ненавидел начало учебного года, тупость студентов, которые не отличают стружку корня варфоломеевой травы от соскоба с козьего копыта, и то, что нужно вести занятия и заполнять документацию, а не парить мыслью в вершинах зельетворчества.
– Я привез тебе помощницу! – заявил Оберон сразу же, без приветствий. – Прошу: Элиза Леклер, с сегодняшнего дня официально в штате академии. Она, кстати, моя невеста, так что искренне рекомендую тебе быть паинькой.
Анри выразительно возвел глаза к низкому серому небу. На севере давно царила и правила осень, все было рыжим и золотым, догорающим, и господин старший зельевар академии казался кем-то вроде осеннего эльфа: аккуратно уложенные светлые волосы, бледное лицо античной статуи, щегольской сюртук с золотой искрой. Красавец, все студентки рвались остаться с ним наедине, но Анри не желал смотреть дальше своих бутылочек с зельями.
Оберон не переставал этому удивляться.
Элиза бросила в его сторону настороженный взгляд, словно хотела напомнить, что так и не сказала ему «да», и не стоит говорить об их возможном браке настолько самоуверенно. Но она ничего не сказала, а Оберон сделал вид, что не заметил, как Элиза на него посмотрела.
Можно подумать, это такая неприятная судьба, стать его невестой.
– Приветствую, миледи, – поклонился Анри, протянул руку по профессорской вольнодумной привычке пожимать изящные девичьи пальцы, а не целовать их. – Что за нити в вашей ауре?
– На нас напали, – ответила Элиза, удивленно обменявшись с ним рукопожатием. – Но господин декан проявил чудеса храбрости и спас нас обоих.
Анри снова возвел глаза к небу. Иногда он бывал невыносим, но Оберон знал: случись что, ему не найти более преданного друга, помощника и защитника. Анри всегда готов был прикрыть ему спину в случае проблем, и Оберон отвечал ему взаимностью.
– Теперь придется проявлять чудеса изворотливости, – заметил Анри, когда они неспешным шагом двинулись к экипажу. – В этом году у нас куратор из Министерства магии и еще один тип от управления образования. Оба исключительно мерзкие, оба терпеть не могут друг друга, уже сунули нос в мою лабораторию и успели переругаться.