Там, где смерть и кровь, не бывает красоты

– Куда?!

– В больницу, к этой потерявшей и память, и одежду девице.

– Поеду, если ты обязуешься потом доставить меня в редакцию и на телевидение.

– Ты прямо как Инесса: сразу встречные условия выдвигаешь! Поскольку мне не жалко на тебя потратить ни бензин, ни свое время – ты ведь тоже спасла мне жизнь, – то я тебя доставлю. Опять интервью?

– Нет. Инесса просила на телеканале дать фото девочки, вдруг ее знакомые или родственники отыщутся?..

Он помог ей надеть пальто. София обмотала шею шелковым платком, перекинув длинный конец за плечо. Вспомнив что-то, она вернулась к компьютеру и записала на флешку подготовленные материалы для СМИ.

– Почему тебя так заинтересовала эта девочка? – спросила по дороге.

– Потому что вчера ты упомянула о следах крови на ее теле. Откуда бы ей взяться, если только кто-то не пролил эту кровь в ее присутствии? А с утра я пообщался с Инессой, и она сказала, что нашли ее недалеко от того дома, где было совершено убийство.

– О боже! Думаешь, это она убила?!

– Не исключаю. – Артем набрал номер на трубке и поднес ее к уху: – Ефим Васильевич, я жду вас в многопрофильной, пожалуйста, сравните анализы.

Изменений в состоянии девочки не наблюдалось. Она напряглась, когда в палату вошли мужчины, явно заподозрив что-то неладное. Забегала глазами по сторонам в поисках лазейки, но отсюда было не сбежать. Чуткая София присела на кровать, тронув ее за руку, по-доброму успокоила ее:

– Не бойся, тебе ничего плохого не сделают.

Это подействовало, но лишь отчасти – девочка все кусала губы. Бояться она не перестала, но, поглядев на Софию, на минуту-другую затихла. Доктор принес какие-то бумажки, и Ефим Васильевич вышел вместе с ним в коридор. Артем начал с вопроса:

– Тебя как зовут?

– Меня? – задумалась она. Похоже, девочка не играла. – Как-то зовут… Наверное, вы сами уже знаете?

– Мы-то как раз не знаем! А почему ты вышла на улицу раздетой?

Она почувствовала в его вопросе какой-то подвох. Поглядела на Софию, та ободряюще ей кивнула и улыбнулась. Но девочку все равно явно беспокоило присутствие незнакомых людей. Она взглянула в дверной проем и увидела доктора, что-то доказывающего второму незнакомцу. Сглотнула и спросила:

– Когда я вышла… раздетой?

– Нашли тебя вчера утром, значит, и вышла ты откуда-то в таком виде тоже вчера утром. Раньше – вряд ли: ты замерзла бы до смерти, ночью температура опускается до нуля. Так почему ты вышла на улицу почти без одежды?

Девочка задумалась. Видно было, что она старательно вспоминает, и это давалось ей с большим трудом и напряжением. Наконец она неуверенно произнесла:

– Наверно… я испугалась…

– Испугалась? – подкупающе участливо спросил Артем. – Раз ты испугалась, значит, убегала от кого-то, так?

– Угу. – Но ответ ее получился каким-то неуверенным.

– Так чего или кого ты испугалась?

– Смерти…

– Чьей?

– Своей.

– Тебе кто-то угрожал?

– Думаю, нет… Просто мне стало страшно очень, а потом все прошло. Когда я убежала из ловушки, это прошло.

– Из какой ловушки?! Откуда ты убежала?

– М-м… не знаю. Но я была в ловушке!

Приоткрыв дверь, Ефим Васильевич Левин сделал Артему знак головой: мол, выйди. София вышла вместе с ним.

– Кровь на ней была, по всем показателям, Усманова. Но мы сделаем повторные анализы, чтобы уж на сто процентов быть в этом уверенными, – сказал Левин.

Внешне невыразительный, Левин, с его темно-коричневой кожей, скромный и молчаливый, опытный эксперт, не ошибался практически никогда, но он постоянно перестраховывался. Поэтому Артем, доставая наручники, заявил:

– Имеющихся процентов вполне достаточно. Забираем ее!

– А без наручников никак нельзя? – запротестовала София. – Она же еще ребенок!

– Этот ребенок, скорее всего, убийца, – возразил ей Левин.

– София, тебя бы она тоже не пожалела, – добавил Артем.

– В чем вы ее повезете, в какой одежде? – вступил в их разговор доктор. – Халат и рубашка – у нас на балансе! Вам остаются лишь тапочки, их забыл один наш больной.