Бывшие. Без анестезии

Последний день года

– Наталь Евгеньна, зовут в приёмку. Там у Жихарева завал, а в травму поднимают ребёнка, которого Иван Викторыч хотел передать.

Я оторвалась от истории болезни поступившего пациента. Дежурство едва началось, а в воздухе уже пахло праздничным авралом. Но если Жихареву что-то не нравилось, надо было принимать меры.

Он профи. Он зря не зовёт.

– Секунду. Скажите, что уже бегу.

Медсестра Лиля растворилась в дверном проёме. Молоденькая совсем. Опыта ноль, потому и поставили в дежурство со мной. Шлёпая по лестнице в мокасинах, больше похожих на советские тапочки, я спустилась в приёмное.

Народу было так много, что невозможно было протиснуться никого не задев. Жихарев, давая распоряжения по ребёнку с аппендицитом, повернулся на мои шаги.

– Порываева, ты сегодня с кем?

– С Лилей.

– Понятно, – поджал губы Иван Викторович. – Полтора врача и половина медсестры, ладно, справитесь. Порываева, у меня просьба: присмотри за травмой. Там у ребёнка перелом верхней конечности, но это головная боль второго этажа. А мне он в терапевтическом профиле тоже не нравится. Ты же во всех отделениях правого крыла будешь консультировать по дежурству. Зайди несколько раз в травму, послушай его. Начни сейчас, чтобы понимать динамику. – Жихарев снова повернулся к медсестре. – Лена, бери плёнки и к Ильюхину быстро! – Потом уже снова тихо мне. – Там объективно пока всё в пределах. Тахикардия прямо по краю, болевой синдром купирован. Но он мне не нравится.

– Все дети прекрасны, – привычно пошутила я.

– Только наши, – так же автоматически ответил Жихарев, а потом сильнее нахмурил и без того морщинистый лоб. – Понимаешь, пока ничего особенного. Суетливый, без одышки, но с жестковатым дыханием. Но не нравится, понимаешь? И подкашливает изредка. Присмотри лишний раз. Миша Шатров, 6 лет. И мать там в четыре звезды. Отпускаю в травму.

Сердце на секунду ёкнуло от знакомой фамилии. Этого не может быть. Совпадение. В мире полно Шатровых. Надо работать.

– Будет сделано. Спасибо за предупреждение.

Мы отсалютовали друг другу и помчались каждый в свою сторону. Я нашла ребёнка на каталке. Возле него суетилась мать. Из обеспеченных. Даже зарёванная она выглядела, как с обложки журнала про олигархов с подписью «Богатые тоже плачут».

С видимой брезгливостью она оглядывала старенькие банкетки приёмного отделения, протёртый линолеум и обшарпанные двери. И строчила что-то в телефоне без перерыва.

Я подошла к хрупкому мальчику с эмблемой «Феррари» на кофте, застывшему на каталке с поджатыми ножками. У него было совершенно амимичное бледное лицо и расфокусированный взгляд.

– Привет, – поздоровалась я, снимая с шеи фонендоскоп. – Как тебя зовут?

– Вероника Сергеевна, – ответила женщина, стоящая рядом, не поднимая на меня глаз. Она кусала губы и отправляла сообщение за сообщением.

Внешне я никак не отреагировала. Внутренне поморщилась от беспардонности.

– Это прекрасно, – пропела я, не отрывая взгляда от мальчика. – А тебя как зовут, гонщик? – спросила я, наклоняясь к кушетке и приподнимая край кофточки.

– Миша, – тихо ответил мальчик.

– Здорово! Я тебя сейчас послушаю, но не снаружи, а изнутри. Можно?

Ребёнок ожил. Посмотрел на меня с интересом. Вытянул губы в трубочку, словно собираясь надувать пузыри. Повернул в мою сторону голову.

– Как это?

– Просто. Вот смотри, – я приложила к своему локтевому сгибу мембрану фонендоскопа, чтобы согреть. Вставила в уши концы, напоминающие наушники. – Сейчас я ничего не слышу, потому что по моей руке воздух не проходит. А вот теперь я буду ловить твой ветер.

Я приставила головку фонендоскопа к едва подрагивающей груди. Прислушалась. Жестковатое дыхание было слабым. Мне показалось, что я зацепила еле слышный жужжащий хрип.

– Можете не затрудняться. Мы в этой дыре не останемся! – над моей головой рявкнула мамаша.

– Вы не могли бы присесть на кушетку и подождать там? Я осмотрю вашего ребёнка, и вы снова сможете к нему вернуться.

Мальчик снова сник.

– Ветер у тебя пока слабый. Вдохни поглубже, я смогу его поймать за хвост. Как лошадку на автомобильной эмблеме.

Миша открыл рот и начал вдыхать.

– Вы меня слышите? Мы тут не останемся! Не надо травмировать моего сына!

Мамаша уже почти кричала. Я, так и не получив никакого понимания, что с лёгкими ребёнка, сделала глубокий вдох. За годы общения с родителями я научилась ставить на место так, чтобы не было возможности на меня пожаловаться.

Сейчас Вероника Сергеевна должна была быть направлена и отпущена в сторону кушетки очень вежливо и очень категорично. Я умела отстаивать границы и жизни пациентов.

Ни перед кем не робела. Ни разу. Никогда.

Я уже набрала в лёгкие воздух, чтобы утихомирить Мишину мать, когда услышала до боли знакомый вопрос, который снился мне в кошмарах:

– Где. Мой. Сын?

И у меня подкосились ноги.

Что тебе надо

Я с силой зажмурилась и нечеловеческими усилиями снова открыла глаза. Сердце грохало где-то в висках. Горло сдавило огненным обручем. Губы пересохли. А у Миши на губах появилась улыбка.

– Саша, это какой-то клоповник! Пожалуйста! Сделай что-нибудь!

– Разберёмся.

– Забери нас отсюда. Миша упал. У него рука сломана. Просто шёл, даже не бежал, упал и на бордюр, и потом такой хруст, – женщина начала хлюпать носом.

– Ника, прекрати. Сейчас я всё сделаю. Посиди тихонечко, – и уже в мою сторону: – Я Александр Шатров. Доктор, что с моим ребёнком?

Я обернулась так медленно, словно до конца надеялась, что Шатров исчезнет, испарится, растворится, как утренний болотный морок. Но лицо держала, как на консилиуме сложного пациента.

А вот Шатров подготовиться не успел. На его лице появилась дикая смесь изумления, настороженности и чего-то ещё. Я же кивнула, делая вид, что совершенно не удивлена и не озабочена.

Вымученно улыбнулась Мише и, повесив фонендоскоп на шею, ответила отточенным официальным тоном:

– Здравствуйте, Александр Максимович. Сейчас спустится дежурный травматолог, и вы сможете обсудить диагнозы вашего ребёнка.

– Наташа? – растерянно переспросил Шатров.

– Наталия Евгеньевна. – Я ткнула пальцем в бейдж на груди. – Ожидайте.

Я скользнула в сторону, собираясь сбежать в отделение, но Шатров схватил меня за локоть. Я дёрнулась, и, поняв, как это всё неоднозначно выглядит, он отдёрнул руку.

– А ты, то есть вы здесь зачем?

– Помогала приёмке. В праздничные дни здесь особенно плотно. Теперь пора в отделение.

– С сыном всё нормально? – уточнил Шатров.

– Вы в стационаре. Точно – нет. Ребёнок болен. Его профиль травматологический. Сейчас к вам подойдёт дежурный доктор, с ним обсудите состояние пациента. – У меня в кармане завибрировал телефон. – А мне пора к моим больным. Извините.

На этот раз Шатров удерживать не стал. Я слышала за спиной обиженный голос Вероники Сергеевны. Ники, к которой ушёл от меня. Вернее, которая была в параллель со мной.

И пока я ждала лифта, пока заходила в кабинку, помогая заехать пациенту в инвалидной коляске, пока нажимала кнопку этажа, чувствовала. Его взгляд, внимание, настороженность. И подгоняла себя: быстрее, быстрее.

В отделение влетела почти бегом. С остервенением досмотрела поступившего ранее пациента, но душа была неспокойна. Взгляд Шатрова никак меня не отпускал.

У меня было ощущение, что он схватил меня за горло и тянет, как на поводке. Как в ночных кошмарах преследовал и всё время спрашивал, где его сын. И с сыном тоже было плохо.

Со вторым сыном.

Пока он лежал на каталке, в кишащем людском море, я не успела увидеть сходства. Но теперь могла поклясться, что сразу заметила и упрямый подбородок, и прямые острые брови, и нос с небольшой горбинкой, как у отца.

Вот же меня угораздило! И 8 лет назад, когда я влюбилась на практике в меде, и теперь, когда почти перестала видеть его во сне. И сейчас, не успев провести осмотр пациента, которым был сын Шатрова.

Не Саши, не Сашеньки, даже не Сашули. Александра Максимовича Шатрова.

А может, мне повезло, и сейчас они едут в частную клинику? В центр травматологии и ортопедии? Мы же не профильный стационар, а только областная больница. Ведь могло повезти?

Я схватила трубку со стационарного телефона и набрала травматологию.

– Прокофьев, слушаю.

– Андрей Семёнович, подскажите, пожалуйста, к вам случайно не поступал сегодня Миша Шатров?

В трубке раздалось недовольное сопение и шуршание, словно доктор, придерживая трубку плечом, делал что-то ещё.

– Неверное время используете, коллега.

Я едва не застонала от разочарования. Прокофьев не был ни склонным к детективным играм, ни скрытным. Значит…

– Это происходит прямо сейчас и у вас в кабинете его отец, верно?

– Вы правы, коллега. Чем могу помочь?

– Позовите меня, когда отправите Шатрова старшего подальше. Хочу посмотреть ребёнка. Жихарев о нём просил.

– Понял вас, коллега. Ожидайте.

Прокофьев отключился, а я побежала смотреть переданных по дежурству. Делала назначения и поглядывала на часы. И когда Прокофьев рявкнул в трубку: «Жду! Бегом!» – рванула, едва не потеряв мокасины.

Мальчик теперь был беспокойным. Увидев меня, обрадовался. Я слушала лёгкие и понимала, что жёсткое дыхание может быть причиной чего угодно. С единичными хрипами.

Они были или появились теперь? За всё время осмотра в приёмном отделения и у травматологов – без кашля. Но теперь ёкало и у меня, а не только у Жихарева.

– Наталия Евгеньевна, нельзя ли поторопиться? Нам бы своё начать, а не разговоры разговаривать.

– Сейчас. – Я ещё раз прошлась по грудной клетке фонендоскопом. Качнула головой. – Забирайте. Мне вам нечего сказать.

Мальчишка всё это время молча следил за моими движениями. И только когда я закончила, спросил дрожащими губами:

– Поймали ветер?

Он смотрел на меня Сашиными глазами, с его серьёзностью и проницательностью. Это ранило и умиляло меня одновременно.

– Нет. Но мы с тобой будем его ловить позже. Ты же гонщик. Они прячут под капот лошадей, и я буду.

– Лошадиные силы! Вы ничего не понимаете! – фыркнул Миша.

– Вот ты меня и научишь, когда вернёшься. Буду тебя ждать.

– Хорошо, – оживился мальчик и помахал здоровой ладошкой перед тем, как его увезла медсестра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.