Измена. Положись на меня

Без одного дня замужем

Ветер трепал бутафорскую фату. Её концы лупили меня по лицу, словно желая наказать или привести в чувство. Катер на девичник отменили и мы с подругами, нагруженные коробками с едой, шампанским и фужерами топтались на набережной.

Сначала я пыталась найти замену в интернете, потом кидалась к проплывающим мимо катерам. Но на них были или уже совершенно беснующиеся и нетрезвые, или яхта шла забирать тех, кто такими вот-вот станет.

Я кидалась к яхтам вызывая высокомерное веселье.

– Алён, не надо. Мы и в баре тихонько посидим, – потянула меня за рукав куртки Софа. – Это знак.

– Знак, что нужно быть упрямее, – ответила я.

Регина, с её вечным цинизмом, фыркнула:

– Алён, они все смотрят на тебя как на доставщика пиццы из больницы. Давай трезво. Мужчины спасают девушек от драконов только в играх. А в жизни – вот.

Но я не сдавалась. Металась от пристани к девчонкам и обратно, и не находила выхода. И, вдруг, увидела, как метрах в 20 от ступеней, уходящих к воде, швартуется катер. Крепкий парень лет 35 быстро накрыл её чехлом.

Пробежав на каблуках это расстояние, я плюхнулась на четвереньки в своём шифоновом платье, куртке и фате, ровно в тот момент, когда мужчина, подтянувшись на руках, собирался выбраться на набережную.

Он вынырнул над гранитным краем ровно перед моей головой с развевающейся тканью. Без единого звука мужчина моргнул и опустился обратно, словно желая избавиться от виде́ния. Я ему такого шанса не дала.

Протиснула голову между прутьями ограждения и закричала, вложив в голос всю свою обиду и на Тимура, который за весь сегодняшний день ни разу не взял трубку, и на отменённый катер.

– Эй! Пожалуйста! Возьмите нас на борт на 1 час! Добро воздаётся, я клянусь! Просто покатайте нас! Мы всё оплатим!

Мужчина в свитере, ветровке и джинсах оглядел ещё раз мою трепыхающуюся на ветру фату, упаковки с пиццей, и подошедших подруг. Пожал плечами.

– Интересный аргумент. А какое добро и кому? – Безразлично уточнил он приятным низким голосом.

– Я не знаю! – честно ответила я. – Но, понимаете, у меня свадьба в субботу. Завтра корпоратив, и я не могу. Сегодня последний день для девичника! Другого времени не будет!

Я развела руками, словно показывая, что всё возможное уже сделала. Коробки с пиццей накренились, а фужеры звякнули. Мужчина грустно хмыкнул.

– Последний шанс? Тогда идите к следующему спуску, заберу вас оттуда. Только фату снимите, а то улетит.

– Не могу. Тогда я буду просто девушка. А без невесты, это не девичник, а пьянка в лодке. А нам атмосфера нужна.

Теперь мужчина хмыкнул с улыбкой. А когда мы прибежали к причалу, подал нам руку и помог взойти на борт. Но больше к нам старался не приближаться. Неспешно возил нас по Питерским каналам.

– Ой, как я за тебя рада, Алёнка! – размахивая фужером, обнимала меня Софа.

– Да уж. Живите теперь долго и счастливо, а то глупо отвалить деньги за платье и ресторан, а потом разбежаться, – вставила своё веское Регина.

– Что ты такое говоришь? Алёнка вон какая счастливая, и Тимурчик в неё влюблённый. Зачем им разбегаться?

– Тимурчик – мур-мурчик. Все они сначала влюблённые, а потом развод.

– Хватит, Регина! Давай лучше песню споём!

Девочки задорно заголосили «он мне не пара», а я положила еду на тарелку и пошла к моему спасителю. Мужчина едва заметно улыбнулся сквозь почти осязаемую усталость.

– Я вам вкусное принесла. Профитроли сама готовила. Они с рыбной начинкой: нежные и сытные. И шампанского могу налить.

– Этого не надо. Я из-за руля и за руль. А завтра пятница. У меня тоже всё решится.

Это прозвучало так же, как если бы он сообщил о похоронах.

– А у меня в субботу свадьба, – ответила я тихо.

– Поздравляю. – Он положил в рот профитроль целиком и, прожевав, совершенно серьёзно продолжил, – ваш жених счастливец. С вами вкусно.

Почему-то слова незнакомца меня смутили. Я отвернулась, поймав свет в нашей съёмной квартире.

– Тимур уже дома! Свет горит, значит, вернулся с мальчишника!

– Это так мило! – защебетала Софа. – Он такой внимательный!

– Или просто свет забыл выключить, – мрачно парировала Регина.

Но я уже не слушала. Я развернулась к капитану.

– Простите. Мне нужно на берег. Я могу здесь выйти?

Подруги взбунтовались. Но мужчина поддержал меня моей же фразой:

– Девичник без невесты – просто пьянка в лодке, – сказал он тихо, но все притихли. – Всё по правилам.

Мы начали собираться, приводя катер в порядок.

– Спасибо вам, – сказала я. – Вы меня выручили. Я могу вас отблагодарить? У меня немного денег, но я могу перечислить, когда доберусь до квартиры.

– Прощального поцелуя невесты будет достаточно.

И я почувствовала особенное внимание. Мужчина словно испытывал меня, проверял. И даже из благодарности я не могла на это пойти. Я посмотрела в его усталые серые глаза и качнула головой.

– Простите, но я без одного дня замужем. Я не могу.

Он спокойно кивнул. Словно подтвердил свою догадку.

– Будьте счастливы, Алёна.

– И вам удачи с вашей пятницей.

Я расцеловала девчонок, помахала капитану яхты под названием «Григ» и двинулась к нашему с Тимуром гнёздышку. У меня было ощущение, что скоро всё изменится.

Чтобы запечатлеть последние минуты жизни до замужества, я включила видеозапись на телефоне и открыла дверь. Я ожидала разбросанной одежды и спящего Тимура.

Но распахнув дверь в спальню, я увидела себя. В свадебном платье и фате.

Измена

Поднимаясь по лестнице, я старалась идти быстрее. Меня гнало вперёд желание поскорее увидеть Тимура. Нырнуть в уютное тепло нашего гнёздышка и его объятия.

Сбежать от взгляда случайного капитана яхты «Григ», от его «с вами вкусно», от внезапно возникшего беспокойства. Найти утешение в щекотке отросшей к вечеру щетины Тимура на своей щеке, в тёплых объятьях.

Я включила камеру, больше в суете, чем из желания получить какие-то кадры. Но когда в спальне я увидела невесту, была рада, что телефон её тоже запечатлел. Потому что этого просто не могло быть!

Она стояла на четвереньках прямо на покрывале кровати в моём свадебном платье. Моя фата съехала набок. А мой жених без единого лоскута одежды, вбивался в неё сзади с таким видом, словно до наслаждения ему остались секунды.

Она повернула голову в мою сторону, и я её узнала. Это была Наташа. Первая любовь Тимура. И только в этот момент меня накрыло понимание произошедшего. Потому что настоящей невестой была не я.

Пакеты выпали из рук с хрустальным звоном разбившегося сердца. Тимур повернул голову в мою сторону, а я отшатнулась. Сделала медленный шаг. Ещё один. А потом побежала, слыша крики из спальни и шум суеты.

Хлопнув дверью, я неслась по ступеням, хватаясь на поворотах за поручни, и ничего не видела вокруг. Перед глазами дёргалось изображение нежного кружева моего свадебного платья, задранного выше Наташиных бёдер.

И взгляд Тимура. В нём не было ни ужаса, ни паники. Только злая досада человека, которому обломали кайф. И потом тоже не раскаянье, а раздражение оттого, что я вернулась раньше.

Скачками преодолев последний пролёт, я распахнула дверь парадной. Порыв ветра остановил меня ледяной пощёчиной. Я замерла, а фата, сорванная с головы, шмякнулась на проезжую часть.

Мне показалось, что это моя жизнь полетела на дорогу. Я ждала, что её так же показательно раздавят колёса машины. Но визг тормозов, тень чёрного модного седана, резкий сигнал проносящихся мимо авто.

Из остановившейся машины выскочил парень с катера. Его лицо было перекошенным от ужаса.

– Твою же мать! Я думал, что это ты! – Он подскочил ко мне встряхнул за плечи, озабоченно посмотрел в глаза. – Алёна? Что случилось?

У меня в голове было так пусто и больно, что я ответила:

– Свадьбы не будет.

Я ничего не успела объяснить. За спиной хлопнула дверь, и на улицу выскочил Тимур. На нём были только брюки и ботинки. А во взгляде, когда он увидел меня и парня с катера, появилась злость.

– Алёна! Стой! Дай мне всё объяснить! Это не то, что ты подумала! – выкрикнул он. Но в голосе не было раскаянья. Только желание вернуть непослушного щенка к ноге.

Я метнула взгляд в случайного знакомого, и там была такая поддержка, что я не сомневаясь попросила:

– Увезите меня, – выдохнула я отчаянно, почти так же, как просила взять на катер. – Пожалуйста!

Незнакомец кивнул и потащил меня к машине. Втолкнул на пассажирское сиденье и метнулся к водительскому. Едва я успела заблокировать свою дверь, как в неё начал стучать Тимур.

Его лицо было перекошено от гнева. Он лупил по машине и что-то кричал. Но я не слышала слов. И когда машина резко рванула с места, он ещё несколько метров бежал вслед и размахивал руками.

Теперь я застыла на сиденье, словно провалившись в пустоту. Мужчина посматривал в мою сторону настороженно. Он перестраивался в потоке, выруливая на Невский. Щёлкал по приборной панели и снова смотрел на меня.

У меня было ощущение, что я провалилась в глубокую тёмную яму, где ничего не видно и выбраться невозможно. За стеклом мелькали знакомые места, но у меня появилось ощущение, что я больше не принадлежала этому миру.

Слёз не было. Я сжалась на сиденье и смотрела, как мимо проносятся огни города, куда я приехала за Тимуром. Мне показалось, что ночная темнота накрыла меня внезапно: на катере был ещё вечер, а сейчас горели фонари.

Сиденье подо мной нагрелось, стараясь растопить внутренний лёд, от которого меня трясло и корёжило. Телефон разрывался от звонков Тимура. Я перевела его в беззвучный режим и обхватила себя руками.

– Лучше пристегнись, – мягко посоветовал мужчина. – Проблемы закончатся, а здоровье останется.

Мне стало неловко. Всё это время я не замечала сигнала, который издавала машина. Схватила ремень безопасности и попыталась защёлкнуть замок. Но руки дрожали, и я никак не могла пристегнуться.

Мужчина понимающе на меня посмотрел. Быстрым точным движением он дожал застёжку и накрыл тёплой сильной ладонью мои ледяные пальцы. И я поняла, что сижу с незнакомым мужчиной в его машине ночью.

И он куда-то меня везёт.

– Нам надо познакомиться поближе, – сказал мужчина. Машина остановилась на светофоре, и незнакомец прикоснулся своими тёплыми пальцами к моему виску.

Я вздрогнула.

Путь в пустоту

Я не боялась. Почему-то незнакомец меня не пугал. Я вздрогнула от неожиданности. После побега от Тимура у меня было ощущение, что я исчезла. Перестала существовать. Разбилась вместе с фужерами.

А тепло мужских пальцев меня словно заново обнаружило в пространстве. Я смотрела во все глаза, как его руки скользнули к волосам, остановились почти на темени и протянули мне невидимку.

– Это, наверное, от твоей фаты, – продолжил он, когда я, не веря своим глазам, забрала заколку. – Меня зовут Григорий. Поэтому и яхта Григ. Запомнить легко.

– Приятно познакомиться. Я Алёна. Солодовникова.

– Это я уже понял. – Григ улыбнулся, поворачивая на очередном перекрёстке. – Адрес дашь?

Мне казалось, что от этого вопроса я начала всплывать в реальность. Оглядела машину изнутри. Это был совершенно другой мир. И ощущения другие.

В салоне с продуманным до мелочей дизайном даже воздух был другой. В современном дорогом авто Грига пахло настоящим. Из него не хотелось бежать во вчера или завтра. Было желание замереть и остаться здесь навсегда.

Вокруг проносились огни набережных и домов, в которых жили люди. Нормальные, а не те, что могли притащить в свой дом накануне свадьбы другую девушку.

Какая же я была дура! Как же я не замечала их отношений?

– Алёна, я понимаю, что ты сейчас в шоке, но есть ли кто-то, к кому ты можешь сейчас поехать?

– Нет. Родители из пригорода. Регина сейчас едет в командировку. Софа живёт у сестры с мужем и ребёнком. Меня там некуда не то, что положить, а даже поставить. Да и рыдать с ней вместе я не хочу. Просто высадите меня где-то тут. Я пройдусь пешком. Меня это успокаивает.

– В этом?

Григ качнул подбородком в сторону моего шифонового платья.

– Да. Я же буду ходить. Не замёрзну. Куртку застегну и будет хорошо.

Григ некоторое время молчал. В салоне было тихо, но меня это не пугало. Странно было ощущать себя комфортно рядом с человеком, которого я видела второй раз в жизни.

У меня было какое-то запредельное ощущение безопасности. Гораздо сильнее, чем в квартире с Тимуром. И это всего лишь удивляло, отдаваясь в гулкой пустоте внутри.

– Так не пойдёт. Ты точно замёрзнешь.

– Тогда просто езжайте куда-нибудь. Пока бензин не закончится. Или пока не рассветёт. Или пока вы сами не остановитесь.

Григ не стал спорить. Он уверенно рулил по Питеру. Но теперь в его перестроениях и поворотах, словно появилась какая-то понятная только ему, но вполне закономерная логика.

Чтобы не продолжать разговор, я включила телефон. Тимур звонил 16 раз. Было ещё два пропущенных от подруг. Никому из них я не собиралась перезванивать сейчас.

Открыла в мессенджере чат «Свадьба Тимура и Алёны». На секунду замерла. Закусила нижнюю губу, а потом быстро настрочила, словно писала сообщение о переносе совещания на работе.

«Всем привет. По личным причинам мы отменяем свадьбу. Прошу всех, у кого есть возможность, сдать билеты. Это окончательное решение. Рошу отнестись с пониманием и не беспокоить нас расспросами. Спасибо за поддержку».

Потом я написала маме, что у меня всё хорошо, приезжать не надо. Просто изменились планы, и как только я смогу, позвоню. Телефон тут же ожил входящим от Тимура.

Я без сожаления сбросила вызов и, повесив закреп, заблокировала возможность комментировать свадебный чат. Потом написала фотографу, видеографу и организатору свадьбы.

Они не успели ответить, да и я не стала ждать. Отключила телефон. Чтобы даже соблазна не было участвовать в разборках. Внутри всё сжалось, от внезапно образовавшейся пустоты.

Час назад я знала всё про своё будущее на год вперёд, а теперь не могла понять, что будет и через минуту. И когда телефон погас, тишина стала оглушающей.

– Всё отменила? – спросил Григ, бросая в мою сторону быстрые осторожные взгляды.

– Всё, что можно отменить за две минуты в мессенджере, – ответила я ровным голосом. – Остальное не горит. С остальным разберусь позже.

– Родители?

– Должны были приехать только в субботу утром. Я написала маме, что не выхожу замуж. Они останутся дома. Когда окончательно здесь всё решу, вернусь к ним и всё объясню лично. Пока не могу даже вслух произнести что случилось. А уж маму успокаивать, и вовсе не смогу. Она у меня чувствительная. – Моё горло свело спазмом, но я проглотила комок. Не сейчас. Не при нём.

– Друзья?

– Не хочу никого видеть. И напрягать не хочу. Они же только что были на моём девичнике. Даже начинать этот разговор не хочу. Софа зарыдает, Регинка скажет, что от мужиков ничего другого и не ждала.

Машина замерла у обочины. Григ повернулся ко мне глядя больше задумчиво, чем озабочено. В полумраке салона он был похож на статую: мощную, идеальную, несгибаемую.

– Алёна. Я понял. Но куда-то же ты можешь пойти прямо сейчас? Кто-то может тебя приютить, согреть, налить вина или как вы там с девочками приходите в себя? Есть ли тебе куда податься в течение 5 минут?

Я задумалась. В кармане тонкой кожаной куртки только карточка, на которой не больше трёх тысяч, и ключ от квартиры, которую мы снимаем с Тимуром вместе. Теперь я туда не могла вернуться.

Во-первых, там сейчас он. Во-вторых, там была она. И теперь мне казалось, что эту квартиру надо сжечь, как логово зачумлённых. А в шифоновом платье и куртке, похожей на косуху, мне не дотянуть до утра.

– Улица вся моя. Есть кафе и бары, которые работают до утра. А когда закроются, буду просто ходить, – ответила я упрямо. – Город большой, не пропаду. Ходить полезно. Погуляю.

Это даже прозвучало глупо, как фантазии малыша. Но другого у меня не было. Григ понял. Он посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.

– Ты сейчас не гулять собралась, – прокомментировал он тихо, но так проникновенно, что я слышала его всем телом. – Ты собираешься наказывать себя. Заморозить. Упасть от усталости где-нибудь в подворотне. Чтобы утром было уже всё равно. Это не план, Алёна. Это капитуляция. После которой ты проснёшься в ещё большей яме.

От его слов стало нестерпимо стыдно. Потому что он был прав. Я именно это и замышляла – раствориться в ночном городе, исчезнуть, забыть о том ужасе, в который превратилась моя жизнь.

Я даже признаться в этом не могла. Это было стыдно.

– Мне… некуда, – прошептала я, и в голосе впервые появилось отчаянье, которое я старалась скрыть. – Правда, некуда. Я думала, что я с Тимуром, а оказалась одна. Я привыкну к этому, справлюсь. Просто сейчас ещё не сориентировалась.

Григ снова тронулся с места, влившись в поток машин.

– Тогда мы едем ко мне. Но у меня есть два условия.

Передышка

Я не успела ничего ответить. Григ, поворачивая к мосту продолжил:

– Первое условие: ты не боишься. Можешь на меня положиться. Второе – ты не задаёшь вопросов. Всё остальное решим утром.

Я смотрела на его профиль. На руки, уверенно лежащие на руле. И меня охватывал странный, необъяснимый покой, который исходил от него, даже когда он просто молчал.

– Я не боюсь, – сказала я, и это была правда. После того, что я увидела сегодня, какой-то незнакомец в тёмной машине пугал меня меньше, чем собственная пустота. – Я всё равно не усну. Так что бояться некого. Я просто буду сидеть тихо в уголочке и молчать.

Он едва заметно улыбнулся.

– Договорились. Ты будешь сидеть тихо. А я буду знать, что ты не бродишь по ночным улицам, пытаясь себя наказать. Это уже неплохое начало для пятницы.

Машина свернула в тихий, престижный двор. Я выскочила на улицу и сразу же получила по лицу порывом холодного воздуха с неприятными мелкими каплями.

Григ был прав. Гулять в таком состоянии было не геройством, а медленным самоубийством. Мне нужна была передышка. Не вера в абсолютное добро, а тепло. Значит, сейчас я иду к нему. А всё остальное подождёт до утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.