Шпионское грузило

– Ради Бога, но почему же женщина? – сказал Берт Ранселер тоном куда более спокойным, чем предполагал характер вопроса. – Чего ради вы предпочли выбрать женщину? – Вопрос был явно не того рода, который служащие департамента осмелились бы адресовать сэру Генри Кливмору, но у Брета Ранселера были «особые отношения» с генеральным директором. В значительной степени они основывались на месте рождения Брета Ранселера, его влиятельных друзьях в государственном департаменте и в определенном смысле на том факте, что доходы Брета делали его независимым в финансовом отношении от Сикрет Интеллидженс сервис и многих других факторов.

– Если хотите, можете курить. Могу ли я предложить вам сигару?

– Нет, благодарю вас, сэр Генри.

Сэр Генри Кливмор откинулся на спинку кресла и пригубил виски. После хорошего обеда с лобстером они сидели в гостиной у пылающего камина, отдавая должное последней бутылке выдержанного монтраше, полученной сэром Генри у постоянного заместителя секретаря.

– Иным образом не сработает, Брет, – сказал сэр Генри. Он был настроен подчеркнуто примирительно: оба они прекрасно знали, как работает департамент, но ГД решил проявить все свое обаяние. Шарм был стилем ГД, пока он не начинал спешить и суетиться. – Я отнюдь не искал женщину как таковую, – произнес сэр Генри. – На этот счет можете быть совершенно уверены. У нас есть немалое количество людей… впрочем, я понимаю, что вы не хотите вдаваться в детали… Но несколько имеются. Мужчины и женщины, которые год за годом терпеливо вели игры с русскими в надежде, что в один прекрасный день мы подарим кому-то из них потрясающую судьбу.

– И для нее этот день пришел? – спросил Брет. Он протянул руки ладонями к огню, чтобы почувствовать его жар. Он так и не смог согреться с той минуты, как вылез из машины. В этом-то и беда этих старых почтенных домов: их никогда не удается как следует протопить. Брет пожалел, что не учел, какого рода вечер ему предстоит, иначе ему следовало бы одеться потеплее, может даже в твидовый пиджак. Сэра Генри это скорее всего не шокировало бы, если он вообще обратил бы внимание на его внешний вид.

ГД взглянул на Брета, чтобы убедиться, нет ли в его словах нотки сарказма. Такового не прослеживалось: просто он продемонстрировал еще один пример американской прямоты подхода, – она и давала Брету право считаться лучшим кандидатом, которому предстояло искать более чем надежного двойного агента. Он снова пустил в ход свое обаяние.

– Вы и начали раскручивать эту историю, Брет. Когда несколько недель назад вы подкинули эту идею, честно признаюсь вам, я как-то упустил ее из виду. Но все же начал прикидывать различных кандидатов, а затем другие события заставили меня прийти к выводу, что это вполне возможно. Давайте скажем, что поплавок дернулся, имея в виду, что другая сторона готова заглотнуть наживку. Вот и все.

Брет подавил искушение сказать, что во множестве подобных ситуаций русские только съедали наживку, а департаменту доставался пустой крючок. Все указывало на то, что русские куда лучше разбираются в том, как засылать агентов, чем враги умеют их вылавливать.

– Но женщина… – сказал Брет, напоминая ГД о его оговорке.

– Необычная женщина, блистательная и прекрасная женщина, – сказал ГД.

– «Входит мисс Икс». – Брет был уязвлен упрямым нежеланием ГД посвятить его в детали выбора кандидата. Он предполагал, что в процессе отбора у него будет право голоса.

– Точнее, миссис Икс.

– Тем больше оснований считать, что русские ее не примут. В их обществе доминируют мужчины, а КГБ меньше всего склонен к каким-то новациям в этой области.

– Не уверен, что готов согласиться с вами в этом пункте, Брет. – ГД позволил себе легкую улыбку. – Они меняют свои подходы. Как, я предполагаю, и мы. – Он не мог скрыть нотки сожаления в голосе. – Но должен признаться, что мы будем исходить из их старых замшелых воззрений на сей предмет. Им никогда и в голову не придет подозревать, что мы пытаемся внедрить в Комитет женщину.

– Да, пожалуй, вы правы, сэр Генри. – Пришла очередь Брета удивляться. Ему нравилось, как у старика работали мозги. Кое-кто, случалось, говорил, что, мол, старик весь в прошлом, – и ГД порой убедительно подтверждал это заблуждение, – но Брет по личному опыту общения с ним знал: в том, что касалось глобальной стратегии, старик был более чем проницателен и мыслил нестандартно, а порой и на удивление изобретательно. Именно поэтому Брет и преподнес идею «внедрить человека в Кремль» лично сэру Генри.

Старик склонился вперед. Вежливые приготовления, как и сам вечер, подходили к концу. Теперь разговор шел между хозяином и подчиненным.

– Оба мы знаем все опасности и трудности, связанные с работой с двойниками, Брет. Департамент забит трупами тех, кто не смог разобраться в их намерениях.

– Такова специфика работы, – сказал Брет. – По мере того как идет время, двойному агенту становится все труднее и труднее разбираться, какой же он предан стороне.

– Они вообще забывают, где какая сторона, – охотно подхватил ГД. Он протянул шоколадку, развертывая обертку. Чертовски трудно заменять ею послеобеденную сигару. – Вот почему кто-то должен держать их при себе, залезать им в башку и заботиться, чтобы все их действия имели политическую мотивировку. Мы научились этому от русских, Брет, и я не сомневаюсь, что это правильно.

– Но мне и в голову не приходило, что я могу вести это дело, – сказал Брет. – У меня нет опыта. – Он произнес эти слова достаточно осмотрительно, не выделяя и не подчеркивая их, чтобы не создалось впечатление, будто он отказывается от новой задачи, которую ГД собирается ему поручить. Его смягчившееся отношение не ускользнуло от ГД. Это был первый барьер.

– Я мог бы привести вам миллион причин, по которым нам не нужен опытный человек, чтобы вести это дело.

– Ясно, – сказал Брет. Едва только стоит заприметить, что регулярные контакты с агентом поддерживает уже известный оперативник, как в КГБ зазвучат все тревожные колокола.

Но этот довод ГД не пустил в ход. Он сказал:

– Я веду речь об агенте, чье положение и чьи возможности могут стать уникальными. Так что за это дело должен взяться кто-то из старших сотрудников, Брет. Кто-то знающий всю ситуацию в целом, кто-то, на чье мнение я могу полностью положиться. – Он кинул шоколадку в рот и тщательно скомкал обертку, перед тем как положить ее в пепельницу.

– Ну, не знаю, отвечаю ли я этим требованиям, сэр Генри, – сказал Брет, неловко пытаясь изображать англичанина, на долю которого выпадают такие комплименты.

– Да, Брет. Отвечаете как нельзя лучше, – сказал старик. – Скажите мне, Брет, в чем вы видите наши самые серьезные недостатки?

– Недостатки? У англичан? Или в департаменте? – Брету не хотелось отвечать ни на один из этих вопросов, и выражение лица ясно дало это понять.

– Вы, конечно, слишком вежливы для таких откровений. Но тут недавно парень, не такой сдержанный, как вы, откровенно говоря об английских недостатках, сказал, что британцы обожают любительский подход, вместо того чтобы использовать знания янки и их интуицию: результаты же печальны.

Брет на это ничего не сказал.

Сэр Генри продолжал:

– Сколько бы ни было истины в том утверждении, я решил, что данная операция должна носить стопроцентно профессиональный характер, и предпочтение в ней будет отдаваться подходу «можно сделать» и импровизациям, которыми отличаются ваши земляки. – Он предостерегающе поднял руку. – Тем не менее мне необходимо будет вникнуть во все детали вашего плана. В ваших предложениях есть несколько сомнительных пунктов. Что, конечно, вы и сами понимаете.

– Этот план рассчитан на десять лет, – сказал Брет. – Сейчас дела у них идут хуже некуда. Хорошо спланированная атака на их экономику – и весь этот проклятый коммунистический карточный домик рухнет.

– Рухнет? Каким образом?

– Я думаю, что мы должны заставить восточногерманское правительство разрешить оппозиционные партии и свободную эмиграцию.

– Вы так считаете? – Идея казалась старику нелепой, но он слишком хорошо знал стратегию Уайтхолла, чтобы записываться в неверующие. – И Стена рухнет в 1988 году? Вы это хотите сказать? – Старик мрачно усмехнулся.

– Яне могу взять на себя такую точность предсказаний, но обратите внимание вот на что. Во время Второй мировой войны бомбардировщики английских военновоздушных сил совершали налеты по ночам, сбрасывая бомбы на большие города. В ходе последующих исследований выяснилось, что лишь часть из них выходила в район намеченных целей, да и там бомбежке подвергались озера, парки, церкви и пустые пространства. То есть ощутимую пользу приносила лишь одна бомба из десяти.

Сэр Генри перебирал цветные листы с графиками и таблицами разнообразных статистических данных относительно квалифицированной и неквалифицированной рабочей силы в Германской Демократической Республике.

– Продолжайте, Брет.

– Когда же Спаатц и Джимми Дулитл бросили на бомбардировки Восьмую воздушную армию США, те стали летать днем, пользуясь бомбовым прицелом Норденна. У них были планы, и бомбы попадали точно в цель. Разрушению подвергались только заводы по производству синтетической смазки и авиационные. Без каких-либо лишных усилий результат получался убийственным.

– Вроде я припоминаю и некоторые другие аспекты этой компании стратегических бомбардировок, – уточнил старик, который отнюдь не забыл неудачу английской королевской авиации и успехи американцев. Не забыл он и намеков, что, как выяснилось, усилия СИС на девяносто процентов были бесплодны.

– Я не хотел бы заниматься сравнениями, – спохватился Брет, который с запозданием понял, что напоминание об английской авиации и о том представлении, которое устроили бомбардировщики США, окажется не очень лестным для английской аудитории. Он попытался подойти с другой стороны. – Тот график «Здоровье и медицинское обслуживание», который сейчас вы держите в руках, показывает, какое значение в деле здравоохранения имеют врачи в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. И я прикидываю, что потеря четверти этой рабочей силы – красный сектор на графике – приведет к тому, что режиму придется закрывать больницы или медицинские учреждения, а это с политической точки зрения будет для них неприемлемо. Или взять, например, гражданское строительство; взгляните на схему, которую я видел у вас на столе…

– Я видел схемы, – сказал сэр Генри, никогда не любивший наглядных доказательств.

– Мы должны ориентироваться на высококвалифицированную рабочую силу. Что и вызовет острое напряжение в коммунистическом обществе, ибо режим внушает своим гражданам, что низкая зарплата и убогая жизнь компенсируется правом на труд и хорошим социальным обеспечением: здравоохранение, городской транспорт и так далее. А вот с утечкой мозгов смириться они не смогут. Требуется семь лет, чтобы подготовить врача, инженера или химика, и даже в этом случае начинать надо с поиска способных детей.

– Вы упоминали и политическую оппозицию, – сказал ГД, откладывая в сторону графики, которые привлекли внимание Брета.

– Да, – отозвался Брет. – Мы также должны сменить наше презрительное отношение, которое испытываем к этим небольшим оппозиционным группам в Восточной Германии. Мы должны в какой-то мере проявлять к ним симпатию: помогать и давать советы церковным группам и политическим реформаторам. Помогать им объединяться. Вы видели мои данные по церквам? Самое примечательное, что вытекает из них, заключается в том, что мы можем забыть о сельских районах: протестанты в больших городах дадут нам достаточное количество таких людей, в которых мы нуждаемся, и мы куда легче овладеем городским населением.

– Стратегические бомбардировки, – пробормотал ГД. – Хм-м-м. – Даже кабинет министров увидит логику подхода, когда ему придется втолковывать о дополнительных средствах.

– И люди, которые нам нужны, – это те, которые испытывают тягу к Западу. И нам не придется придумывать какую-то фантастическую высокооплачиваемую работу для тех, кого мы будем сманивать. Работа для них уже есть. – Брет взял другой листик. – И посмотрите, как нам помогают данные об уровне рождаемости. – Брет ткнул в изгиб линии на графике, говорившей о начале восьмидесятых.

– Но как мы их перетащим сюда?

Брет схватил другой график.

– Некоторые выезжают из Восточной Германии, чтобы провести отпуск за границей. И в зависимости от страны, в которой каждый из них проводил отпуск, нужен свой подход. В соответствии с конституцией Западной Германии, каждый житель Восточной Германии при желании может получить ее паспорт.

Движением руки ГД остановил поток красноречия Брета.

– Вы предлагаете толпе отдыхающих в Марокко немцев штурмом брать автобусы и мчаться обменивать свои паспорта? Что на это скажут марокканские иммиграционные власти?

Брет выдавил из себя улыбку. Это было типично для старика: сначала он побуждал тебя излагать свои мысли, а потом начинал ковыряться в них.

– На этом этапе целесообразнее было бы не уточнять детали, – ответил он. – У граждан Восточной Германии есть много путей получить разрешение на путешествие, и немалое количество ежегодно пользуется ими. Западногерманская правительственная пресса, требуя раскошеливаться на этот гнусный режим, каждый раз требует от него каких-то послаблений в области свободы. И помните, что мы выступаем за средний класс – за уважаемых семейных мужчин и их работающих после колледжа жен, – анеза синие воротнички и длинноволосых хиппи, прыгающих около Стены. Именно поэтому нам и нужна там миссис Икс, которая могла бы заглянуть в тайные досье секретной полиции и сообщить нам, где подлинная оппозиция: кого искать, к кому обращаться и как усилить давление.

– Расскажите мне еще раз. Она для…

– Она должна получить доступ к досье КГБ по оппозиционным группам – кто они такие и как они действуют: церковные группы, демократы, либералы, фашисты и даже коммунистические реформаторы. Это наилучший способ, который нам позволит оценивать, на кого стоит тратить усилия, и готовить их к подлинной оппозиции. И нам необходимо выяснить, как будет реагировать русская армия в случае всеобщего политического противостояния.

– Вы тот самый человек, что нужен миссис Икс, – сказал сэр Генри. Он припомнил слова премьер-министра, который сказал, что каждый русский в глубине души игрок в шахматы, а каждый американец – специалист по общественным отношениям. Рвение Брета Ранселера никоим образом не опровергает это утверждение. Предельная смелость замысла плюс энтузиазм Брета – этого достаточно, чтобы убедить его: игра стоит свеч.

Брет склонил голову в ответ на комплимент. Он понимал, что были и другие факторы, повлиявшие на решение старика. Брет был американцем. И если сэра Генри убедила оценка Брета экономики Восточной Германии, тогда именно он и должен подбирать себе агента и вести его. У него была целая куча экспертов в области статистики, экономики, банковских отношений и даже специалист по «теории групповых перемещений», которого он выловил среди криптоаналитиков. Отдел экономического анализа Брета был удачной находкой. Он может обеспечивать более чем надежное прикрытие ведущему оперативнику. А уж если тут будет замешана женщина, появится еще одно преимущество, поскольку он разошелся со своей женой. Брета могут видеть в компании «блистательной и прекрасной женщины», и никому и в голову не придет, что они говорят о работе.

– Насколько я понимаю, миссис Икс долгое время и сама справлялась с делами, – сказал Брет.

– Да, поскольку к ней имел отношение Сайлес Гонт. А вы же знаете, что он собой представляет. Он выжал из меня обещание, что на бумаге ничего не будет фиксироваться и что он будет ее единственным контактом.

– В буквальном смысле слова единственным? – спросил Брет, ни на йоту не предполагая, что ответ будет утвердительным.

– В буквальном.

– Боже милостивый! Так почему же?..

– Теперь мы привлекаем кого-то другого? Могу вам сказать. Гонт является в город не чаще одного раза в месяц, ияне уверен – возможно, и это для него слишком много.

И конечно же Сайлес Гонт был блистательным примером того любительства, вынесенного из публичных школ, который ГД только что подверг осуждению.

– И что-то случилось?

Реакция Брета подкрепила убеждение ГД, что Брет самый подходящий человек для такой работы: Брет обладал интуицией.

– Да, Брет. Кое-что случилось. Один из этих проклятых русских решил сбежать.

– И?

Прежде чем ответить, ГД отпил виски.

– И он решил подкатиться к миссис Икс. Он отвел ее в сторонку на одной из тех неприметных встреч, которые ребята из Форин Офис любят устраивать для своих русских друзей. Никогда не видел никакого проку в таких встречах.

– Значит, кагэбэшник хочет сбежать, – засмеялся Брет.

– Да, шуточка – лучше некуда, – с горечью сказал ГД. – Хотел бы и я быть в таком положении, чтобы разделить ваше веселье.

– Прошу прощения, сэр, – спохватился Брет. – Это высокопоставленный русский?

– Достаточно, – осторожно сказал ГД. – Зовут его Блум, считается третьим секретарем, работает в атташате, вне всякого сомнения, работник КГБ. Контакт произошел при совершенно недвусмысленных обстоятельствах.

– И она должна была рассказать им о нем, – без промедления сообразил Брет. – В любом случае она должна была выдать его.

– Хм-м-м. – Брет Ранселер отличается потрясающим хладнокровием, подумал ГД. Не самая привлекательная черта характера, но для этой работы как раз то, что надо.

– Разве что вы решите пустить под откос все годы отменной работы.

– Вы не услышали обо всех обстоятельствах, Брет.

– У меня нет необходимости знакомиться с ними, – сказал Брет. – Если вы не выдадите этого русского, доверие к вашему агенту будет подорвано.

– Специфика миссис Икс…

– Не обращайте внимания на психологию, – сказал Брет. – Она должна знать, что вы оцениваете степень риска, при котором на одной чаше весов она, а на другой – этот русский перебежчик.

– Я не рассматриваю ситуацию таким образом.

– Не важно, как вы ее рассматриваете. Сидя здесь, вы говорите об агенте, которого вы считаете «уникальным». Так?

– Чье положение и возможности могут стать уникальными.

– Могут стать уникальными. О'кей. Ну, а я считаю, что, если вы хоть в малейшей степени скомпрометируете ее, желая поиграть в прятки с русским агентом, миссис Икс никогда уже не сможет рассчитывать на стопроцентное доверие.

– События могут пойти и по другому пути. Не исключено, она испытывает подавленность из-за того, что решила пожертвовать этим Блумом, – мягко сказал ГД. – Она уже испытывает угрызения совести. Не забывайте, она ведь женщина.

– Это-то я помню. Она должна тут же связаться с ними и рассказать, с чем Блум подходил к ней. Если вы хоть немного промедлите с указанием, ваша нерешительность вызовет у нее глубокое возмущение и надолго запомнится. Женщина может испытывать сомнения и сожаления, но она никогда не потерпит, чтобы предпочтение отдали другой. Или другому. Такая непредусмотрительность может вызвать у нее взрыв ярости. Да, я помню, что она женщина, сэр Генри.

– Этот парень Блум может притащить нам что-то и весьма ценное, – сказал ГД. – Не обращайте внимания, разве что он доверенное лицо Политбюро. Вам придется выбирать одно из двух. – Двое мужчин в упор смотрели друг на друга. Брет сказал:

– Насколько я понял, миссис Икс разведена с мужем?

ГД не ответил на этот вопрос. Откинувшись на спинку кресла, он фыркнул. И, подумав несколько секунд, сказал:

– Скорее всего, вы правы, Брет.

– Во всяком случае в данном вопросе, сэр. И не важно, что я не знаю лично миссис Икс, я достаточно разбираюсь в женщинах.

– О, но это не совсем так.

– Да?

– Вы знаете миссис Икс. И притом отлично.

Собеседники посмотрели друг на друга; оба понимали, что старик огласит ее имя только в том случае, если Брет согласится взять на себя обязанности по руководству ее деятельностью.

– Если только вы считаете, что я подхожу для этих обязанностей, – сказал Брет, понимая, что от неизбежности не уйти. Оба они знали с самого начала, что рано или поздно он скажет «да». Речь шла не о той работе, которую можно встретить на доске объявлений.

– Превосходно! – сказал ГД тем твердым низким голосом, которым чаще всего выражал свой энтузиазм. Он взглянул на часы. – Господи, мы провели такой прекрасный вечер, что я и не заметил, как пролетело время.

Брет по-прежнему ждал, когда он услышит имя, но намек понял. Поднявшись, он сказал:

– Да, и мне пора двигаться.

– Надеюсь, что ваш водитель на кухне, Брет.

– Вы покормили его? Очень любезно с вашей стороны, сэр Генри.

– Здесь поблизости негде перекусить. – Сэр Генри дернул за шелковый шнурок, и где-то в недрах дома звякнул колокольчик. – Мы живем тут как в глуши. Закрылся даже магазинчик в деревне. Прямо не знаю, как будем справляться в будущем, – сказал он, впрочем никак не давая понять, что эта проблема его волнует.

– Просто потрясающий старый дом.

– Вы должны приехать сюда летом, – сказал сэр Генри. – Великолепный сад.

– Я был бы рад, – ответил Брет.

– Приезжайте в августе. У нас будет открытый день для местного прихода.

– Очень заманчиво. – Его энтузиазм угас, когда он представил себе, что ГД приглашает его побродить по саду в компании болтливых туристов.

– Вы удите рыбу? – спросил ГД, провожая его до дверей.

– Мне вечно не хватало времени, – сказал Брет. Он услышал за дверями шаги водителя. Через несколько минут их уже могут услышать слуги и будет слишком поздно. – Кто это, сэр? Кто миссис Икс?

Наслаждаясь последними несколькими мгновениями и предвидя удивление Брета, ГД посмотрел на него.

– Лицо, которое вас интересует, – это миссис Сэмсон.

Дверь открылась.

– Машина мистера Ранселера подана, сэр. – Дворецкий сэра Генри увидел изумление на лице Брета и подумал, что появился не вовремя. Гостю стало не по себе. Может, он съел что-то не то или дело в вине. Он было подумал о монтраше: у него еще оставалось несколько закупоренных бутылок.

– Понимаю, – сказал Брет Ранселер, который на деле ничего не понял и был удивлен даже более, чем предполагал сэр Генри. В голове у него лихорадочно крутились различные мысли и выводы из них. Миссис Бернард Сэмсон. Ну и ну. У миссис Сэмсон муж и маленькие дети. Черт побери, почему именно она?

– Спокойной ночи, Брет. Вы только посмотрите на эти звезды… Сегодня ночью будет морозец вместо дождя, который предсказывали эти идиоты с ТВ.

Брет уже был готов сесть в машину. Ему хотелось намекнуть, что неплохо было бы провести еще полчасика в дискуссии на эту тему. Вместо этого он послушно сказал:

– Да, боюсь, что так и будет. Послушайте, сэр, учитывая то, что вы мне сообщили, мы не можем поставить Бернарда Сэмсона на немецкий отдел.

– Вы думаете? Сэмсону единственному удалось выбраться живым в ту ночь, не так ли?

– Да, это верно.

– Какое невезение. Там был другой – Бузби, с кем нам надо было бы поговорить. Да, точно – Сэмсон. Конечно, он не прошел хорошей школы, но у него есть способности, и он заслуживает награды в виде немецкого отдела.

– Завтра мне придется это серьезно обдумать.

– Как скажете, Брет, старина.

– При существущем раскладе это просто немыслимо. С любой точки зрения… немыслимо. Лучше поставить на отдел Крайера.

– Справится ли он?

– С Сэмсоном в роли помощника – да. – Брет сел в машину. Ему пришло в голову, что ГД спланировал ход сегодняшней встречи, зная, что Бернард Сэмсон заслуживает продвижения по службе. Он пригласил Брета на обед, дабы предупредить назначение Сэмсона, что может представить угрозу большой игре: внедрению миссис Сэмсон в «Кремль». Хитрый старый лис.

– Предоставляю решение вам, – сказал ГД.

– Очень хорошо, сэр. Благодарю вас. Спокойной ночи, сэр Генри.

Склонившись к окну машины, ГД сказал:

– Ах да. Относительно того, о чем мы беседовали: ни слова Сайлесу Гонту. С этой минуты лучше, чтобы он не догадывался о вашем участии.

– Имеет ли это смысл, сэр? – сказал Брет, намекая, что ГД опровергает собственную идею.

ГД понял, что у Брета на уме. Он потер переносицу.

– Вы не можете танцевать на двух свадьбах с одной бутылкой вина. Когда-нибудь слышали эту пословицу?

– Нет, сэр.

– Венгерская.

– Да, сэр.

– Или румынская, или хорватская. Из одной из этих чертовых стран, где принято танцевать на свадьбах. Двигайтесь, старина. У вас впереди долгая дорога, а я уже начинаю зябнуть.

Захлопнув дверцу, сэр Генри постучал по крыше машины. Автомобиль снялся с места, и его шины на гравии издали хрустящий звук. Хозяин не вернулся в дом, пока автомобиль не исчез за поворотом длинной дорожки.

Всю дорогу, пока он не оказался в помещении, сэр Генри продолжал потирать ладони. Все прошло как нельзя лучше. Потребовался непростой разговор, пока ему удалось убедить собеседника, но сэр Генри всегда был мастером такого общения. Если кто-то и справится с делом, то только Брет Ранселер. Перспективы были обнадеживающими; таким образом удастся основательно воздействовать на Германскую Демократическую Республику. И то была идея Брета, его дитя. Брет обладал всем набором необходимых качеств: сдержанностью, преданностью, патриотизмом; он способный и сообразительный. Он тут же усек тот факт, что нельзя назначать Сэмсона на немецкий отдел, коль скоро его жена будет числиться в перебежчицах: это будет уже перебором. Да, Брет справится.