Его никто не торопил, но Георгий сам одернул себя: чего он тянет? Решительно взял камень, занес руку над темным провалом и выразительно посмотрел на устроившую ему тест женщину, мол, тебе хорошо видно, что я не боюсь? И наконец разжал пальцы.
Улыбка на ее лице стала шире, выдавая полное удовлетворение, а самому Георгию вдруг стало не по себе. Разжав пальцы, он инстинктивно ждал звука удара или «плюха», но камень словно улетел в небытие.
– Видимо, вода и правда ушла, – сказал он больше себе, чем новой подруге. – Осталось только илистое дно, слишком мягкое. Вот удара и не слышно.
Или камень угодил на останки того несчастного животного, что туда кинули.
– Ты довольна, Аглая?
Он выделил интонацией ее имя, давая понять, что оно кажется ему вымышленным. Ну кого сейчас называют Аглаями? Наверняка это псевдоним для сайта, чтобы настоящее имя не светить.
– Можешь называть меня Таней, – мягко предложила она.
Похоже, тест он прошел.
Глава 1
26 декабря 2016 года
г. Шелково
Лес стоял совершенно голым и казался черно-белым кадром старого кино: никаких красок, только оттенки серого. Над головой темнело ночное небо, лишенное и звезд, и луны, а потому было совершенно непонятно, как удавалось что-то разглядеть. Но картинка перед глазами стояла довольно четкая, вновь навевая мысли о кино, в котором даже темнота снимается при освещении.
Под ногами хрустел снег. Она касалась его босыми ступнями, но совершенно не чувствовала холода. Она вообще не мерзла, хотя брела в одной только длинной ночной сорочке. Мокрой. И волосы тоже были мокрыми: чувствовалось, как вода стекает по плечам и спине.
Куда идет, она не знала, помнила только, что что-то ищет. Или кого-то? Разве можно упомнить такое, если ты давно умерла? Потому и не холодит снег босых стоп: ее тело тоже холодно, как лед.
Впереди между деревьев померещилось что-то темное: чей-то силуэт. Возможно, это тот, кто ей нужен? Был только один способ узнать наверняка: подойти поближе.
С каждым шагом фигура впереди становилось все более четкой: теперь было видно, что это человек в темном балахоне. Он стоял к ней спиной, не шевелясь, голову его покрывал капюшон. Она сделала еще один шаг к нему, но тут же испуганно замерла: незнакомец вдруг пришел в движение и быстро обернулся к ней. Из-под капюшона на нее уставилась безликая тьма.
Смотритель? Или это тот, другой, что когда-то обрек ее на смерть? Она не знала, но очень хотела выяснить, поэтому потянулась рукой к капюшону, желая сдернуть его, взглянуть незнакомцу в лицо.
Но стоило коснуться мягкой ткани и потянуть, как та вдруг обмякла, словно немыслимым образом держалась на пустоте, и рухнула на землю, а из темноты прямо ей в лицо полетели, истошно пища, маленькие летучие мыши.
Она дернулась, пытаясь устраниться, закрыться руками, и проснулась.
Осознав, кто она на самом деле и где находится, Юля заставила себя перевернуться на спину и посмотреть в темный потолок. В последний раз, когда ей настолько реалистично снилась утопленница Настасья, после пробуждения та парила у нее под потолком. Но сейчас в комнате оказалось пусто, а в квартире – не так тихо, как бывает в три часа ночи. На кухне уже бубнил телевизор, а в ванной текла вода: кто-то умывался.
Юля дотянулась до смартфона и посмотрела на время: еще с полчаса можно спать, но она все равно села на постели, потирая глаза, а потом решительно вылезла из-под одеяла. Раздернула шторы и выглянула на улицу. Еще было темно, как ночью, но машины уже вовсю сновали по дорогам: люди торопились на работу. Хватало и пешеходов: те тянулись к автобусным остановкам и просто в разных направлениях – каждый по своим делам.
Спать не хотелось, но и шевелиться тоже. Давненько ей не снились кошмары, да и в реальности все было подозрительно спокойно. Уж целый месяц прошел с тех пор, как ее в последний раз пытались убить, видимо, организм заскучал без приключений.
Юля растерла лицо руками, прогоняя эти мысли. Зажгла настольную лампу, нашла резинку для волос и собрала их на затылке в неаккуратный хвост. Накинув на голые плечи старую застиранную олимпийку, Юля открыла форточку, чтобы запустить в комнату немного свежего воздуха, и вышла навстречу новому дню.
Мама еще завтракала, а Семка пока плескался в ванной. Юля прошла на кухню, поприветствовала маму, чмокнув ее в щеку, и налила себе из чайника целую кружку воды: в последнее время она пыталась приучить себя начинать день с нее. Вода шла тяжело, поэтому, осилив только половину, Юля принялась заново загружать кофеварку. Первый сваренный кофе мама уже допивала: раньше Юля вставала гораздо позже, поэтому та пока не привыкла варить кофе на двоих.
– Ты опять рано? – удивилась мама, глядя на нее поверх чашки. – Не спится?
– Да вот, проснулась и решила позавтракать с вами.
Юля не стала уточнять, что ей приснился кошмар, маме это знание было ни к чему.
Когда кофеварка весело зафыркала, готовя новую порцию утренней бодрости, Семка наконец выполз из ванной, давая Юле возможность занять ее. Проходя мимо, та взъерошила младшему брату волосы, на что он недовольно заворчал, как всегда по утрам демонстративно страдая. Семка одинаково сильно не любил и настолько ранние подъемы, и школу. Зато по выходным обычно сам никому не давал выспаться, требуя завтрак и внимания.
Плеснув в лицо воды, Юля посмотрела на себя в зеркало, особенное внимание уделив меняющему цвет глазу. Тот по-прежнему не болел и не чесался, но теперь был уже, скорее, карим с серыми прожилками, чем наоборот. Причины странной метаморфозы Юле по-прежнему были непонятны. Неделю назад мама все же заставила ее сходить к офтальмологу, но тот предсказуемо ничего не смог сказать: все показатели были в норме. Врач посоветовал ей пройти обследование в специализированной глазной клинике, но для этого нужно было ехать в Москву, а на это требовалось время и, с большой вероятностью, деньги. Юля предпочла ограничиться покупкой цветных линз, сделав оба глаза карими, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Ей даже нравилось. Если вдруг со временем оба глаза станут такими, она не будет возражать.
Но линзы она носила только вне дома, а когда видела себя в зеркале без них, ей порой казалось, что правым глазом на нее смотрит кто-то другой. Кто-то более яркий, смелый и решительный. И это Юле тоже нравилось: хотелось стать именно такой. Может быть, со временем ей удастся превратить внешнее изменение во внутреннее?
Из ванной она вернулась, пританцовывая, хотя никакой музыки не звучало. Достала из пакета два кусочка хлеба и закинула их в тостер, а сама взялась за приготовление яичницы-глазуньи.
Еще не так давно она с трудом просыпалась и никогда не хотела по утрам есть, ограничиваясь на завтрак чашкой кофе и бананом, изредка – съедая пару ложек каши, которые оставлял Семка, но вот уже две с половиной недели стабильно заставляла себя поесть как следует.
– Ты в последнее время такая бодрая, – заметила мама, когда Юля села за стол со своей едой. – В чем твой секрет, поделись? Ты влюбилась?
Юля безразлично пожала плечами, делая вид, что все ее внимание посвящено наливанию в кофе молока и она совсем не замечает пытливый мамин взгляд.
Влюбилась? Да, пожалуй, но влюбленность оказалась безответной и не принесла ей ни радости, ни бодрости. Зато в какой-то степени именно это разочарование запустило цепочку изменений, которых она старалась придерживаться в последнее время.
После несостоявшегося похода на юбилей отца Влада Юля чувствовала себя ужасно. Поначалу ей казалось, что в тот вечер что-то было не сказано или сказано не так. Снова и снова она возвращалась в моменты короткого «романа», если можно так назвать те два дня, в которые ее отношения с соседом вышли за рамки рабочих и дружеских.
Они стояли на пороге чего-то большего, но порог этот так и не переступили, вовремя осознав, что хотят разного. Юля действительно влюбилась в своего нанимателя, а он лишь был не против небольшого романтического приключения.
Юля убедилась в этом, когда пришла к нему на следующий день ради своих обычных обязанностей: небольшой уборки и ревизии холодильника. После автомобильной аварии, в которой Влад потерял зрение, тому требовалась помощь даже в таких простых вещах. В глубине души она надеялась, что эта встреча что-то изменит. Может быть, накануне они просто оба были на взводе из-за случившегося в заброшенном детском лагере? А сегодня, переспав со всеми мыслями, смогут поговорить иначе?
Она ждала от него шага. Какого-то знака, намека, а лучше – откровенного разговора, признания в том, что он не хочет возвращаться к прежним отношениям. Но ничего так и не произошло. Влад поприветствовал ее, как делал раньше, вежливо улыбнулся, высказал пару пожеланий по поводу блюд. Ни слова не сказал про несостоявшуюся поездку на юбилей, никак иначе не показал, что между ними все же что-то изменилось. Ничего. Как будто пару дней назад он не целовал ее посреди ночи и не собирался чаще проводить с ней время.
После короткого равнодушного общения Влад ушел на тренировку – и все. Ничего не чувствуя и почти не соображая, Юля выполнила все обычные обязанности, вернулась домой и… Вот тогда ее накрыло. Дыхание вдруг сбилось, словно кто-то ударил в живот, к глазам подступили слезы, которые никак не получилось сдержать. Она убежала в свою комнату, упала на диван, отвернувшись лицом к стене, и принялась рыдать, изо всех сил себя жалея.
Ну вот что с ней не так? Почему мужчины так ее не любят? Сначала от нее сбежал родной отец. Сбежал и все эти годы предпочитал не вспоминать. Даже когда она выросла и никто больше не требовал от него содержать ее, у него все равно не возникло желания хотя бы просто общаться, хотя бы просто узнать свою дочь…
Потом точно так же ушел папа Боря, мамин второй муж. Пока продолжались его отношения с ее мамой, казалось, что он искренне привязан к Юле, но, когда их брак развалился, он ушел без сожалений. Нет, в отличие от родного отца, он не исчез из их жизни полностью, старался находить время для Семки и всегда интересовался ее делами, когда заходил, но… всегда дежурно, не ожидая честного ответа с подробностями. Юля сомневалась, что может пойти к нему с какой-то своей бедой, а он выслушает и поможет. Она была для него просто… бесплатным приложением к женщине, которую он когда-то любил, сестрой его сына. Вроде и не чужой человек, но и не родной.
Первый и единственный парень, с которым у Юли случились серьезные отношения, тоже оставил ее без колебаний. Серьезными их отношения были только для нее, а для него она была просто удобной подружкой. Как только удобство кончилось, кончилась и его любовь. Ну или то, что Юле нравилось считать любовью.
И вот теперь Влад… Но Влад с самого начала был из другого мира, она знала, что в него нельзя влюбляться, что он здесь не задержится. Или найдет способ снова обрести зрение и вернется в семейный бизнес и свою шикарную жизнь, или выполнит «миссию», в чем бы она ни заключалась, и… все равно вернется в свою шикарную жизнь. Не станет он вечно сидеть в Шелково и не будет крутить серьезный роман с девочкой-соседкой, убирающей ему квартиру и готовящей еду.
Юля рыдала так, как обычно себе не позволяла, с мазохистским упоением ковыряя старые раны и не давая затянуться свежей. До тех пор, пока не почувствовала осторожное прикосновение к волосам.
– Юль, ну ты чего? – протянул не то с испугом, не то с отчаянием младший брат. – Не плачь, Юль. Пойдем лучше в лего поиграем? Хочешь, ты будешь оборонять космический форт?
Она точно знала, что оборонять космический форт – любимая роль Семки в его бесконечной вымышленной космической саге. Это предложение равнялось предложению отдать ей самое дорогое, что есть на свете, лишь бы она перестала плакать. Юля глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и улыбнулась сквозь слезы. Что ж, по крайней мере один мужчина в этой жизни ее действительно любит. Пусть ему и всего восемь.
Вытерев лицо ладонями, она повернулась и крепко обняла брата. Тот обнял ее в ответ, и стало действительно лучше.
С того дня Юля больше не плакала по Владу. Не то чтобы ей не было грустно, она просто себе не позволяла. Старалась меньше с ним пересекаться, выполняя свои обязанности тогда, когда он был на тренировке. Увольняться с позиции помощницы по хозяйству она не планировала: ей нужны были деньги, которые Влад платил. Юля полагала, что со временем острая фаза тоски по несостоявшимся отношениям пройдет, но это случилось даже быстрее, чем она ожидала.
Как ни странно, отчасти этому поспособствовал сам Влад, но в большей степени – его сестра. Примерно через неделю после несостоявшейся поездки на юбилей Юля не смогла открыть дверь в квартиру Влада своим ключом: та оказалась заперта изнутри. Хозяин должен был быть на тренировке, поэтому Юля очень удивилась. Пока она думала, что делать, как лучше поступить, дверь распахнулась, и на пороге показалась Кристина, младшая сестра Влада. В свойственной ей позитивной манере она заманила Юлю в квартиру и объяснила, что решила пожить у брата какое-то время.