Оценить:
 Рейтинг: 0

Девственники в хаки

Год написания книги
2007
<< 1 ... 27 28 29 30 31 32 33 34 35 ... 42 >>
На страницу:
31 из 42
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Просто езжай туда, – прошептал Бригг. – Где-то в середине.

– У тебя есть девчонка? – поинтересовался таксист. – Я знаю одну хорошую девчонку.

Бригг перегнулся вперед.

– Езжай, куда я сказал, Чарли, да побыстрее, – просипел он.

Китаец кивнул, и машина помчалась. Бригг, скорчившись на заднем сиденьи, попытался подавить рыдания. Отчасти ему это удалось, и он сел, прямой и напряженный, как проволока.

– Нет, – прошептал он себе под нос. – Этого не может быть. Этому ублюдку-управляющему вздумалось меня отвадить. Он лжет. С ней все в порядке.

Он заставил себя уверенно улыбнуться, а потом и рассмеялся в голос – настолько нелепой показалась ему вся ситуация.

– Что смешного, Джонни? – спросил водитель.

– Ничего, Чарли, – отозвался Бригг. – Просто меня одурачили. Кое-кто здорово меня провел, только и всего. Я уверен, что все в порядке, только довези меня скорее.

– Мы почти приехали, – сказал китаец и, резко свернув за угол, ударил бампером собаку, которая, ослепленная светом фар, остановилась на дороге. Собака взвыла, а Бригг едва не задохнулся от испуга. Он приложил столько труда, чтобы победить свой страх, и вот теперь из-за какой-то паршивой дворняги приходилось начинать все сначала. Страх вырвался на свободу, и Бригг, чувствуя во всем теле противную дрожь, сжал кулаки и напряг руки и ноги словно связанный человек, силящийся разорвать путы.

– О, ангелы небесные! О, Господь Всемогущий!… – прошептал он непослушными губами, сам страшась своих слов. – Пожалуйста, сделай так, чтобы это было неправдой! Я люблю ее. Она не может умереть, Боже, не может! Если она умерла, я никогда не прощу Тебя!…

Такси остановилось у обочины. Крошечный старик, похожий на маленькую сушеную обезьянку, варил на маленькой жаровне сладкий соус из патоки. Завидев солдата, он протянул ему половник со сладким варевом, приглашая попробовать и купить, но Бригг не слышал и не видел его. Выпрыгнув из такси, он снова побежал, и его не остановил даже обиженный крик водителя, требовавшего законной платы. Выхватив из кармана долларовую банкноту, которой, строго говоря, было недостаточно, Бригг не глядя швырнул ее через плечо. Ветер подхватил радужную бумажку и потащил по мостовой прямо к ногам старого кондитера, который поднял деньги и протянул таксисту, выглядывавшему из окошка, как птенец из гнезда.

А Бригг уже бежал по переулку за домом Люси – по тому самому переулку, где он когда-то искал свои штаны. Ему нужно было преодолеть всего две сотни ярдов, однако к концу этой короткой дистанции Бригг чувствовал себя выжатым досуха. Но вот и угол, а вот и свет вспыхнул в окне. Свет расплывался и плясал перед его глазами, точно пламя костра, и Бригг остановился, чтобы вытереть слезы.

– Благодарю Тебя, Боже!… – прошептал он.

Потом он снова пошел вперед. Разумеется, Люси дома. Ему следовало бы вернуться в клуб и прикончить этого жирного мерзавца-управляющего – ворваться в дверь, ударить раза два или три и выбежать прежде, чем вышибалы успеют опомниться. А можно сделать вот как…

С этими мыслями Бригг приблизился к окну.

– Люси! Люси! – закричал он радостно. – Я здесь!!!

Дремавший на обочине сикх встрепенулся во сне, словно петух, и сел, но, убедившись, что это всего лишь солдат, снова лег и затих. На углу проспекта и переулка появился красный джип военной полиции, но он проехал мимо, не притормозив, а по потолку в комнатке Люси скользнула какая-то тень.

– Маленькая корова! – счастливо вздохнул Бригг. – Снова работает! Нет, определенно нужно что-то сделать, чтобы она это прекратила…

Он уже поставил ногу на лестницу, ведущую к квартире Люси, когда ему вдруг пришло в голову, что сегодня ее гостем мог оказаться Колдстримский гвардеец или голландский кочегар. Это было бы весьма некстати, и Бригг вернулся на улицу, чтобы дважды обойти вокруг дома. Наконец он не выдержал и стал подниматься наверх.

Он шел очень медленно, задерживаясь на каждой ступеньке. Лицо его было обращено к неплотно пригнанной щелястой двери, из которой били тонкие и острые, похожие на шпаги, лучи. Страх за Люси еще не улегся окончательно, и Бригг время от времени ощущал его глухое, грозное шевеление, но теперь он почти не сомневался, что все будет хорошо. Да нет, черт побери, он был в этом просто уверен!

Споткнувшись на середине лестницы Бригг едва не упал, но тут же вскочил и, не раздумывая больше, двумя огромными прыжками преодолел оставшиеся ступеньки и распахнул дверь.

– Прошу прощения, – начал он, – но мне сказали…

Желтокожая старая китаянка, сидевшая на голой кровати, подняла голову и посмотрела на него. В руках она держала черную куклу-уродца, которая когда-то принадлежала Люси, и которую Бригг так хорошо помнил. Когда Бригг без предупреждения ворвался в комнату, старуха как раз рассматривала ее веселую черную мордашку. Теперь узкие черные глаза китаянки, напоминавшие две раскосые дырочки в сыре, уставились на Бригга. Кроме нее в комнате никого не было, как не было никаких следов знакомой Бриггу обстановки. Ничего, за исключением кровати, лампы в абажуре под потолком, да старой черной куклы. На полу в середине комнаты лежала целая куча мусора.

– Люси? – беспомощно спросил Бригг. – Люси?!…

Не сказав ни слова, старуха встала с кровати и, обогнув Бригга, заковыляла вниз по лестнице.

– Люси! – закричал Бригг, протягивая вперед руки. – Люси! Лю-ю-си!! Люю-си-и!!!

Искать не имело смысла, потому что в крошечной квартире негде было спрятаться. Чувствуя, как от страшной слабости у него дрожат и подгибаются ноги, Бригг шагнул к кровати и, рыдая, упал на колени. Слезы душили его, и он все сильнее прижимался лицом к холодным проволочным пружинам, чувствуя, как они врезаются в кожу, отпечатываясь на лбу и щеках.

Значит, Люси взаправду умерла. Умерла от побоев, как и сказал управляющий в клубе. Ее убили солдаты, которым показалось, что она заразила их стыдной болезнью. Его Люси…

Ужас, который таился в душе Бригга подобно сжатой пружине, высвободился и пошел раскручиваться с глухим звоном, отдающимся в голове словно странная музыка.

Наконец он оторвался от проволочной сетки и огляделся по сторонам. Все еще стоя на коленях, Бригг подполз к куче мусора и принялся осторожно разгребать ее руками. Здесь были десятки листочков бумаги, исписанных почерком Люси – крупными, покосившимися печатными буквами.

«Эни-мени – мини-мог… – разбирал Бригг. -…Наш мир чудесный уголок…»

По найденным бумажкам он прочитал все стихотворение от начала до конца. «Наш мир – чудесный уголок, но как его понять?» Он помнил, как записал его для Люси. Помнил даже нелепую строчку, которой закончил стихотворение Таскер.

Он поднялся с колен и вышел.

Так и было: шипы впивались в ладони, и из ран текла кровь.

Потом Бригг задумался: а вдруг Люси действительно была больна?

На северной оконечности острова Сингапур, в том месте, где белый палец дамбы протянулся к Малайскому полуострову, располагались базовые армейские склады боеприпасов и вооружения. Трижды в неделю Бригг отправлялся туда для несения караульной службы и, стоя в секрете среди измятой листвы, скучал под пение горластых лягушек или, устроившись на деревянном ящике, писал Джоан длинные любовные письма, полные выдумок и откровенной лжи.

Во всем была виновата новая директива Генерального штаба, согласно которой местным гарнизонам предписывалось откомандировывать по несколько человек личного состава для охраны армейских складов, расположенных в самом неприветливом и мрачном районе острова. То обстоятельство, что за дамбой начинались джунгли, в которых могли прятаться самые настоящие партизаны, отнюдь не делало караульную службу приятной и простой, и Бригг, уже три недели не получавший денежного содержания, предложил товарищам подменить любого, оценив свои услуги в три сингапурских доллара за каждое дежурство. Он даже договорился с канцелярией подразделения, и замену всегда удавалось произвести без особых проблем.

Однако частые ночные вахты утомляли его. Он бродил по грязным дорожкам вокруг угрюмых складов и, борясь со сном, моргал на не знающую устали луну или подсвистывал ночным птицам. Винтовка чувствительно оттягивала плечо, ботинки хлюпали в жирной черной грязи, и Бригг почти не слышал раздающихся в джунглях тресков, шорохов и сдавленных писков, а если и слышал, то даже вздрагивал не сразу.

«Одно меня радует, – утешал он себя. – Я чист. Я не болен и вернусь в Англию чистым. К ней. К Джоан…»

Из комнаты Люси Бригг прямиком отправился в круглосуточный медицинский центр при госпитале, где солдатам, не способным сдерживать свои природные инстинкты, выдавали специальную пасту и контрацептивы. В госпитале выяснилось, что со своими заботами о здоровье Бригг опоздал примерно на месяц, и «аптечка первой сексуальной помощи» ему не поможет. К счастью, в медпункте постоянно дежурил фельдшер, который осматривал всех, кто был либо слишком беспечен, чтобы носить с собой малый джентльменский набор, либо слишком возбужден, чтобы им воспользоваться. Впрочем, многие молодые солдаты просто-напросто стеснялись на глазах очаровательных китаянок натирать свое боевое оружие специальной пастой или натягивать на него чехлы, изобретенные полковником Кондомом. Подобная процедура действительно могла испортить все удовольствие, поэтому большинство предпочитало посетить медицинский центр после ночи развлечений.

В госпитале у Бригга взяли кровь на анализ и довольно скоро сообщили, что никаких болезней, которыми, по слухам, страдала Люси, и которые привели ее к такому страшному концу, у него не обнаружено. На прощание фельдшер посоветовал Бриггу никогда больше не поступать столь неосмотрительно, и Бригг обещал. Самое интересное, что он намеревался сдержать свое слово.

Итак, в отношении болезней он был чист, но финансовая несостоятельность не давала ему покоя. Каждый день, когда выдавалось недельное содержание, он появлялся в кассе, салютовал, получал причитающиеся ему деньги и сразу же относил их в кабинет полковника, откуда они попадали в фонд помощи старшему гладильщику китайской прачечной со странным именем Фак Ю.

Товарищи по казарме решили скидываться в пользу Бригга каждую получку, но он отказался от их великодушного предложения и только изредка одалживал у Таскера мелкие монетки, чтобы заплатить в лавке за одиннадцатичасовой чай, изредка позволяя себе пиво или – в особенно жаркие дни – мороженое с клубникой, посыпанное тертым шоколадом. До тех пор, пока ему не пришло в голову нести за товарищей караульную службу, Бригга часто можно было видеть в казарме, где он, обливаясь потом, валялся поверх одеяла и хандрил, глядя в потолок или следя за восхождением ранней луны.

С Филиппой он больше не встречался, да никакой Филиппы в Пенглине и не было. Родители неожиданно отправили ее на курсы медсестер в Куала-Лумпур – город, находящийся на континенте в двухстах милях севернее Сингапура. После того как ранним солнечным утром они расстались у трубы водовода, Бригг ни разу ее не видел. В первое время он мечтал получить от нее письмо, но Филиппа так ничего и не написала.

Между тем кое-кто из гарнизонных старожилов отправился домой, и на их место прибыли новобранцы – простодушные, белокожие, ходившие в безразмерной зеленой форме, которая висела на них, точно листья фасоли в жару. Как все в свое время, они сразу стали задавать знакомые до тошноты вопросы о том, далеко ли бандиты, переходят ли они через дамбу, сколько стоит в Сингапуре ночь с женщиной и как уговорить мороженщика открыть кредит. Бригг с гордостью показывал новобранцам свой дембельский календарик, где не зачеркнутыми оставалось всего несколько недель, и молодые рекруты немедленно завели себе такие же; в них, правда, свободных клеток набиралось года на полтора.

Синклер прославился тем, что написал статью о малайских железных дорогах. Статью напечатали в каком-то любительском журнале, и счастливый автор тотчас попал на гауптвахту за нарушение устава, согласно которому он обязан был представить свое сочинение старшине Раскину для цензуры.

Грейви Браунинг проиграл паназиатские армейские соревнования по настольному теннису, уступив в финале австралийскому кочегару-самородку, который всю жизнь только тем и занимался, что оттачивал свое искусство в машинном отделении авианосца. После этого прискорбного случая Браунинг навсегда забросил ракетку и мяч, и больше никогда не брал в руки ни того, ни другого. Отныне все свободные вечера он проводил в ближайшей китайской харчевне, в неограниченном количестве поглощая бифштексы и жареный картофель, и в конце концов переспал с похожей на старую кошку официанткой, которая, насколько было известно в гарнизоне, не давалась никому и ни за что.

Фенвик перестал отмачивать уши в бассейне и уже не стремился к досрочной демобилизации по медицинским показаниям, чего он когда-то добивался, симулируя перемежающийся ревматизм. На ревматизм он по-прежнему жаловался, но по другой причине: эта болезнь давала ему возможность время от времени отправляться для лечения в госпиталь, где Фенвик несчастным образом влюбился в земную женщину – сиделку из Йоркшира – руки которой, по его собственным словам, «двигались легко и напоминали дуновения теплого ветерка». Иными словами, Фенвик начал бояться досрочной отправки домой.

Постоянную службу по охране складов несло подразделение артиллерийско-техническои службы, которое еженощно увеличивалось на полтора десятка человек, прибывавших на усиление из отдаленных гарнизонов. Один из артиллеристов, без сомнения дослужившийся до капрала исключительно благодаря личной инициативе и находчивости, и придумал «лягушачий тотализатор».

<< 1 ... 27 28 29 30 31 32 33 34 35 ... 42 >>
На страницу:
31 из 42