– Приведите ко мне Алину Старкову, и я расскажу все, что вам нужно знать.
Дурашливое выражение разом исчезло с лица Николая.
– Чего ты хочешь от Алины?
– Возможность извиниться. Шанс увидеть, что стало с девочкой, вонзившей нож в мое сердце.
Зоя покачала головой.
– Я не верю ни одному слову, выходящему из твоих лживых уст.
Дарклинг пожал плечами.
– Это взаимно. Но мои условия вам известны.
– А что, если мы не согласимся? – спросила она.
– Тогда Каньон продолжит расти и поглотит весь мир. Наш юный король падет, а я навеки упокоюсь в этой клетке.
Зоя встала.
– Мне все это не нравится. Он что-то задумал. Даже если мы найдем монастырь и семена, что мы станем с ними делать? Нам нужен будет фабрикатор невиданной силы, чтобы вырастить из них лес, как это сделала Елизавета.
Дарклинг улыбнулся.
– Так, значит, ты не освоила все, чему Юрис тебя научил?
Зоя ощутила, как дамба, сдерживающая ее гнев, дает трещину. Она бросилась к Дарклингу, но Николай успел схватить ее за руку и потянул назад.
– Не смей произносить его имя. Попробуешь еще раз, и я вырежу твой язык, а потом сделаю из него брошь.
– Не надо, – попросил Николай тихо, перехватив ее покрепче. – Он не достоин твоего гнева.
Дарклинг смотрел на нее так же, как в те времена, когда она была ученицей, словно в ней было нечто, видимое только ему одному. И это его забавляло.
– Они все умирают, Зоя. Рано или поздно. Все, кого ты любишь.
– Да неужели? – удивился Николай. – Как печально. Успокоилась, Зоя?
Она стряхнула руки Николая.
– Ненадолго.
– Как она бьется, – восхитился Дарклинг, и в голосе его звучало нескрываемое веселье. – Как бабочка, пришпиленная к листу.
– Поэтично, – одобрил Николай. – У тебя что-то в бороде застряло.
К изумлению Зои, Дарклинг поднял руку к своему гладкому подбородку и тут же уронил ее, словно обжегшись. Во взгляде его полыхнуло нечто, весьма похожее на ненависть.
Теперь пришла очередь Николая улыбаться.
– Так я и думал, – заявил король. – Юрий Веденин все еще там, внутри тебя. Поэтому твоя сила к тебе не вернулась?
Дарклинг окинул короля взглядом сузившихся глаз.
– Какой умник.
– Вот почему ты хочешь, чтобы мы вырастили терновый лес и провели новый обряд обисбайи. Тебя ни капли не беспокоит, какой вред наносит Каньон. Ты хочешь избавиться от Юрия и стать хозяином моему демону. Хочешь вернуть себе власть.
– Я сказал вам, чего хочу. Приведите ко мне Алину Старкову. Это мое условие.
– Нет, – отрезала Зоя.
Дарклинг повернулся к ним спиной и посмотрел вниз, на огни раскинувшегося под ними города.
– Тогда я и дальше буду жить слабаком, а вы сможете собственными глазами увидеть гибель мира.
10. Нина
Нина оказалась рядом с Ханной через секунду. Глаза принца были широко распахнуты, тело сотрясали конвульсии, а хилая грудь ходила ходуном. Но хуже всего был звук, исходивший откуда-то из глубины его груди, – тихие, болезненные хрипы. Нина увидела, как Ханна протянула вперед руку, как только упала на колени рядом с ними. Рука легла на грудь принца – словно по своей воле, – и почти в то же мгновение его кашель стал стихать.
– Возьми меня за руку, – прошипела Нина яростно. – Молись. Громко.
Она схватила костлявую руку принца, чтобы из них троих получился круг, и вместе с Ханной начала отрывисто твердить фьерданские молитвы Джелю и его священному источнику.
– Как воды очищают ложе реки, позволь им очистить и меня. Как воды очищают ложе реки, позволь им очистить и меня.
Принц Расмус уставился на них. Его кашель стих, и теперь, когда целительский дар Ханны унял пожар в его легких и освободил дыхательные пути, он жадно хватал воздух. Считаные мгновения спустя королевская стража окружила их, оттолкнув Ханну с Ниной, когда к сыну кинулись король с королевой.
– Нет! – выдохнул Расмус. Голос его был слабым, прерывающимся. Он снова зашелся кашлем. – Верните их. Верните их обеих.
Но вокруг них уже собралась толпа, и Расмуса спешно вынесли через двойные двери позади королевского помоста из залы, переполненной потрясенными, озадаченно перешептывающимися людьми.
Внезапно рядом с Ханной и Ниной появился Брум и начал теснить их в сторону выхода, пока Ильва и Редвин пытались успокоить толпу любопытствующих. Окруженные дрюскелями, они торопливо миновали коридор, а затем извилистые переходы, ведущие к их апартаментам.
– Принц Расмус… – начала Ханна, но Брум взглядом велел ей замолчать.
– Слуги, – объяснил он тихо, пока они шли в комнату, которую Брум использовал как кабинет. Она целиком была отделана темным деревом и светлым камнем, и сквозь покрытые морозным узором окна Нина заметила, что начался снег.
Ильва исчезла, а затем появилась с чашкой теплой воды и двумя мягкими кусками ткани, которые передала Нине и Ханне. Нина даже не осознавала, что кровь Расмуса попала и на нее тоже. Она начисто вытерла лицо и руки.
Затем старательно округлила глаза, заставила губы дрогнуть, но каждая ее частичка была настороже, напряженная, готовая ринуться на защиту Ханны. На Белом острове было кладбище, а значит, и мертвые, которых она могла призвать к себе на службу. Что увидел Брум? Что он узнал?
На лице Ханны застыл ужас. Она использовала свою силу перед всем фьерданским двором, безо всякой задней мысли исцелив принца. У Нины голова кружилась при мысли о риске, на который они пошли, и об их беспечности. И все же, даже негодуя и трясясь от страха, Нина знала, что Ханна не могла поступить иначе. Она не могла смотреть на чужие страдания и ничего не предпринимать. Попытаться все исправить было частью ее природы, а вот Нина могла лишь разрушать. Понял ли кто-нибудь из присутствующих, что она сделала? Понял ли Брум? Он был опытным охотником на ведьм. Здесь, вдали от суетной пышности королевского двора, уловка Нины с молитвой казалась невероятно наивной.
– Что случилось? – спросила Ильва, и в голосе ее слышался отчаянный испуг.
Лицо Брума было мрачным.