Вспомнить и выжить
Первые признаки были едва заметны: повышенная агрессивность, потеря социальных навыков, странная тяга к сырому мясу. Затем появлялись более явные симптомы: скрюченные пальцы, заострившиеся зубы, глаза, горящие нечеловеческим огнем. И, наконец, трансформация завершалась – человек превращался в зомби. Но это были не классические мертвецы, бредущие за мозгами. Это были хищники. Зомби, сохранившие часть человеческой внешности, но с животной жестокостью в глазах.
Они были сильны, быстры и, самое главное, голодны. Голодны до человеческой плоти. Города превратились в кладбища, заполненные воющими и рычащими стаями. Армии, полиция, все попытки сопротивления оказались тщетны. Вирус был слишком заразен, мутация слишком быстрой. Человечество пожирало само себя.
Доктор остановился, чтобы оценить мою реакцию. Примерно на середине рассказа я опустилась на кованую лавку, он сел рядом и продолжал. Давая то, что было необходимо – вспомнить. Но этого не произошло. Вместо этого, внутри меня нарастало что-то гадкое.
Паника.
Страх.
Чувство, что я должна кого-то защитить.
Но кто защитит меня?
Молчание длилось недолго. Он дал мне переварить услышанное минуту и снова продолжил.
– Прошли годы. Зомби выжрали почти все живое. И тогда начался их закат. Голод превратил их в бездумных каннибалов, пожирающих друг друга. Без человеческого мяса вирус слабел, и зомби начали умирать. Медленно, мучительно, превращаясь в гниющие кучи плоти. Сейчас остались лишь редкие стаи, бродящие по опустевшим просторам, – жалкие остатки некогда кошмарной эпидемии. Мир ждет. Ждет, когда природа залечит свои раны и на пепелище старого мира возникнет что-то новое. Или же повторится старое…
– Ничего не помню об этом. Даже о зомби… Они обитают тут?!
Я начала опасливо озираться по сторонам, как будто кто-то готовится наброситься. Ну уж нет. Лучше сдохнуть, что превратиться в подобное и жрать людей.
– Тварям дано название. Мы зовём их Химерами, за их изменчивую природу. Вирус меняет человека, превращая в бездумного, но беспощадного зверя. Поэтому те остатки цивилизации, что сохранились и возвели стены.
Видя в ответ безмолвный шок, доктор заботливо погладил мою голову. И хотел что-то добавить, когда раздался приближающийся топот. Мы обернулись и перед нами оказался парень. Среднего роста, немного в теле, с копной светло-каштановых волос. Он смотрел на нас ярко зелеными глазами и широко улыбался. На вид ему было максимум лет восемнадцать.
– Отлично, что не пришлось долго искать! Карен сказала, что вы с девчонкой вышли во двор. Док, я же просил вас дождаться меня! Я хотел лично ей тут всё показать! Привет! Эй, ты чего так уставилась? – а я действительно уставилась, вспомнив голос.
– Ты Джереми.
– Ага, это я. – Он отсалютовал пальцами и присел слева от меня. Так я оказалась зажата между ними.
– Я помню твой голос. Это ты нашёл меня?
– Да! Ты бы себя видела! Не сказать, что сейчас предел мечтаний, да? – он кивнул на мою губу. – Но поверь, это гораздо лучше, чем то, в каком состоянии ты была.
– Не пугай её, Джереми!
– Ну, а что? Вы сами сначала решили, что это тварь, а не человек. Как её зовут кстати? – было так странно и забавно слушать, что они говорят обо мне, когда я сижу напротив.
– Меня зовут Ривер. Если хочешь, что-то спросить, необязательно делать это через доктора.
– Вау, а ты оказывается можешь говорить нормально! А я-то думал, после этого, – он постучал по своей голове подмигнув. – У тебя в башке кисель.
– Джереми! Прости его, Ривер. Я работаю над его манерами, и работы ещё много. – доктор покачал головой.
– Наверное раньше, до потери памяти, я разводила бродячих псов. Поэтому, с удовольствием помогу вам, доктор. Ну, – я пощёлкала пальцами перед лицом у парня, – какие команды знаешь, щеночек?
Секунда. Взгляд глаза в глаза, и мы оба прыснули со смеху. Не знаю, что именно мне понравилось в этом парне. Но я почувствовала, что могу сидеть с ним вот так, болтать, дерзить, и при этом не чувствовать себя некомфортно.
– Вы уже закончили тут? – Джереми встал и передал что-то доктору.
– Да. Спасибо, что принёс. Думаю, я сейчас отлучусь к Карен. Закончишь экскурсию для Ривер?
– Сочту за честь, – он подмигнул мне и добавил. – Пожалуй, сейчас мы направимся в столовую. Время обеда!
Спустя четверть часа мы уже сидели в довольно большом амбаре. Зал с массивными обеденными столами. Деревянные доски были подозрительно похожими на те, из которых был построен сам амбар. Судя по всему, тут была нехватка мебели, её изготавливали из того, что было под рукой. Освещали длинных столы крупные подвесные светильники. Источников света было не так много, отчего было ощущение полумрака, хоть на улице и стоял день.
Длинная очередь тянулась от входа, до самой раздачи. Также сымпровизированной из непонятных мне материалов. Очередь была внушительная, но мы удивительно быстро её прошли и оказались напротив невысокой женщины, с круглым веснушчатым лицом. Она улыбалась, когда наливала наши порции и заинтересованно разглядывала моё лицо.
– Кто это у нас такой тощий? Джереми, положи её дополнительную порцию хлеба.
– Я Ривер!
После беседы с доктором Кайлером и знакомства с Джереми, я совсем осмелела. Казалось, если я буду сегодня говорить со всеми, кого встречу, то смогу узнать максимум информации.
– Я Эмма, приятно познакомится. Тебя направили на осмотр перед вылазкой?
– Нет, вообще-то… – я попыталась максимально напрячь свою память, и вспомнить что говорил доктор Кайлер.
– Я стажёр доктора Уоррена.
– Хм, ну да. Могла бы догадаться. Старый козёл всегда выбирает себе таких хорошеньких, а? – она подмигнула, моему сопровождающему.
– Эй, парень, не стой, положи ей тех лепёшек! Мне хочется плакать, когда вижу тощие задницы. Без обид, детка.
Мы обменялись ещё парой фраз, прежде чем люди сзади стали возмущаться и пытаться пролезть вне очереди. Найдя место за столом откуда только ушли люди мы решили, что обед пройдёт именно здесь. Боже как же я голодна!
– Про Уоррена, Док сказал?
– Угу, – я жевала и чавкала, как будто не ела год.
Откуда такой голод?
– Умно с его стороны. Уоррен тут нечастый гость, а его подопечные приезжаю ещё реже. Вообще-то, Эмма права на его счёт. Старый козёл мнит себя богом, раз лечит нашу верхушку, и в стажёры берет только смазливых. Наверное, компенсирует что-то другое. – он многозначительно подёргал бровями.
– Так что для тебя, девушка «не знаю, кто я такая», это идеальное алиби. Никто не докопается.
– А если бы и докопались? Кому какое дело?
– До обычной девчонки никакого, а вот девчонка, которая пришла из-за стены, да ещё без единого укуса… Знаешь, этот долбаный вирус хоть и бушевал давненько, но к последствиям люди адаптируются до сих пор.
– Ты про Мор?
– А ты знаешь другие вирусы?
– Ха. Очень смешно!
– Я просто хочу сказать, что дельце странное, понимаешь?
– Нет, не понимаю.
– Окей. Ну… Скажем так. В Аркадии, очень настороженно относятся к чужакам. А ты у нас вообще особенный случай. Так что, пока лучше помалкивать о том, что мы нашли тебя у стены.
Он замолчал и посмотрел мне за спину, проследив за ним взглядом, я увидела компанию молодых людей. Четверо парней и две девчонки глазели на нас. Возраст – что-то среднее, между мной и Джереми. Я бы сказала лет двадцать-двадцать два. Кто-то смотрел с недоверием, кто-то с интересом. Даже когда они увидели, что привлекли внимание, то продолжали пялиться.
Какого чёрта? На что вылупились?
Блондинка с волосами до плеч, глядя на меня, что-то сказала рядом сидящему парню на ухо. После чего он провёл взглядом по моему телу. Блондинка хихикнула и послала воздушный поцелуй. Решив не продолжать этот цирк, я первая отвела взгляд от дурацкой компании. И продолжила диалог с Джереми, как ни в чём не бывало.
– Я не понимаю… Доктор рассказал про вирус и про то, что происходит вне приделов стен, таких сообществ. Но как я там оказалась?
– Вот об этом я и говорю. – он кивнул мне в лицо.
– Даже если вскроется, что ты на самом деле пришла снаружи. Молчи о том, что ничего не помнишь. Возможно, со временем твоя память вернётся. У нас в обществе есть много личностей, которых может это заинтересовать.
– Да поняла я. – рука сама потянулась к его волосам, чтобы потрепать.
– Ну, а ты что? Давно тут живёшь?
– Живу в Аркадии всю жизнь. В этом году исполнилось восемнадцать, и я записался в ряды добровольцев в госпиталь к Доку.
– Очень мило.
– Милее чем твоё личико, это точно. – пока он хихикал над своей шуткой и черпал из тарелки, я взяла тонкий, испачканный нож с подноса, который не убрал предыдущий посетитель. Недолго думая, спрятала его в рукав кофты. Хорошо, что она старая и растянутая.
Прекрасно. Спасибо тебе, невоспитанный засранец. Большое спасибо.
Дальше, мы сидели и ели свой обед. Я продолжала сыпать вопросами, пока Джереми отвечал. В перерывах бросая на меня взгляды, то весёлые, то удивлённые. Меня больше всего волновала структура жизни в этом странном месте. Аркадия. Не знаю, слышала я раньше это название или нет, но абсолютно всё, что он говорил вызывало во мне интерес. Может я жила тут и раньше. По какой-то причине оказалась за стенами, получила травму, а теперь не в состоянии вспомнить своё имя без подсказки. В этой версии был смысл. Но внутри все говорило о том, что я тут впервые.
После обеда Джереми проводил меня назад в палату. Выяснилось, что на втором этаже оставляли только с серьёзными ранами, именно поэтому сейчас там было настолько пусто. «Сезон только начался» – так сказал доктор Кайлер, и ещё он упоминал, что через две недели тут будет всё забито людьми.
Очень надеюсь, что свалю от сюда раньше.
Конечно, отвечать ему подобное я не стала. И так понятно, что благодаря ему и Джереми я вообще выжила. Глупо будет настраивать их против себя. Да и если признаться, к обоим вначале я испытывала чувство раздражения, которое позже сменилось на что-то другое. Я бы назвала их союзники. Союзники в моей личной борьбе, с собственной памятью. С этими мыслями я провалилась в сон.
Глава 4
Мне снился лес. Его природные звуки, были музыкой для ушей. Во сне день сменялся ночью, я, то брела бесцельно, наслаждаясь свободой, которую дарил свежий ветер, то чувствовала, как убегаю от кого-то спасаясь. Сердце колотилось, я бежала и бежала, боясь обернуться. Казалось, если обернуть, хищник бросится в лицо. Я продолжала бежать, когда передо мной появился обрыв, добежав до края я резко обернулась и увидела два красных глаза, они горели как лазеры и приближались. Сделав шаг вниз, я проснулась.
– Эй! Ты меня слышишь?!
Я слышала, что кто-то мне что-то говорит, но не могла прийти в себя. Запутавшись в простыне, я дергалась и извивалась. Это продолжалось пока я не почувствовала удар. Только тогда мои глаза распахнулись.
– Ты что творишь? – я приложила руку к пульсирующей щеке.
– Я что творю? Ты тут орала как сумасшедшая! Что мне было делать?
Передо мной стояла среднего роста рыжеволосая девчонка, в такой же одежде, которую, вчера выдали мне. С выражением шока на лице, она продолжала вопить и размахивать руками.
– Ты выбила поднос у меня из рук!
Проследив за её взглядом и увидела, где на полу валяется перевернутая тарелка с кашей. Уже утро. Я что, проспала так долго?
– Прости. Я тебе помогу.
Я встала, и мы вместе стали убирать последствия моего кошмара. После того, как она принесла другую порцию, девчонка выжидающе облокотилась о стену.
– И часто у тебя так?
– Кошмары?
– Угу. Было жутко, правда.
Вначале, я хотела ответить, что не знаю. Не знаю, потому что не помню, бывают у меня кошмары или нет. Но потом вспомнила, что доктор велел держать рот на замке, да и вообще у меня уже была готовая легенда.
– Нет. Снилась какая-то хрень. С кем не бывает, да? – она улыбнулась от чего на щеках появились ямочки.
– Это точно. Я – Майли. Приятно познакомиться! – мы обменялись рукопожатиями.
– Ривер. Взаимно.
– Доктор Кайлер, говорил, что ты стажёр Уоррена. Он и попросил меня утром за тобой присмотреть. Сказал, что с тобой случился несчастный случай на вылазке. Тебя уже берут с собой? Это круто.
– Да, все так.
– А что с.… – она кивнула на губу.
– Это и есть несчастный случай. Упала в овраг лицом вниз. Ничего страшного, если не считать пары ссадин.
– Если ты так считаешь. – она села рядом на кровать.
– А я, один из стажеров доктора Кайлера! Боже, так сказала, будто нас куча. Нас всего четверо. Я, Джереми и сестры.
– Сестры?
– Ага. – она хихикнула и продолжила.
– На самом деле, они не в прямом смысле сестры, просто подружки. Джереми зовёт их «сестры по разуму», якобы у них один мозг на двоих. Они редко тут бывают, только если нужны дополнительные руки, в основном доктору помогаем только мы с ним.
– Вчера я видела какую-то женщину в возрасте?
– Это Карен. Ее муж несколько лет назад тут проходил лечение, после чего его не стало. Доктор тогда, сделал все, чтобы он прожил как можно больше. Сейчас Карен проходит сюда, чтобы помогать.
– Ясно. – доев кашу, я продолжала разглядывать рыжеволосую.
– Ты меня напугала. У моей бабушки бывают приступы эпилепсии во сне. Выглядит очень похоже, между прочим!
– Ты меня сейчас сравнила с бабушкой? – я как могла, пыталась разрядить обстановку.
– Нет. Просто если подобное повториться, мой тебе совет – обратись с этим к доктору.
– Окей. А это что? – я показала на сложенные вещи в её руках.
– Точно! Совсем забыла! Держи. – комплект был подозрительно похожим на то, что мне выдали вчера, только казался более новым.
– Пока ты здесь, можешь носить сменную форму, а когда отправишься домой, я постираю твои вещи. Кстати, где они?
– Кто?
– Вещи, в которых тебя привезли.
Оу. А это я не продумала. Если вспомнить, в каком состоянии было то тряпье, в котором я пришла в себя, их скорее всего сожгли. Я бы так и поступила.
– Вышла путаница и я их выбросила.
– Выбросила? – Майли посмотрела на меня как на дуру.
– Ну да. Не обращай внимания, со мной такие странности часто бывают.
– Ладно. – протянула она, встав с койки и направившись к двери с пустым подносом.
– Кажется, у нас один размер, можешь одолжить что-то, когда меня выпишут?
– Без проблем. Когда я спросила у доктора, как долго ты у нас проваляешься, он ответил, что завтра ты скорее всего освободишь палату. Поэтому вечером занесу тебе пару шмоток.
– Спасибо.
Майли ушла и оставила меня один на один с этой информацией. Чёрт, кажется моментов, которые я не продумала, становится всё больше и больше. Если уйду отсюда, куда мне идти? За стену? Наружу? Думай, Ривер, думай! Если доктор говорит персоналу, что палату освободят и я выйду из госпиталя, то это действительно так. Может он надеется, что к этому моменту я вспомню, где находится мой дом? А что, если мой внутренний голос прав, и я вообще не жила до этого в Аркадии? В таком случае – я в дерьме. Может, попросить его пожить тут, пока память не восстановится? Нет, уже скоро тут всё будет заполнено солдатами. И если, они такие же, которых я вчера видела на территории, то лучше мне смыться отсюда как можно раньше. Не думаю, что здесь царит беззаконие, и с женщиной могут средь бела дня что-то сделать… Проверять, так ли это – не хочется, пока ещё я слишком мало знаю об этом городе.
Пол дня я провела в одиночестве. Днём в палату заглянул Джереми и принёс обед. Отказавшись разделить его со мной, он болтал о паре людей, которых ночью привезли из-за стены. Я ела и слушала каждое его слово очень внимательно. Мысль, что завтра возможно меня могут выставить за стену, не покидала голову.
– Расслабься! Такое тут в порядке вещей. Ты бы видела, как мы с Майли, в прошлом месяце зашивали рану неживую. Отряд парней двинулся к югу от стены и наткнулся на Химеру. Прежде, чем тварь подстрелили, их хорошенько помотало. У этих уродцев есть когти! Никогда вблизи не видел, но говорят, что похоже на медвежьи! – он с азартом продолжал и продолжал рассказ, о том случае.
– Я держал бедняге ногу, а Майли зашивала. Ты бы слышала его вопли! Хорошо, что это когти, а не укус! В таком случае… – он провёл большим пальцем по шее.
– Это мерзко.
– Да! Чудо, что на дежурство оставили нас обоих. Док, как знал. Сегодня она тоже останется на ночь. Должен вернуться отряд, который потерял троих солдат. А ты вечером лучше не высовывайся!
– Вы по одиночке дежурите?
– Ага. Ты, кстати, её уже видела? – он отломил половину булочки, которую принёс вместе с обедом, и стал жевать.
– Да. Она зашла в палату утром, как раз, когда мне снилось какое-то дерьмо. – от услышанного он перестал чавкать.
– Надеюсь, ты не сказала ей, как именно тут оказалась.
– Нет. Вы с доктором были правы. Легенда, про невезучую, попадающую в передряги, стажёрку доктора Уоррена, прекрасно работает на всех! Кто бы он не был.
Одновременно улыбнувшись, мы дали друг другу пять. Ещё какое-то время мы просидели вместе, он ещё немного рассказал про госпиталь и как именно тут оказался. Оказалось, что Джереми был сиротой, до совершеннолетия он жил в специальном месте, под названием «Интернет № 7». И упомянул, что тут практически у всего названия, словно стирающие индивидуальность. Сложно было с ним не согласиться, глядя на то, в чём были одеты люди, которых я вчера видела.
– Расскажи о Море.
Не знаю, как один вопрос заставил улетучиться всё хорошее настроение, которое было до. Джереми встал, забрав тарелку у меня из рук, он поставил её на прикроватную тумбу.
– Пойдём. Хочу тебе кое-то показать.
Мы вышли из здания, немного прошли к северу от центральных ворот на территории, когда очутились напротив одноэтажной постройки. На ней, покрашенными в красный, досками было выложено слово «Карантин». Зайдя внутрь, я ахнула. Джереми обернулся и многозначительно посмотрел мне в лицо.
– Сюда мы помещаем тех, кто точно заражён…. Веди себя спокойно и не пугай этих людей, от резких звуков у некоторых может начаться приступ. – сам он тоже говорил тихо.
Свет в помещении был тусклым, с неприятным лимонным оттенком. Воздух, пропущенный через старые фильтры, отдавал хлоркой и застоялым потом.
Я остановилась у облезлой кушетки, наблюдая, как Джереми возится с капельницей. Его пальцы, обтянутые тонкими латексными перчатками, двигались уверенно, несмотря на легкую дрожь. За тонкой перегородкой кто-то надрывно кашлял – тяжелым, клокочущим звуком.
– Пятый за последнюю неделю, – не оборачиваясь, бросил он, кивнув в сторону коридора, где только что провезли каталку с накрытым телом. – Вирус уже не пугает так, как в первые годы. Смерть стала просто статистикой в журнале дежурств.
Обхватив себя руками за плечи, я стараюсь подавить внутренний ужас, как могу.
– Мы привыкли к нему, Ривер. Знаем, как он выглядит под микроскопом, знаем, через сколько минут наступает паралич легких и начинается лихорадка. Почему же мне до сих пор кажется, что мы проигрываем?
Последний вопрос он задал не мне, а скорее самому себе. Та, затаённая боль, с которой он это произнёс сделала его в моих глазах гораздо старше.
Джереми наконец повернулся. На его лице появилась горькая усмешка. Он облокотился на штатив капельницы и посмотрел на ряды коек, заполненных накрытыми телами. Кто-то спал, кто-то задыхался от кашля, не обратив внимания, что мы стоим рядом, кто-то и вовсе почти не дышал…
Боже. Куда я попала?
– Вчера ты сказал, что общество адаптировалось, это правда?
– Привыкнуть – не значит победить, – тихо сказал он. – Да, человечество свыклось с тем, что воздух в определенных землях ядовит, и что каждый выход за стену, может стать последним. Мы встроили этот страх в свой быт. Но посмотри на них.
Он обвел рукой палату.
– Вирус мутирует, меняет правила игры. И мы… мы до сих пор адаптируемся. Каждую секунду. Мы перестраиваем свою жизнь, свои чувства, свою мораль, чтобы просто не сдохнуть. Мы не живем, мы бесконечно подстраиваемся под форму гроба, который нам приготовила природа.
Он отвернулся к капельнице, и я заметила, как напряжены плечи парня.
– Моих родителей убил Мор. Они не пережили и первые сутки после укуса Химеры, лихорадка расплавила им мозги. Они не дошли и до следующей стадии обращения. – у него вырвался болезненный смешок. – Гены обоих родителей были слишком слабы, чтобы вынести вирус. К счастью, для них самих.
Мне хотелось его обнять. Прижать, утешить, разделить его боль. Сказать: «Ты жив и это главное. Родители гордились бы тобой!», но ужас не давал сказать слова. Я подумала, а была ли у меня семья? Может и они тоже умерли от заражения?
– Здесь каждый хочет выжить, и эта адаптация – самая болезненная часть процесса. Мы меняемся быстрее, чем успеваем осознать, кем стали.
Спустя примерно час после того, как он закончил с больными, мы вернулись в мою палату в другом корпусе госпиталя. Снова вернулся тот Джереми, который шутил про зомби и приносил мне поесть. Он проводил меня, но после того, как я отказалась выйти и снова пройтись по территории, ушёл, жалуясь, что первый раз встречает зануду, которая потеряла память.
Несмотря на то, что увиденное, было приятно с ним общаться. Парень веселил и отвлекал от мыслей о том, куда мне направиться после госпиталя. Я не решилась поговорить об этом с ним. Вдруг они с доктором задумали что-то плохое. Да, они обхаживают меня, но кто сказал, что это будет продолжаться и дальше… Возможно им что-то надо. Ещё и эти твари – Химеры. Было действительно странно, что женщина, без оружия оказалась без их внимания… Может они и меня хотят поместить, в то ужасное место. Очевидно, вопрос почему я жива, волновал их.
Снова думать почему выжила, не было сил. Я заперлась ключом, который с целью дополнительной безопасности вечером, оставил Джереми. Еще некоторое время побродив по комнате, решила прилечь. Выход из палаты, сегодня точно не входил в планы. Взбив подушку, я заметила то, что оставила там вчера: грязный нож из столовой и ржавый кулон. Спрятав снова назад свои сокровища, пока никто не видит, я легла сверху.
Не хочу, чтобы меня вдобавок считали сумасшедшей, но лучше пусть всё будет рядом. Кулон можно было бы снова надеть, но я не решалась это делать. Внутри было инстинктивное желание его спрятать от чужих глаз. Даже то, что доктор Кайлер его трогал, казалось интимным. Этот дурацкий кулон помог вспомнить имя, и я испытывала чувство благодарности к неодушевлённому предмету… Или к тому, кто его мне дал.
Пролежав пол часа смотря в потолок, я вдруг поняла, что чувствую себя отлично. Губа практически зажила, порез на ноге не беспокоил. Смотря на свежий бинт, поняла, что его скорее всего сменили, когда я спала. При мысли, что кто-то, трогал меня пока я была в отключке – тело покрылось мурашками. Надеюсь, это была Майли!
Проведя рукой по затылку, наткнулась на тот же широкий пластырь. Не уверена, что голова полностью восстановилась. Но она хотя бы не болит. Это хорошо. С этой мыслью я провалилась в сон.
Спустя по меньшей мере пару часов, я поняла – что-то не так! Сон – чуткий, тревожный, больше похожий на забытье – оборвался внезапно.
Сначала я почувствовала движение воздуха у лица, а затем – едва уловимое, почти невесомое прикосновение. Чьи-то пальцы коснулись лба, медленно и осторожно убирая с лица спутавшуюся прядь волос… Это движение было почти нежным, но почему-то именно это пугало больше всего.