Вспомнить и выжить

Глава 6

Следующие дни я провела в одиночестве, если не считать вечно наблюдающих камер в доме… Руки так и чесались вырвать с корнем эти штуковины. Но, предполагаю, это бы навлекло проблемы на доктора Кайлера, а именно – лишнее внимание. Ещё по истории с моим появлением у стен Аркадии, стало понятно – он не очень-то любит лишнее внимание. Буду хорошей девочкой и не стану его злить.

В доме практически не было запасов еды, и только этот факт мог заставит меня выйти на улицу. Но, к счастью, Джереми, в последнюю нашу встречу решил проблему.

– Не парься, я позабочусь об этом. – Сказал он мне после того, как я пожаловалась на отсутствие еды в доме.

– Мы сможем купить её?

– Купить?

– Ну, да! Купить, деньги, кэш?

– Кэш? – он посмотрел на меня как на идиотку и засмеялся.

– Только не говори, что здесь нет местной валюты! Жители ходят на работу, а значит, им что-то платят? – Он продолжал смотреть, словно у меня выросла вторая голова.

– Ну… вообще ты права. У нас есть работы, на которых платят деньгами. Валюта такая же, что и была на этой земле до Мора – доллары. Но, суть в том, что таких работ не много, и они….

– Что?

– Они или очень тяжелые, или очень опасные, или такие, на которых никто не хочет работать. В основном в нашем обществе процветает идея «замещения и взаимовыгодных отношений». Например, то, что я с восемнадцати лет служу в кадетском корпусе стажёров в госпитале, даёт мне право бесплатно жить в хорошем доме, и этот же факт обеспечивает меня всем необходимым: продукты питания, одежда, лекарства. Если бы мне понадобилось что-то, не из этого списка, то правительство Аркадии, расценило бы это как перевод ресурса. А значит, на свои прихоти я должен бы был заработать сам, на другой… более тяжелой работе. Пока, я этой возможностью не пользовался. Мне нравится мысль, что своей работой в госпитале я приношу пользу нашему обществу! Во всяком случае, так нам говорят.

– Ого… Похоже на пропаганду! Кому-то нехило промыли мозги.

– Неужели ты ничего не помнишь из этого?!

– Хотелось бы, но нет. Слушая тебя, многие вещи кажутся настолько абсурдными, как будто действительно слышу их впервые.

– Может, ты и не жила тут никогда… В любом случае, я рад быть твоим другом-проводником в новом месте.

После разговора мы зашли с ним в одну забегаловку, как я поняла, там обслуживали людей по определённым спискам. После того, как Джереми назвал свою фамилию ему отдали два пакета, доверху набитыми пластиковыми контейнерами с порциями еды. Один из них он отдал мне, не став слушать, как мне неловко его объедать.

Сейчас, доев последний контейнер с ароматной картошкой в масле, я решила посмотреть на проекторе один из многих документальных фильмов о вирусе, которые оставил доктор. В пустой гостиной было так тихо, что слышалось лишь гудение системы вентиляции. Я коснулась сенсорной панели на стене, и противоположная бетонная поверхность ожила. Свет в комнате автоматически погас, погрузив всё в густую синеватую тень.

На стене вспыхнул заголовок, датированный началом 2045 года: «Проект «Мор»: Хроника коллапса. Только для служебного пользования».

Я удивилась названию, потому что всё, что смотрела ранее, было чопорным и штампованным кино, для масс. Очевидно, этот экземпляр затерялся у доктора в общих файлах. Это осознание сделало ситуацию, интересной. Очень интересной.

Экран заполнили зернистые кадры с нательных камер военных медиков. Сначала это выглядело как обычная паника в госпитале, но затем камера дернулась и зафиксировала это.

В центре кадра на каталке билось существо, которое лишь отдаленно напоминало человека. Его кожа лопалась, обнажая розовое мясо. Пальцы удлинялись, срастаясь в острые, костяные лезвия – когти. Оно билось в конвульсии, злобно скалясь, обнажая длинные клыки. Глаза были широко раскрыты и налиты кровью.

– Вирус «Мор» не просто убивает носителя, – раздался за кадром бесстрастный голос диктора. – Он переписывает генетический код за считанные часы, используя человеческое тело как строительный материал для новой, более агрессивной формы жизни.

Кадр сменился. Теперь это была съемка с дрона над одним из мегаполисов прошлого мира. Улицы были забиты существами. Они не были медлительными ожившими мертвецами из старых фильмов. Эти «химеры» двигались с пугающей, ломаной грацией хищников. Огромные, с неестественно раздутыми грудными клетками и слепыми белесыми глазами, они облепляли стены зданий, создавая живые ковры из плоти и костей.

Непроизвольно сжав кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, я сидела и покрывалась холодным потом. На экране показали крупный план: лицо молодой женщины, чужие руки держали её рот широко раскрытым, поверх её зубов прорастали длинные клыки. В её глазах еще светился остаток человеческого ужаса, прежде чем зрачок лопнул, превращаясь в вертикальную щель.

– Смертность от вируса составляет 99,8%, – продолжал голос. – Оставшиеся 0,2% подвергаются мутации, становясь Химерами, если тело вынесет всё стадии деформации. Сознание стирается полностью. Остается только инстинкт расширения популяции, и голод, разумеется.

На последних минутах фильма показали карту мира, где красные пятна заражения пожирали целые континенты. Карта замерла на определённом моменте – дата, когда официальное вещание прекратилось навсегда.

Проектор мигнул и выключился. Комната снова погрузилась в стерильный, мертвый покой. Я смотрела на пустую стену, и казалось, что в этой безупречной тишине слышен скрежет когтей по бетону. В миг всё стало так ясно, как если бы я действительно всю жизнь прожила здесь. Мор, когда-то уничтожил старый мир, а эти твари, Химеры, загнали остатки людей за эти стены.

В Аркадии, конечно, существовало классовое неравенство. Не в одном фильме, я не нашла чёткого объяснения этому явлению, но для себя разделила общество на три класса. Высшая каста -элита, которая руководила и принимала решения отвечающая за ресурсы, беря на себя роль «спасителей» для простого народа. Рабочие – люди, живущие в трущобах, не в состоянии увидеть какой пропагандой их кормит элита. И те, кто были связаны с Серой зоной. Военные и медики. Стоя на страже, перед вирусом и тварями, ограждая от этого людей, они очень ценились в Аркадии. По численности они были в меньшинстве, но то, кто был в их рядах, и какую пользу они приносили обществу, делало эту часть населения неприкасаемой. Каждый, из молодых людей, вне зависимости от рода и положения, мечтал попасть в кадетский корпус медиков или быть отобранным для военных миссий, проходящих за стенами.

Что ж, думаю, чертовски повезло, что обнаружили меня именно доктор Кайлер и его стажёр. Если бы это был солдат одного из военных отрядов, даже думать не хочу, чтобы произошло. Факт оставался фактом, чтобы не сотворил один из представителей этой группы людей, ему бы это точно сошло с рук….

Решив отвлечься, я подошла к зеркалу в ванной и стала разглядывать девушку, с которой знакома совсем недавно. Незнакомка смотрела на меня подозрительным взглядом больших глаз. Они были глубокого каре-зеленого цвета и казались слишком огромными на похудевшем лице. В них застыл странный коктейль из застарелого ужаса и новорожденной ярости. Зеленые искры в радужке вспыхивали, когда на них падал свет.

В ванне было яркое освещение и сейчас я смогла увидеть то, что не замечала раньше. Чуть ниже левой скулы темнела небольшая аккуратная родинка. Можно было бы даже посчитать её украшением… или меткой.

Скользнув взглядом ниже, я стала разглядывать пугающе худое тело – ключицы остро выступали, а талия была болезненно тонкой. Но это не была худоба немощного человека. Под кожей перекатывались сухие, натренированные мышцы. Спортивная закалка прошлого, которая совершенно точно у меня была, смешалась с моим нынешним разбитым внутренним состоянием.

В груди теснились смешанные чувства. С одной стороны – ледяное отчуждение. Я видела в зеркале бойца, созданного для того, чтобы пережить этот ад. С другой – робкую, почти болезненную нежность, к той девушке из прошлого, которую никогда не знала. В глазах стало влажно. Коснувшись пальцами зеркала, перекрываю свое отражение.

– Ты всё еще здесь, – шепчу я, и каре-зеленые глаза отвечают тяжелым, понимающим блеском.

Ближе к вечеру я сидела на против большого окна и наблюдала за закатом. Прежде чем солнце зашло за горизонт, я схватила рацию и нажала кнопку. Прибор издал уже знакомое шипение. Дело сделано, сейчас главное не струсить!

– Ривер? – из рации раздался уже знакомый, взволнованный голос.

– Доктор… кхм… доктор Кайлер, это я.

– Да, то есть нет, мне нужно с вами поговорить.

– Слушаю!

В его голосе звучало предвкушение. Скорее всего доктор подумал, что я что-то вспомнила, все сразу стало понятно.

Он не переживает за меня. Он надеется, что я что-то наконец вспомню, и утолю его профессиональный интерес.

– Я хотела вам что-то сказать, но, прежде чем сделаю это, ответьте, пожалуйста, на вопрос.

– Ривер, с тобой все в порядке? Ты меня беспокоишь.

– Со мной все в порядке, можете не переживать! – выпалила я.

– Уже несколько дней, я нахожусь одна и у меня было время обдумать то, что со мной произошло. Доктор, пожалуйста, ответьте, почему вам так важно было изолировать меня?

– Это вздор!

– В госпитале вы поместили меня в отдельную палату, придумали легенду о моем нахождении там, если у кого-то появляться вопросы. Потом вы перевозите меня в этот чудной дом с камерами! Продолжать?!

Моя речь звучит гораздо более грубо, чем я того хочу, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужны ответы прежде, чем будут приняты решения, от которых зависит моё дальнейшее пребывание тут.

– Хорошо. Я понимаю, твои переживания. Действительно, я был бы за то, чтобы ты держалась дальше от тех, кто может навредить. Мы не можем отрицать, что ситуация с потерей памяти, ставит тебя в уязвимое положение.

Я молчу, продолжая слушать. Понятия, не имею к чему этот разговор приведёт, но он мне необходим.

– Сейчас, как ты уже могла сама заметить, я вовсе не ограничиваю твои перемещения. Единственное что прошу, пока не распространяется о том, что не помнишь, как выжила за стенами.

– Чего вы боитесь, доктор?

– Ты все ещё не доверяешь? Сейчас, после того как мы тебя спасли и залечили раны? – вопросом на вопрос ответил он.

– Доверяю. Вы и Джереми были рядом сколько я себя помню!

Я инстинктивно попыталась снизить градус разговора тупой шуткой.

– О чем ты хотела поговорить?

Судя по всему, доктор так же хотел вывести наш разговор в другое направление. Пусть так, в данный момент меня устраивает то, что я услышала. Меня не будут держать в взаперти и ограничивать перемещение.

– Я подумала и приняла решение, касающиеся моего дальнейшего пребывания в Аркадии.

– Какое решение?

– Хочу стать вашим стажеров в госпитале, вступать в корпус кадетов – медиков.

– Чем вызвано это решение?

– Мне скучно. – я едва услышала его возгласов изумлённого возмущения, когда резко перебила.

– Шучу! Шучу! Это была просто шутка!

– Довольно неудачная шутка, Ривер!

– Простите, не могла удержаться! – хихикнув, я продолжила. – Но на счёт того, чтобы стать вашим стажером – это абсолютно серьёзно! Если вы с Джереми единственные, кто знает о моей странной ситуации, я хочу находится рядом с вами…

– Ты же видела зону – Карантин. Уверена, что готова к этому? Даже Джереми и Майли не всегда выдерживают, все что могут там увидеть.

– Я готова! Хочу стать полезной этому обществу.

Не уверена, что именно повлияло на доктора, мои откровения до, или то, что последняя сказанная мной фраза буквально звучала как самая распространённая в Аркадии пропаганда, но он не стал проявлять сопротивление, к которому я готовилась с самого начала нашего разговора.

– Хорошо. Завтра я заеду за тобой, и мы вместе отправимся туда. Представим тебя всем официально. После последнего неприятного сюрприза с отрядом из-за стены, сейчас на территории госпиталя многолюдно. Я вызвал весь штат для помощи больным и раненым.

– Отлично! Спасибо, доктор Кайлер! Вы можете на меня положиться!

– Надеюсь, ты не передумаешь, раньше конца недели! Спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной ночи. До завтра!

На следующий день доктор заехал за мной и мы отправились в Серую зону. Территория, где находился госпиталь, выглядела не такой мрачной, какой мне запомнилась. Когда я уезжала людей было меньше, определенно меньше…. Сейчас солдаты, преимущественно мужчины, разных возрастов просто заполонили тут всё. Кто-то нуждался в помощи и ждал свою очередь, кто-то уточнял информацию для осмотра на огромном стенде у ворот. Женщин, тоже было достаточно. Все были в отличной физической форме, а в росте они почти не уступали мужчинам. У меня появилась мысль, что среди женщин в войска отбирают по определенным параметрам. Глядя на свои тонкие руки, понятно, что я под эти параметры не подойду. Что ж, я сюда явилась вовсе не за этим. Так что плевать!

Как только мы с доктором вышли из машины и зашли в ворота, он принялся повторять то, о чём мы договорились, пока ехали.

– Ривер, не забудь, для всех раньше ты была подопечной у доктора Уоррена. Сейчас ему не нужны стажёры в таком количестве, поэтому тебя перевели ко мне.

– Помню.

– Если тебя будут спрашивать о личной жизни – ты жила с семьёй в трущобах, в самой отчуждённой зоне этого места. Твои родители были заражены, после чего погибли. На фоне посттравматического расстройства ты несколько лет провела в одиночестве, отчего отвыкла от принципов жизни в обществе Аркадии.

– Вы считаете, кто-то в это поверит?

– Надеюсь! Не думаю, что будет много тех, кто будет искать в твоих словах подвох. Того, что я позволил тебе стать своим ассистентом, будет играть тебе на руку.

Мы заходим в ещё закрытую обеденную зону и я сразу замечаю знакомые лица. Ничего не могу с собой поделать, начинаю радостно смеяться, когда вижу, что ко мне бежит Майли!

– Привет красотка! Неужели ты теперь с нами???

– Привет! Да!

– Я очень этому рада, – она обнимает меня, и я чувствую исходящий от неё свежий запах лекарственных настроек и сладковатых цветов. – Очень!

Мы стоим и обнимаемся как лучшие подруги! Боже мой, откуда эта дурацкая сентиментальность? Но, как я могу не ответить на её искреннюю радость?

– Воу! Какие люди! Привет – привет! – слышу знакомый мальчишеский голос.

Джереми и Эмма, которые в этот момент раскладывали подносы и приборы, увидев нас бросили своё занятие и с широкими улыбками подошли, ожидая своей очереди.

– Неужели эти сосунки, заглядывающие в рот Уоррену, наконец поняли, что есть начальники и получше? – повариха подошла ближе и ущипнула меня за щеку.

– Перестань, Эмма! Ривер с нами лишь потому, что у доктора Уоррена сейчас небольшой перерыв в деятельности. – он многозначительно посмотрел на меня. – Поэтому, она любезно согласилась помогать у нас. Всё верно?

Он продолжал смотреть в моё лицо, давая понять, что ждёт моей вовлечённости. Отлично, кажется пора мне вжиться в роль кадета – медика по полной!

– Да, верно! Я очень рада быть тут вместе с вам и служить общему делу – быть полезной обществу! – по всеобщим понимающим кивкам, я понимаю, что моя речь работает.

– А мы тот рады! Будет круто, если сегодня ты поможешь мне с перевязками! – говорит Джереми.

– Так, парень, раз уж ты будешь занят, мне нужен кто-то на подхвате в столовой! Что скажешь, готова в первый день обслужить сотню солдат? – Эмма подмигнула и ухмыльнулась с намёком, отчего вызвала общий смех.

– Вообще-то, я хотел попросить тебя, сегодня побыть с Майли в блоке с больными. Ты согласна?

– Да! Нет проблем! – я повернулась к Майли и хлопнула в ладоши. – С чего начнём?

– Начнём с того, что тебе нужно переодеться. – она кивнула на мою, а если быть точнее, на её одежду и вздохнула. – Тебе нужно надеть униформу, иначе загадишь всё, что я тебе одолжила.

Через несколько часов я уже вместе с Майли находилась в карантинной зоне. Вооружившись респираторными масками и латексным перчатками, мы активно работали в блоке. Надеюсь, эти средства безопасности, действительно так эффективны как говорят! Очень не хочу в первый день сдохнуть от вируса…

Спустя некоторое время ловлю себя на мысли, что уже привыкла к стонам больных. Воздух в карантинной зоне был настолько тяжелым от запаха озона, пота и дешевых антисептиков, что его, казалось, можно было резать ножом. В свой первый день в качестве медсестры я ожидала страха, но вместо него пришло странное, лихорадочное оцепенение.

Двигаясь между рядами коек, установленных прямо на бетонном полу, моё тело работает на пределе: я то и дело приседаю, поправляя капельницы, приподнимаю головы больных, чтобы дать им глоток очищенной воды. Знаний о медицине у меня нет, но насмотревшись на Майли – стараюсь не отставать.

– Помоги… дочка… – прохрипел старик на крайней койке. Его кожа уже начала приобретать тот самый сероватый оттенок, который я видела в документальном фильме.

Не отпрянув, сцепив зубы, я подхватываю его под лопатки, помогая сменить положение. Каштановые кудри, выбившиеся из-под медицинской шапочки, щекочут лицо, но я лишь стряхиваю их резким движением головы. Мои глаза за защитным щитком работают как сканеры – ищут признаки мутации, о которых предупреждал на инструктаже доктор.

– Держитесь, еще немного, – шепчу, прижимая смоченную марлю к его горячему лбу.

В другом конце зала раздался звон разбитого стекла и надрывный кашель. Бросившись туда, я едва не сбила с ног одну из «систёр», которым меня представила Майли. Сейчас обе девушки вместе с нами активно работали, раздавая всё необходимое. На извинения нет времени, и я бегу на звук больного. У молодой женщины, почти моей ровесницы, начались судороги.

Прекрасно! Чёрт! Просто, мать его, прекрасно!

– Не стой! Подай фиксаторы! – кричит подбежавшая Майли, наваливаясь всем телом на бьющуюся в конвульсиях девушку.

В этот момент я не думаю о безопасности. Она вижу лишь человеческое существо, которое вирус пытается превратить в монстра. Меня начинает трясти, но я делаю всё, что просит Майли. Это продолжается дальше, чем можно представить….

К концу смены моя форменная куртка была в пятнах, а руки дрожат от напряжения. Смотря на свои ладони в резиновых перчатках, замечаю, что они в крови и грязи. Кажется, такой и будет моя жизнь в Аркадии. Здесь, среди боли, я чувствую себя нужной, как бы тяжело это не давалось. Первый день доказал, что я могу это вынести.

Прежде чем мы выходим из помещения, Майли берёт мою руку и сжимает в знак поддержки. Её пальцы, крепкие и уверенные, успокаивают меня.

Этот день наконец-то подошёл к концу и когда я со всеми попрощалась, доктор повёз меня в дом.

– Ты проявила большую смелость, решив помогать больным. Ты это понимаешь?

– Да, но мне ещё плохо после увиденного.

– Со временем станет легче?

– Легче?

– Да. Когда ты будет видеть подобное изо дня в день, невыносимо чувство, которое ты сегодня испытала уйдёт.

– И что будет вместо него? Что вы чувствуете, доктор?

– Долг. Преданность делу. Вера, в силу духа, каждого кто к нам попадёт. Я не волшебник! Я не смогу отмотать время назад и вернуть к жизни труп! Я не смогу заставить инстинкты монстра отступить, чтобы он снова стал человеком. Но в моих силах облегчить их боль, сделать так, чтобы все, у кого ещё есть шанс – жили.

– Этому месту очень повезло, что у него есть вы!

– Я так же делаю это для себя самого.

– Правда?

– Да. В моей жизни есть потери, с которыми я ничего не смог сделать.

– Ваша жена – Исла… Я помню, вы говорили про неё.

– Да моя жена… Остаток жизни я хочу провести спасая, как можно больше семей, не дав потерять им близкого человека. Та рана, боль, которой мы испытываем до сих пор, не заживёт никогда.... Мои сыновья… Мои мальчики… Это все что у меня есть. Я должен сделать все, чтобы они гордились своим отцом.

– Доктор, я восхищаюсь вами!

Я выпалило первое, что пришло на ум. Как я могла подозревать этого человека в злом умысле, по отношению к себе? Сейчас, сидя рядом, и чувствуя ту фоновую боль, которая живёт в нем, не могу представить, что он в состоянии кому-то навредить.

– Очень мило, что вы считаете Джереми своим сыном. Уверена, что он счастлив от этой мысли!

– Что? Джереми? Нет, нет. Ты неправильно поняла. Я говорил не о нем.

– О ком тогда?

– У меня действительно два сына. Старший живёт с Ислой, о нем я тебе рассказывал. Он развил предпринимательскую деятельность и стал сотрудничать с правительством Аркадии. Главные лица просто в восторге от техники, которую он смог восстановить после того, как Мор стёр с лица земли почти все живое. Не говоря уже о своих собственных изобретений, надо которыми работал лично он, или люди из его компании. Его очень ценят тут!