Итак, Соник (кот) испугался меня, шерсть его встала дыбом, глаза заблестели, и он стал прятаться.
С Дашей (кошкой) было совсем не смешно. Она рычала на меня и пыталась бить меня лапой. Безуспешно. Она меня всячески защищала и ругала Дашу и Соника. Глеб нервничал и встал на защиту бранимых. Так что скоро я увидел еще одно новое место – детскую площадку. Я чувствовал Ее растерянность, но, честно говоря, мне было все равно. Мне было просто хорошо лежать на Ее руках. Она бродила по площадке и спрашивала соседей, не возьмет ли кто котенка. А я был рад выйти из квартиры подышать воздухом. Это здесь в доме – гуляй сколько хочешь, там еще такой роскоши не было…
В общем, лежал я у Нее на руках и ничто меня не заботило. Ведь мы уже встретились, и это было главным. Я больше никуда не шел сам и никого и ничего не искал. Я зажил как обычный счастливый детеныш.
Опросив соседей, Она направилась назад – к подъезду – и опустила меня на землю. Она все еще была растеряна, пока мы с Ниной с удовольствием гуляли по палисаднику.
И все вместе вернулись домой.
КАК Я ОСТАЛСЯ
Для меня это было неважным, так что не могу говорить точно. Но, кажется, Глеб ничего у Нее не спросил. Просто увидел, что мы пришли вместе. А Она просто не стала ничего объяснять. Они мало говорили до конца вечера. Она устала.
Она кормила меня, берегла от Соника с Дашей и устраивала мне туалет. А дочка, обычно требовавшая много внимания, все делала с Ней. Конечно, я ей очень понравился. Детям обычно нравятся животные детеныши, даже если те совсем неприглядно выглядят.
У них дома нашлись свободный лоток и ненужные газеты. Так что Она с дочкой устроила мне отдельный туалет на кухне.
После молочной каши (которую я съел с огромным удовольствием) меня усадили в тот пластиковый ящичек и чего- то от меня ждали. Нежно говорили со мной. И гладили. Все это было так прекрасно, что я стал играть с замечательно шуршащими бумажками, незаметно для себя сделал то, что от меня требовалось и устроился в уголке спать. Я так и не понял, что от меня хотели, зато делал то, что было по вкусу мне.
Разумеется, пару раз Ей пришлось за мной убирать. И пришлось сказать Глебу, что в ближайшее время кому – нибудь меня пристроит.
Чтобы ночью у меня не было проблем с котами, а у Нее утром – неприятных сюрпризов где – то в квартире, Она придумала мне постель на диване, рядом с собой. На одноразовых пеленках.
Конечно, меня не нужно было уговаривать. Она легла, уложила меня рядом слегка надавила на спину. Чтобы я лёг. А я с радостью сладко заснул под ее ладонью.
Утром, проснувшись, Она почувствовала непривычное тепло у своей шеи. Это был я.
Мое приучение к лотку шло на удивление быстро, чему Она была несказанно рада. В то же время было вопросом, почему я какал возле лотка и в других местах. Скоро Она вынесла вердикт: «понос».
Я чувствовал, что мой «понос» был особенно Ей неприятен, потому что у Нее тоже имелась одна неприятная штука: «токсикоз». И все же я продолжал спать с Ней, на пеленках.
Но был и хороший момент в этой проблеме.
Нина проводила со мной слишком много времени. И таскала меня везде за собой. А понос выручил меня, когда она взяла меня с собой прокатиться на игрушечном самокате по гостиной. «Мама, котенок на меня покакал». «Дочь, ты просто сильно его сжала. Больше так не делай» «Не буду»
В эти же первые дни меня несколько раз возили к ветеринару.
У них была знакомая ветеринар Зоя, к ней мы и ездили.
Пока мы ехали, все было прекрасно. Я сидел или лежал в теплой пеленке у Нее на руках. Были ли мы в такси, в автомобиле, в автобусе или шли пешком. Мне все нравилось. Особенно дышать свежим воздухом.
А вот то, ради чего мы проделывали такой путь – было совсем не сахаром. Зоя брала меня и как- то странно разглядывала, не так, как это делали другие (Она и Нина).
Мало того, она еще ставила мне уколы и вливала какую- то гадость мне в рот.
Вообще – то я знаю, что Зоя меня лечила, и искренне я благодарен. Но еще одна глупость людей… Зоя совершенно расстроила Ее, сказав абсолютную глупость.
Я не слышал, что именно Зоя сказала Ей в клинике, но услышал, когда мы подходили к дому. Она разговаривала по телефону с мужем и рассказывала о походе к ветеринару. «Зоя сказала, что он очень больной… 80%, что он умрет в течение месяца… она сказала, что хочет предупредить, чтобы это не было для нас неожиданностью, если случится». Это то, что я помню. Еще они поговорили про лечение.
Я знаю, что люди могут обманывать, но чаще он искренне считают, что говорят правду. Но то, что Зоя сказала о вероятности моей смерти, было глупостью несусветной. И хотя она сообщила об этом из благих намерений, я был расстроен, потому что чувствовал Ее оцепенение после Зоиных слов. И растерянность.
Я видел, что Она боится моей смерти. И из сочувствия ко мне, и потому что дочка бы очень переживала.
Зоя, конечно, не понимала, что именно этот ее поступок был лишним и бессмысленным. И он доставил Лиде волнений.
Мне никогда не было суждено умереть от слабости и болезни. Мне было суждено уйти в конце своего пути, будучи молодым, здоровым и сильным.
А моей Лиде и без того хватало и хлопот, и забот, и волнений. Особенно в то время.
И даже вопреки тому, что вскоре на Нее обрушится (или уже тогда обрушивалось?), Ей тоже не суждено было уйти от слабости и болезни.
Нам обоим было предназначено исцелить свои недуги, стать сильными, взрослыми и счастливыми.
Люди крайне глупы и вовсе непонятны нам, животным.
Когда Ее мама спросила обо мне в телефонном разговоре, Лида все рассказала. И Ее мать советовала убрать меня из дома, при таких – то неблагоприятных прогнозах. И как это ни странно, мать тоже сказала это из благих намерений!..
Я не рассуждаю о людях обычно. Но я начинаю размышлять о них, когда они совершают крайне странные или глупые, вредящие поступки. И особенно, если их глупости касаются Ее.
Не буду стыдится. В конце концов, я занимаюсь этим только теперь, в свои последние дни. У меня никогда не было времени столько думать. Сейчас же мне необходимо вспомнить как можно больше и понять все, что будет мне по силам понять.
Продолжу.
В один из тех первых дней в гости привезли Дину, Ее младшую сестру семи лет. Почти восьми.
Кстати, о возрасте. Зоя сказала Лиде, что мне было два месяца.
Нине тогда было два года, Лиде – двадцать один, Глебу – двадцать семь, Сонику – два года, а Даше – восемь лет.
С Диной ко мне пришло имя – Орешек. Она назвала меня так из- за коричневой шерсти.
Мама Глеба считала, что моя шерсть выгорела на солнце, а ветеринар Зоя – что цвет изменился из – за болезни костей.
Наверное, Дина приехала в тот же или на следующий день после первого приема. Я помню, как со мной сидели Дина и Нина, а Она читала в интернете про вероятную костную болезнь.
Это очень хорошо, что Она читала. Она узнала, что необходимы прогулки на солнце и свежий воздух. Так что меня ожидал приятный сюрприз.
Совсем скоро я уже бегал за девочками (Ниной и другими) по детской площадке. Стараясь не отставать от них и успевать двигаться по их маршруту. Я изучал двор, меня брали на руки и восхищались мной.
У детей, даже у маленьких, часто просыпаются родительские чувства к тем, кто слабее – особенно к мелким животным. И особенно к их детенышам. Даже если те – облезлые, плохо пахнут и царапают, начиная играть.
Прогулок у меня вышло совсем немного – всего две или три. Я перестал следовать повсюду за детьми и стал прокладывать собственный маршрут, пытаясь освоить все большую территорию. Она боялась меня потерять и решила отказаться от подобного лекарства.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: