– Зачем она мне? – ошарашено выпалила Диана.
– Затем! Спой ее и поймешь, кто тебе угрожает! Да пой повнимательнее, а то не разберешь же ничего, архангел разорви! – наорал Алан. Он вышел из кабинета, нереально громыхнув дверью.
– Постой! – Диана высунулась из комнаты. – Это что, другая женщина?!
– Нет, бездна возьми, архангел Михаил! – выкрикнул он из-за поворота.
Через секунду все стихло.
– Идиотизм… – произнесла Диана.
Она подошла к канапе и, опустившись на подушки, начала вспоминать навязшие когда-то слова ангельского гимна, которые поневоле в дни его появления запомнила вся преисподняя. Слишком долго и нудно пели ее ангелы-хранители, за которыми много следили демоны в те далекие времена.
Алан как в воду глядел: с первого раза Диана не нашла там ничего странного. Пришлось вернуться в начало, и прочитать стихи во второй раз.
– «Михаил и его сила,
И прекрасная Агнесс… с нами», – на этих словах Диана осеклась. – Нет… Не может быть… – прошептала она, мгновенно пересохшими губами. – Только не это…
Княгиня непроизвольно откинулась на спинку и осталась недвижима. Самое страшное для нее уже случилось.
Глава 14
На свист оторвались голубоватые глаза от долгих строчек. На прищуренные веки протяженностью в полминуты легли разноцветные блики.
– Черт бы… вас всех побрал…
Марина натужно встала с дивана и щелкнула на кнопку выключения телевизора. Затем она вернулась обратно.
Несколько прозаичных дней… В этих днях было слишком много вовсе не стихотворных фраз, страниц, зубрежок и переосмысливания. Ведь недостаточно выучить, когда надо понять.
Марина билась за отставшее от нее понимание уже четвертый день подряд, не заботясь ни о ком и ни о чем, кроме учебы. Возрождение произошло, если оно не было перерождением одной боли в другую. И только футбол мелькнул на экране своими полутора часами, не прибавив сердцу. Марина скорее слушала, чем смотрела его, не расставаясь и в эти некогда бывшие святыми для нее минуты с книжкой. Только скверные слова отпущены в конце… и никаких чувств в захлестанной заморозкой душе.
А что ей было кривить этой самой душой? Марина видела, что с тех пор как возник в ней Денис, все остальное перешло на параллели. И даже страсть к великой игре ныне осталась рефлексивной привычкой, ритуалом типа чистки зубов и подкрашивания глаз по утрам. Машине… нужно выполнить задание… Она не спрашивала зачем.
К концу второго вечера героизма, когда Маре наконец удалось сдвинуть векторы в своей душе на курс «Александр против Александра», она поняла ровно в половину двенадцатого ночи, что новый идеализм до конца не дойдет. А еще: что, несмотря на это, она сделает то, что задумала.
Если Марина заводилась по-серьезному, она прекрасно знала, что не отступит. Но и отброшенные почти на сутки мечты отступать не собирались. И Марина, взахлеб утопая в нечеловеческом количестве давно заброшенного материала, не видя никого вокруг, вдруг поняла, что Денис вернулся к ней в душу, и что никакой страх и вой самолюбия внутри не заглушат его напевающего зовущего голоса.
Желание остановилось на равных с волей. И Мара не стала сопротивляться.
Счастье… Как отличить тебя от момента веселья?.. В вечернем дворе раздавались голоса гуляющей молодости.
Марина, тихо ступая тапочками по паркету, вышла на кухню. Зрачки внимательно просмотрели гладь отсвечивающего оконного стекла, не узрев, что творится за ним. Она налила воды в чайник.
– Я не буду! Я не пойду!..
Марина приладила его на электрическую подставку и включила кнопочку.
– Отдай! Отдай же!..
Из-за бетонной высотки появилась на газоне Аня. Она задыхалась. Рядом с ней шагал Денис.
Марина взглянула на идущую к потолку оконную раму, о чем-то думая.
– Я запыхалась уже!..
– Начинай снова бегать по утрам!.. – Денис откинул волосы назад, во все блистающие глаза глядя на восторженную игрой подругу. Его пальцы зажимали пачку сигарет, пряча ее от Ани.
– Отдай!.. Я ее хочу!..
– Не можешь справиться с одышкой – не надо курить, – заметил Дэн интеллигентно.
Компромисс был найден снова в параллелях. Сладкие мысли не трогали мыслей завоевателя. И хозяйка, сдававшая вместо квартиры свою голову, свыклась с новой жизнью в работе и грезах… Одновременных и независимых.
Что-то привлекло размышления Марины, и она с таким же темнеющим взглядом ушла к себе в комнату.
– Дай сюда! Зря, что ль, я за тобой всю лестницу неслась?! – Аня не умеряла пыла.
– Ох ты как…
– Она последняя! – Аня вертелась вокруг Дэна, пытаясь разжать его пальцы и заполучить единственную в смятой пачке сигарету. Слова вылетали у нее вместе с удушившимся смехом.
– Последняя?! Ну ладно, ты выкуришь мой бычок!
Денис открыл пачку, тыкая ее Ане в лицо.
– Что?!..
– Она пустая!.. – Денис повертел оберточной бумагой, откуда посыпались крошки табака.
– Дурак!.. – Аня полезла его колотить, Дэн подхватил ее под ребра. – Пусти, говорю!.. А-а-а!!!
– А-а-а!!! Бои без правил!!!
Своими криками и дракой они привлекли внимание сидящих на дворовых лавочках. На Дэна и Аню смотрели все. Слушали все.
– Что это у тебя?
– Где? – Аня наклонила подбородок.
– Ну вот тут, смотри!..
– Болван!.. – Аня шлепнула Дениса по небритой щеке. Ее рука поправила глубокое декольте.
Марина вернулась в кухню, морща лоб: что-то ее напрягало, и тянуло в груди. Кто-то шумел на улице.
Чайник вскипел и выключился.