Провокация тени

Глава 1

Белый. Нестерпимо белый вокруг и всюду. В сознании лениво блуждала мысль о том, что даже то, к чему привыкаешь на уровне инстинктов, в какой-то определённый момент начинает раздражать, и никакие лекарства от этого не помогут.

Забравшись на низкую койку с ногами, Мия обхватила их руками и положила подбородок на колени, пустующим взглядом смотря перед собой. Ей всё больше казалось, что она – маленькая подопытная мышка в странной клетке, пространство которой то казалось бескрайним, то сжималось и давило на плечи, норовя раздавить.

На границе сознания щемилось подозрение, что подобное восприятие окружающего пространства – ложь. Хитрый обман, заполняющий разум из-за введённых ей заботливыми врачами препаратов.

Наполненное ярким светом пространство камеры то визуально увеличивалось, то уменьшалось, зажимая в тиски. Вероятно, это память боролась с навязанным: Мия помнила, какого размера были камеры в МОПМА – совсем недавно она была в такой же, навещая Арча, а теперь оказалась в ней сама.

Стены вновь вздрогнули, отодвигаясь, а приятное чувство спокойствия мурашками расползлось по телу. Мия прекрасно понимала, что это значит. Разум сдавался под действием успокоительных, он не хотел, чтобы осознание наконец окутало и прошибло нестерпимой болью потери. Так уже бывало пару раз, и тогда к ней приходил добрый доктор, забирающий все проблемы и боль с собой.

Неосознанно Мия потянулась к виску и почесала кожу вокруг прикреплённого к нему округлого миниатюрного датчика. Не то, чтобы от него зудело в этом месте, просто ощущение нахождения чего-то инородного на голове раздражало. Плоская металлическая бляшка держалась на синтетическом клее, которым покрыли кожу в этом месте, и снять бдительную штуковину самостоятельно не получилось бы при всём желании – нужен был специальный раствор.

Интересно, а Арч смог бы? Пространство резко раздулось, оставляя Мию в своей распахнутой замкнутости посреди бескрайнего белого поля. Разум спасительно сбежал в этот оксюморон, балансируя на диссонансе зрительного и осязательного восприятия.

Голова откликнулась на подобное издевательство тупой болью, стучащей в висках. Запустив руки в волосы, Мия закрыла глаза, силясь остановить кружащий вокруг однообразно белый мир. Спустя пару минут в его гробовой тишине послышался шелест открывающейся двери, который в нормальном состоянии различить было практически невозможно, а затем по гладкому полу громом застучали приближающиеся шаги.

Запястье обхватили холодные пальцы, развернули руку вверх и в вену вошла тонкая игла, не оставляющая никаких болезненных ощущений. Она лишь вытягивала их из гудящей головы.

– Спасибо, доктор, – Мия нехотя приоткрыла глаза, покосившись на сидящую рядом женщину в белом халате.

Убрав свои спасительные для Мии приспособления, доктор Изабелла Корвин, приставленная следить за необычной заключенной, одарила свою пациентку сочувствующим взглядом больших голубых глаз.

Каждый раз видя её и облегчённо выдыхая, оказавшись в спасительной безболезненной пустоте, Мия очень хотела обнять свою спасительницу, но тело обычно не слушалось, безвольно прирастая к койке. Доктор казалась ей такой тёплой и мягкой, как и все те ощущения, что дарили введённые её рукой лекарства.

– Мия, это уже четвёртый раз за день, тебе стало хуже? – Изабелла доверительно положила ей на запястье холодную ладонь, и на контрасте ощущений с горящим телом Мии это принесло некое успокоение.

– Я не знаю, – вяло призналась она. – Нет чувства времени. Не могу сказать, какой сегодня день. Сколько дней прошло… Как долго продлится моё лечение?

– Столько, сколько потребуется, – вздохнула Изабелла. – Я не могу тебе помочь, если ты не захочешь этого сама. Неконтролируемые всплески очень опасны, как для творящего, так и для окружающих. Кому, как ни тебе, знать это лучше других?

Рассеянно покачав головой в знак согласия, Мия заметила, что взгляд доктора метнулся к датчику на её виске. Если она хотела отсюда выйти, следовало как можно меньше волноваться и вообще не проявлять хотя бы какие-то эмоции.

Вот только… Мия не знала, хотела ли она выходить отсюда. Оставаться наедине с собой без помощи спасительного забвения – разве это не худшее, что могло с ней случиться?

– Всё будет хорошо, – заверила доктор бодрым голосом. – Нужно только вспомнить, что произошло при твоей последней встрече с Фрайстом?

Среагировав на моментальный всплеск, треклятый датчик на виске противно затрещал. Изабелла уставилась на него в ужасе и вновь, подрагивающей в панике рукой, достала тонкий шприц. Мия ни разу не сопротивлялась инъекциям, зачем? Обычно после них не нужно было отвечать на вопросы, бьющие острой головной болью и разжигающие в венах неумолимый пожар.

– Я не помню… – впервые за всё время в ответе на этот вопрос прохрипела Мия, и доктор успокаивающе погладила её по плечу:

– Хорошо, хорошо, расскажешь, когда вспомнишь и будешь готова. Мы никуда не спешим, твоё здоровье и состояние важнее всего. Преступника казнили, не бойся, он больше тебе не угрожает, как и всему обществу…

Вздрогнув, Мия перевела на неё безумный взгляд, и в блёклой зелёной радужке неожиданно появились отблески света, словно миниатюрные молнии, разгорающиеся с каждой секундой. Испугавшись, доктор быстрым движением вогнала ещё один шприц с другим препаратом прямо в бедро Мии и бросилась к двери.

Затылок встретился с чем-то твёрдым, последней мыслью стало подозрение, что это была стена позади, а затем тело как будто прострелило насквозь прожигающей молнией. Настоящей, физической, прочищающей голову от постоянного дурмана, сжимающей стены вокруг, но уносящей в спасительное забытьё, потому что вытерпеть такое было выше человеческих сил.

Глава 2

– Один. Два. Три. Четыре. Пять, – вновь начала отсчёт Мия, до бесконечности повторяя цифры себе под нос.

Сосредоточение на счёте отрезвляло и позволяло на какое-то время сохранять ясность ума. Как бы ей не хотелось остаться здесь, в последнем проблеске чистого сознания Мия осознала – она не имела на это права.

Ещё существовали важные для неё дела за пределами белых стен тюрьмы. Ещё хоть раз непременно нужно было надеть форму, а не просторную тюремную робу. Жизненно необходимо. И на этом она сосредоточила все свои никчёмные ресурсы, не позволяя себе выход хотя бы маломальских эмоций.

Последнее время получалось уже довольно неплохо. Разум упрямо искал лазейки, обходя единственную тему, разрушающую старательно выстраиваемую шаткую лестницу к поставленным целям. Пока главной из них была та, где Мия выходила на свободу, а следующей – возвращалась на работу.

Как ни странно, такой поворот событий вполне имел место быть, нужно было только убедить всех, что она пришла в себя и готова к службе.

Этот вывод Мия сделала исходя из нескольких факторов: её так и не передали палачам, не обвиняли в сговоре с преступником, а держали именно в этой тюрьме, а не какой-то другой, потому что МОПМА очень надеялось либо всё скрыть от общественности, либо хотя бы замять. Навряд ли о её выходке знали где-то ещё за пределами опостыливших белоснежных стен. Да и какой именно была эта выходка, как оказалось, теперь знала лишь она одна.

Неудивительно, что Министерство не хотело очередного скандала вокруг мага, тем более – светлого. Как они обыграли ситуацию с… последним своим оглушительным провалом, Мия не имела ни малейшего представления. Наверняка, просто скрыли факт того, что… гениальный хакер оказался по совместительству ещё и сильным тёмным магом, водившим всесильную организацию за нос.

Такая уверенность возникла после очередного разговора с Изабеллой. Мия извинилась, что напугала её в прошлый раз, а доктор попросила у неё прощения за приведение в исполнение самых крайних мер.

Не зная, насколько врач действительно чувствовала за собой вину, Мия всё-таки решила воспользоваться моментом и задать давно интересовавший её вопрос:

– Что было на записи с камер в тот день?

– Если бы она была, всем нам было гораздо проще понять, что произошло, – вздохнула Изабелла. – Увы, насколько мне известно, хотя запись и велась, она бесследно исчезла. Предположу, что благодаря этой вот… м… программе? Которую запустили во все системы. Она оказалась очень живучей даже без того, кто её создал, – доктор внимательно уставилась на Мию, осторожно потянувшись рукой в сторону лежащего рядом шприца.

Отправляться в нирвану в планы Мии больше не входило – после каждого укола отходить от блаженного состояния было не только неприятно физически. Возвращаться обратно не хотелось и морально. Нахмурившись, Мия пожала плечами и максимально безучастно произнесла:

– Печально. Действительно, было бы гораздо проще вспомнить, если увидеть воочию. Увы, я не могу, как будто что-то блокирует мои воспоминания.

– Ты помнишь то, что было до? – Изабелла старалась быть спокойной, но её напряжение отражалось на лице.

– Да, помню, – Мия отвела взгляд в сторону, уткнувшись им в противоположную стену. – Я поймала преступника и хотела успеть выведать у него, как извлечь червя из государственных систем. Предположу, что меня очень сильно расстроило то, что я не успела этого сделать. Я никогда не ошибалась. А тут… мне помешали довести дело до конца! Как думаете, это сильно повлияет на моё личное дело? – Она понизила голос, доверительно слегка подавшись в сторону собеседницы.

– Не могу ответить на этот вопрос. Я же просто врач, а не твой руководитель, – Изабелла развела руками, но тирадой подопечной явно осталась довольна.

– А когда я смогу узнать? Мне это очень важно. Я поэтому и волнуюсь. Не хочу плохих пометок в своём личном деле. А вдруг, меня уволят? – Мия вздрогнула и всем своим видом изобразила панику: глаза испуганно забегали по окружению, а пальцы с силой вцепились в ткань робы.

– Нет-нет, не волнуйся, МОПМА ценит твою самоотверженность и просто хочет тебе помочь, – она и сама не очень-то верила в свои слова, сжимая шприц, но Мия сделала вид, что повелась:

– Спасибо, для меня это очень важно. Я всю свою жизнь отдала службе, потерять её для меня хуже, чем умереть, – решив, что прозвучало тоже не очень убедительно, Мия произнесла про себя одно лишь имя.

Его имя. И этот укол был куда болезненнее того, что тут же впился ей в бедро, запуская в тело пронзительную боль, прогоняющую все мысли кроме той, в которой Арча больше не было на этом свете.

В глазах потемнело, и разум уволокло в спасительное небытие. Выходило, что метод был рабочим: в моменты, которые необходим был всплеск, достаточно было лишь одного-единственного воспоминания.

Кое-как разлепив веки, Мия прижала колени к груди, обхватив ноги руками. В камере было тихо и пусто. Спектакль удался на славу.

Как прозаично, что он опять не ошибся. Ни в ней, ни в методах достижения целей, ни в реакции Министерства. Сложно проводить допрос того, кто сам много лет проводил допросы. Каждое слово, движение, взгляд, жест… Мия знала всё, давно сама такое улавливала у допрашиваемых, поэтому никогда и не ошибалась. Чтобы вывести её на чистую воду нужен был специалист посерьёзнее, чем милая Изабелла Корвин.

Впервые в жизни она порадовалась тому, что её недооценивали из-за миловидной внешности и возраста. Раньше это было большой проблемой, а теперь неожиданно сыграло на руку. Вне всякого сомнения, следующим этапом будет детектор лжи или что-то медикаментозное.

Поёрзав на узкой койке, Мия тихо фыркнула. Человека обмануть сложнее, чем подручные средства, которым отчего-то теперь было гораздо больше доверия. Даже специально созданный для этого искусственный интеллект не заметит подвоха. А всё потому, что в каждой лжи есть толика правды, и наоборот. Умея скомпилировать их вместе, можно убедить в своей искренности кого угодно. И – что угодно.

При любом подозрении на ложь, можно было использовать «заклинание» бьющего воспоминания, при котором проводящий допрос предпочтёт ей поверить и исчезнуть из того помещения, где находится слегка тронувшаяся умом обладательница светлой магии. Или не слегка.

Разумеется, Мия понимала, что пользоваться своими способностями следовало лишь в самом крайнем случае. Если переборщить, её точно никогда не вернут на службу, даже уверившись в честности и преданности лейтенанта Геланц всеобщему благу.

Тяжело вздохнув, Мия перевернулась на другой бок. А лейтенанта ли? Дадут ли ей возможность расти по службе после того, что произошло? Даже если убедить всех, что её до мощного всплеска магии расстроило только то, что она не смогла выпытать у… преступника нужную информацию, не поставят ли на её карьере вечный крест?

Нельзя было так облажаться. Он в неё верил, как и в то, что удастся расшатать и разнести весь этот гадюшник изнутри. Его жертва не может быть напрасной.

До затуманенного раздумьями разума добрался запах чего-то палёного. Мия подняла ладонь вверх, ругаясь себе под нос и разглядывая прожжённую мягкую обивку койки. Она села на ней, свесив ноги вниз и безучастно уставившись на тут же открывшуюся дверь в камеру.

– Простите, это случайность, – пробормотала Мия, ожидая увидеть Изабеллу, но в камеру вошёл совсем другой человек.

Глава 3

Высокий статный мужчина средних лет, судя по халату – тоже врач, или хотел им казаться, подошёл к Мии и опустился на койку рядом с ней. Он кинул на прожжённую обивку меланхоличный взгляд и поморщился от неприятного химического запаха палёной синтетики.

– Здравствуй, Мия. Я – доктор Андор Майст, – он протянул руку в приветственном жесте, внимательно следя за реакцией пациентки.

Поморщившись, Мия пожала его расплывающуюся в её глазах ладонь в ответ, стараясь никак не реагировать на явную провокацию. Вряд ли это была настоящая фамилия этого человека, а вот проверить её реакцию на созвучную с… Нет уж. Не получилось. Это было бы слишком просто.

– Я могу вас звать просто по имени, доктор? – Он уважительно кивнул на заданный вопрос, и Мия рассеянно спросила ещё: – А что с Изабеллой? Я её напугала? Она не пострадала?

– Всё в порядке, не переживай, – Андор улыбнулся фальшивой улыбкой и доверительно накрыл второй ладонью их руки, по-прежнему сложенные в приветственном жесте. – Мы просто перешли к более важному этапу твоего возвращения в общество, поэтому теперь курировать тебя буду я.

«А вот и специалист посерьёзнее, – подумала про себя Мия, кивая доктору и улыбаясь одними губами. – Ничего, и тебя убедим.»

Все последующие процедуры Мия прекрасно знала. Бывало, что её подопечных на службе прогоняли по этим кругам ада «на всякий случай», вдруг тёмный умудрялся сокрыть свои силы от окружающих? Случалось ли такое с… тем, кого не подозревали во владении тёмной магией, она не знала. Если и было, то он никогда об этом не говорил и точно смог обмануть систему и тогда.

Настроившись, Мия тоже не сомневалась в своей успешности в этом вопросе. Не получится обвинить человека во лжи, если он сам свято верит, что всё, сказанное им – чистейшая правда.

Доктор отпустил её руки, поднялся и жестом пригласил следовать за ним. Послушно подчинившись, Мия поплелась по лабиринту длинных коридоров, ощущая сильную вялость в теле. Андор её не торопил и не оборачивался, что неудивительно: за каждым их шагом за пределами камеры следил незримый страж – искусственный интеллект, который при малейшей угрозе со стороны пациентки так шибанёт её током, что Мии придётся ещё неделю потом отлёживаться.

Такой сценарий в планы не входил, надо было строить из себя паиньку. В голове билась только одна мысль и одна цель. Давать волю чувствам и эмоциям – непозволительная роскошь, которую можно будет позволить себе только уже дома в объятиях с подушкой.

Под действием вводимых ей препаратов сохранять самообладание было гораздо проще, чем это можно будет делать потом, когда она останется наедине с собой. Но, до этого надо было дойти, в том числе и физически.

Пошатнувшись, Мия оперлась ладонью о стену коридора, которая оказалась шершавой, но упругой, как обивка дивана. Обострение своего осязания она заметила ещё в камере, каждый раз удивляясь странному ощущению мира вокруг.

– Ты в порядке? – доктор подошёл к ней и подставил локоть.

– Угу, голова кружится, – призналась Мия, хватаясь за него и бредя по коридорам дальше. – Сколько я провела в… палате?

– Чуть больше месяца, – охотно ответил Андор, – насколько мне известно. Если тебе нехорошо, можем отправиться на обследование в следующий раз.

– Я в порядке, – буднично ответила она, слыша в голове безумный смех своего собственного внутреннего голоса. – Насколько это возможно. Просто тело не слушается немного. Это пройдёт.

Покосившись на неё, Андор наконец-то вышел из лабиринта к переходу, ведущему в сторону главного здания МОПМА. За мостиком их ожидали конвоиры, так как в стенах самого Министерства защитных систем не было – только подавители магии на первых этажах.

Старательно гоня от себя мысль, что это может быть единственным шансом на побег, Мия вцепилась второй рукой в локоть Андора. У неё были другие планы и цели. Зная систему изнутри, Мия была согласна со словами, когда-то услышанными ею от Тени – от МОПМА не убежать.

Всплывшее в голове воспоминание о придуманном им самим прозвище никак не отразилось на датчике, став для Мии открытием. На всякий случай она покосилась на Андора, но тот никак не отреагировал, а значит, треклятая штуковина на виске не заметила изменений в её состоянии. Поставив для себя мысленную галочку, Мия завертела головой, видя, что они пришли к допросной.

Разумеется, никаких «допросных» в светлейшем Министерстве не было, просто дверь с номером «404», а все прочие названия этого кабинета – не более, чем внутренний сленг.

Четыреста четвёртый – единственное помещение в МОПМА, где стены не имели белого цвета, а свет здесь был мертвенным и приглушённым, вкупе с тёмно-серыми стенами создавая антураж какой-то полузаброшенной психиатрической больницы.

Причину такого необычного решения для интерьера Мия прекрасно понимала, поэтому на неё это никакого впечатления не произвело. Как только её завели внутрь, она направилась сразу к массивному креслу для допросов, а не к одинокому стулу по эту сторону стола, за которым разместился доктор. Его губы дрогнули в подобии улыбки, и Андор вкрадчиво поинтересовался:

– Смотрю, ты настроена решительно.

– Надоело прохлаждаться. Я свою жизнь посвятила борьбе с тёмными не для того, чтобы терять время в палате, – прозвучало вроде как убедительно, тем более что Мия действительно так считала.

Разместившись на кресле, она дотянулась ступнёй до рычажка на полу, и запястья туго окутали синтетические браслеты оков. Андор приподнял в изумлении брови, но ничего говорить не стал, заполняя от руки какие-то документы, лежащие на его столе.

«Так и не смогли справиться с червём? – позлорадствовала про себя Мия. – Какие бедняжки… Зато так спешили казнить…»

Датчик предупредительно пикнул, и доктор резко поднял голову на пациентку, но та быстро взяла себя в руки и прогнала предательские мысли. На всякий случай Мия пояснила:

– Не терпится поскорее всё пройти и выйти на службу.

– Тогда не переживай, иначе это может повлиять на результаты, – укоризненно сообщил ей Андор, но Мия отметила – он уже сделал скидку на её зацикленность на службе, дело было за малым.

Завершив приготовления, доктор подошёл к ней со шприцем и стал осторожно вводить необходимый препарат в вену, по-отечески напоминая:

– Процедура весьма неприятная, знаешь же?

– Для тех, кто лжёт, – фыркнула Мия, храбрясь.

– Для всех, кто проходит, – эхом отозвался Андор, и его слова гулко ударились в виски, оставляя неприятный звон в ушах.

Потянувшись вверх, он опустил пониже массивный металлический держатель, на конце которого располагался чёрный шар размером с футбольный мяч – всевидящее око ИИ, которого обычно больше всего боялись все испытуемые.

А зря… каким бы навороченным не был искусственный интеллект, есть масса нюансов в человеческом поведении, которые сможет заметить только другой человек.

– Хорошо, – кивнул Андор, откладывая шприц на невысокий предметный столик рядом с ним. – Понимаю, что ты в курсе за процесс, но боль может быть совсем нестерпимой. Не мучай себя, скажи сразу, и я введу антидот. Приступим.

Физическая боль не так страшна, как эмоции, а главное – последовавшая за ними реакция магии. Мия старательно тренировалась, убеждая себя в том, что отпустила произошедшее и нет ничего важнее поставленной цели.

Увы, в самых потаённых глубинах души она прекрасно понимала, что это – самообман. Низкий и подлый по отношению к собственным истинным чувствам, и Тени – в частности.

Выпускать наружу то, что пожирало изнутри, было никак нельзя. Какое-то время Андор молчал, поглядывая на время в коммуникаторе. Мия попыталась расслабиться, но это было крайне сложно сделать – тело потяжелело и в какой-то мере онемело, сжатые в кулаки пальцы перестали чувствовать друг друга, словно их набили ватой.

– Итак. Старайся отвечать как можно короче, договорились? – Мия кивнула, и по коже пробежал неприятный импульс.

Опыт присутствия на таких допросах подсказывал, что невиновные как раз отвечали длинными фразами, пытаясь оправдаться, а тот, кто отвечал сухо и коротко в попытках обмануть систему, чаще всего оказывался преступником.

– Хорошо. Ты утверждаешь, что не помнишь случившееся перед тем, как у тебя случился всплеск?

– Да, – уверенно ответила Мия и тело насквозь прошила боль, растекаясь по венам огнём. Она никак это не показала, сразу исправляя ситуацию: – Предположу, что этот опыт для меня стал травматическим. Я должна была узнать от преступника дополнительную информацию, но мне не позволили этого сделать. – Боль отступила, оставив неприятное подёргивание на пальцах конечностей.

– То есть, ты всё-таки помнишь, как пришла за этой самой информацией в изолятор? – прищурился доктор.

– Да, помню, – согласилась Мия. – Своих намерений я не отрицала изначально. Я надеялась, что преступник расскажет мне, как отключить запущенную им программу.

– Почему ты на это надеялась? У вас были доверительные отношения? – Андор упёр локти в колени и подпёр руками подбородок, внимательно следя за Мией.

– Да, – кивнула она, – мне удалось выстроить с ним отношения, близкие к дружеским. Благодаря этому манипулировать им было проще простого. Именно поэтому, когда я стала подозревать его в преступлениях, мне удалось надавить на его совесть, и он признался в содеянном, – по венам снова стал растекаться огонь, который распаляла ложь, но сдаваться она была не намерена, поэтому терпела, стиснув зубы.

– Почему ты занималась самодеятельностью вместо того, чтобы сразу сообщить о своих подозрениях Министерству? – Вопрос Андора пробился через шум в ушах и стал спасением.

– Потому что могли пострадать люди, – Мия тихо выдохнула, чувствуя, как раздирающая изнутри волна стала отступать. – Я оказалась права. Получилось поймать преступника века без жертв. И сейчас всё уже пришло бы в норму, если бы мне просто дали больше времени в тот день.

Датчик пиликнул, но в этот раз это сработало на руку и стало подтверждением сказанных слов. Доктор задумался, потянувшись за планшетом, где ИИ вёл свой график наблюдения за испытуемой. Если Мия всё правильно рассчитала, прокола быть не должно.

То, что боль периодически выжигает её изнутри, знала только она сама, предварительно отводя взгляд в сторону от ока или врача, когда было особенно больно – они могли понять об этом по увеличившимся зрачкам.

Насколько это выглядело естественно судить было сложно, но Мия отвлекала их внимание, сжимая при этом кулаки и якобы демонстрируя злость. Биометрические замеры обмануть было легче лёгкого – они баловались с таким аппаратом ещё в академии, и Мия принципиально выверяла, как его обмануть, даже не подозревая тогда, что это может пригодиться когда-то в будущем.

Сердце спокойно стучало в груди, отбивая свой мерный ритм. Дыхание она иногда сбивала сама: слишком идеальный тест мог вызвать столько же вопросов, как и полностью проваленный. В любом случае, однажды она победит и её выпустят, просто потому, что иначе быть не может. Это решение, вбитое самой себе в голову, помогало лучше всего остального.

– Что ты испытываешь к Арчибальду Фрайсту? – оторвав взгляд от планшета, резко спросил Андор.

– Ненависть, – сразу же выпалила Мия и удивилась, что волны боли не последовало, только датчик заверещал сиреной, а магия колыхнулась внутри, среагировав на озвученную эмоцию.

– Очень хорошо, – кивнул доктор, делая вид, что не замечает, как глаза Мии заполнились ярким светом, предвещающим очередной всплеск.

Потянувшись к столику, Андор взял с него длинный шприц и ввёл иглу в вену девушки. Она дёрнулась, но тут же расслабилась, на задворках своей нирваны слыша голос доктора: