В тихом городе

Промозглый ноябрьский вечер неспешно опускался на столицу, обволакивая её неприятной, заползающей в душу и за ворот сыростью. Повсюду переливались разномастные огни большого города, ведь его жителям нужен был уют, нужна была иллюзия тепла в этом бескрайнем океане серости поздней московской осени.

Понуро опустив голову и загребая кедами мелкие лужицы, Ник плёлся по улице, отчаянно пытаясь согреть в карманах замёрзшие руки.

Сегодня был ужасный день. В университете его вызвали к декану, где пришлось выслушивать в свою сторону массу уничижительных изречений, вплоть до того, что ему грозило отчисление.

В кафе, где Ник подрабатывал вечерами официантом, никто не оставил чаевых, а нравившаяся ему девушка Аня после смены ушла домой в сопровождении одного из посетителей, и теперь он переживал и за неё, и за свои наивные разбитые мечты.

Хотелось идти по улице вечность, подальше от этой жизни, подальше от всего на свете. Ник очень любил этот город: он как будто обладал своим собственным настроением, своей душой, такой близкой незадачливому студенту и… такой понимающей.

Не зная названий многих его улиц, Ник мог привести кого угодно куда угодно, стоило только сказать место назначения. Да и кому нужны эти названия, когда каждый закуток знаешь наизусть?

Остановившись на перекрёстке, Ник побрёл в сторону монументальных ступеней, ведущих к помпезной и величественной Библиотеке имени В. И. Ленина, которую сейчас называли Российской государственной библиотекой. Внутри этого невероятного здания притаились, казалось, все тайны этого мира, а вид из окон читальных залов создавал свою необычайную атмосферу.

Время было позднее, и библиотека сейчас уже была закрыта, поэтому Ник разместился на её ступенях, подстелив на холодный камень сумку с парой потёртых учебников. Погрузившись в тягостные раздумья, незадачливый студент залюбовался красотой переливающегося огнями Кремля. На холод и сырость ему было всё равно, ведь ничто не успокаивало его измученную душу так, как прогулки по любимому городу.

Просидев в раздумьях пару часов, Ник было собрался уходить, но его настигло странное ощущение, холодными мурашками пробежавшее по спине. Что-то было не так. Он не осознавал, что именно, но гнетущее чувство усилилось, заставляя стучать сердце быстрее.

Оглянувшись, Ник не увидел ничего необычного. Тёмные улицы, поблёскивающий чёрный асфальт, отражающий огни вдоль дороги… Стоп. Ник нахмурился, завертев головой по сторонам. Он часто гулял здесь вечерами и никогда не видел, чтобы в самом центре Москвы вообще не было людей. Не было машин. Не было жизни.

В довесок, вокруг стояла звенящая всепоглощающая тишина, словно все звуки умерли в одночасье, погрузив мир в безмолвие. Ник поднялся, закинув промокшую сумку на плечо, и вышел на перекрёсток, озираясь по его сторонам. Никого. Чувство невнятной тревоги оплело сознание, как лапы огромного смертоносного паука.

Тишина давила на него, словно имела форму и объём. Вслушиваясь в неё, Ник как будто утонул в её тягостной пустоте. Спустя пару минут замешательства, ему показалось, что где-то вдалеке раздался какой-то звук.

Повернув направо, Ник направился по Моховой улице в предположительную сторону его источника, в надежде встретить хотя бы кого-то и успокоиться, избавившись от странного наваждения. Панических атак с ним раньше не случалось, но кто знает… Кто и что знает, он додумать не успел, застыв в изумлении.

Вместо старинных домов, ютившихся здесь на берегу Москвы-реки, высился внушительный покатый холм, покрытый высокой травой. Где-то на самом его верху наметилось какое-то движение и глаза различили в полумраке тёмную фигуру.

Поколебавшись, Ник окликнул стоящего там высокого мужчину, но звук не покинул его рта, не позволяя нарушить гробовую тишину. Парень вздрогнул, силясь сказать хоть что-то, но всё – безрезультатно. Сердце застучало в бешеном ритме, но даже его ударов не было слышно, только чувство, как оно бьётся о рёбра.

Давя в себе панику, Ник решил, что выбора особо и не было. Кроме фигуры на холме вокруг не было никого, и он осторожно направился к ней, вглядываясь в полумрак.

Звука шагов о мостовую не было слышно, как и шелеста травы, устилавшей холм, когда Ник переступил на неё с тротуара. В полном безмолвии он подошёл к фигуре, статной и, безусловно, мужской.

Со спины Ник принял стоящего за бездомного: длинные спутанные волосы, ниспадающие ниже лопаток, бесформенный, пошарпанный, темный балахон до земли, какая-то длинная палка или посох в руках… И чувство опасности, разжигаемое кричащей интуицией, эпицентром которого ощущался именно этот странный человек.

Не в силах произнести ни слова, Ник протянул руку и коснулся его плеча. Мужчина резко обернулся, посмотрев на него остервенелым безумным взглядом. Злость, казалось, сочилась из его глаз удушающим потоком, и направлена она была именно на ни в чём неповинного Ника.

Смутившись и оторопев, он шагнул назад, а затем и вовсе окаменел, не в силах оторваться от начавшего искажаться лица старца. Его глаза резко ввалились, на месте глазниц начали разрастаться чёрные провалы, заполняемые живой злобной тьмой. Разгневанно всплеснув сухими тонкими руками, он отчётливо произнёс беззубым ртом:

– Что же ты натворил, княже?

Остолбенев от ужаса, Ник огляделся и увидел вокруг них мёртвые тела, которых не было до того, как он подошёл к мужчине. Бледные лица мертвецов замерли навечно в мучительных выражениях, а тела – в неестественных и переломанных позах.

Ошарашенно хватая ртом воздух, Ник поднял глаза на гневающегося ужасающего старца и тот, воздев над головой деревянный посох, громогласно провозгласил:

– Не снискать тебе покоя за злодеяния твои, княже! Ничто в проклятом Черторье вовек стоять не будет! Ленивка, точи, не уставай!

Произнеся последнее слово, он с силой ударил посохом оземь и из его основания фонтаном вырвалась вода, бурлящим потоком стремящаяся затопить всё вокруг. Размягчившаяся под таким сильным напором земля поглотила стоявшего над истоком старца, и он исчез, провалившись под замелю, а следом за ним забурлившая жижа поглотила и мертвецов вокруг. Наверное, должен был быть чавкающий звук, но вместо этого – вновь только давящая со всех сторон тишина.

Беззвучно вскрикнув, Ник бросился бежать обратно к улице, ощущая, как ноги утопают в податливой рыхлой земле. В паре метров от бордюра он провалился в бушующую водную круговерть с головой.

Отчаянно барахтаясь, парень умудрился вынырнуть, с лихвой наглотавшись мерзкой болотной воды и залившись беззвучным кашлем.

Схватившись за бордюр, как за спасательный круг, он выбрался на тротуар, вымокший до нитки и замёрзший. Страх застил его разум, никаких логичных объяснений происходящему не было, только одно-единственное животное желание – бежать. Бежать, куда глаза глядят и несут ноги.

Не оборачиваясь, Ник помчался к приветливо горящему теплыми огнями Кремлю. Вход в него был закрыт, а Александровский сад пустовал и поддерживал окружающее безмолвие.

В отчаянии, Ник оглянулся и увидел рядом вентиляционную шахту, ведущую в метрополитен. В памяти всплыло, что такие шахты оснащены сигнализацией и он отчаянно дёрнул закрытую створку дверцы. Сигнализация. Услышат. Там, под землёй, тоже есть люди. Они даже не в курсе, что творилось на поверхности… Никто не услышит. Тишина поглотила все звуки.

Краем глаза Ник уличил, что неподалёку от него что-то ярко вспыхнуло. Беспокойство накатило новой удушливой волной, мерзко раскатившись по телу.

Словно невероятных размеров погребальный костёр, на возвышении пылало здание Манежа. Огонь бесновался, врываясь в тёмное небо, как вырвавшийся из преисподней демон, норовя захлестнуть всё вокруг, дотянуться до Ника и не просто убить его, а пожрать и тело, и душу.

Попятившись назад, Ник решил направиться по Александровскому саду в сторону Красной площади, но со стороны Троицкого моста на него стала надвигаться целая толпа людей, беззвучная и неотвратимая. Вытянутые бледные лица имели одинаковое исступлённо-злобное выражение, внушающее ужас.

Ничего живого в них не было, но каждый смотрел Нику в душу стеклянным взглядом, и он чувствовал их осуждение и неприязнь всем своим нутром. Непонятно почему, но надвигающаяся на него толпа явно неистово желала ему смерти. Над их головами взвились транспаранты, на которых Ник уловил: «Смерть буржуазии» и «Да здравствует красный террор!»

Звенящую в ушах тишину нарушил прокатившийся по толпе гул, сложившийся в отчётливо слышимую фразу:

– Предателю народа – смерть! Прихвостню царской власти – смерть!

Опешив, Ник вновь попятился назад. Он не был ничьим прихвостнем, а тем более – предателем, но наступающие явно считали таковым именно его.

Чёрт возьми, да он даже не понимал, что происходит! Глаза на бледных лицах людей стали синхронно вваливаться внутрь, оставляя лишь чернеющие провалы, ровно такие же, как у старца на холме. Ник снова ощутил всем нутром волну непоколебимой ненависти, направленной исключительно на него.

В отдалении, за плечами негодующих раздался бесшумный взрыв, поднявший высокий столб пыли, отчётливо видимый в свете фонарей. С той же стороны из-под ног разъярённой толпы потекла чёрная, грязная, весьма зловонная жижа, настолько густая, что напоминала потоки текущей лавы, нежели воду.

Безмолвно надвигающиеся люди на неё внимания не обращали, стройными безмолвными рядами надвигаясь на перепуганного бедолагу. Вновь гневно чертыхнувшись и не услышав своего голоса, Ник бросился наутёк в единственном возможном направлении.

У входа в переход он остановился, опасливо обернувшись. Стекавшие с холма воды перемешивались с вытекающей жижей со стороны Троицкого моста, неизвестно откуда взявшиеся умолкнувшие революционеры прошлого медленно, но упрямо, следовали за Ником, утопая в набегающей стихии почти по колено, но не обращая на неё абсолютно никакого внимания.

«Метро! Нужно спрятаться в метро!» – промелькнула в голове отчаянная мысль. Ник бросился в сторону ближайшей станции, попутно уповая на то, что у проектировавших его инженеров наверняка были идеи, как защитить станции от затопления. Ну, наверняка же?

Времени на раздумья и сомнения не было. Промчавшись через переход с мигающим освещением, он направился ко входу на станцию «Александровский сад». Стеклянные двери оказались запертыми, внутри не горел свет и всюду царила всё та же всеобъемлющая тишина.

Паникуя, Ник ударился несколько раз о закрытые двери, как раненный загнанный зверь. Никакого эффекта это не возымело, но в переходе свет загорелся непривычно ярко, и у его основания Ник увидел, как каменные плитки пола начали темнеть, скрываясь под вальяжно втекающей с поверхности чёрной зловонной водой.

«Может быть, на «Библиотеке» кто-то есть?» – посетила его голову ещё более отчаянная мысль. Добравшись до входа на станцию «Библиотека имени Ленина», Ник помешкал с минуту от удивления.

Стеклянные входные двери оказались незапертыми, приветливо поддавшись навалившемуся на них телу парня. Людей внутри не было, только тёплый свет ламп напоминал о том, что они, по крайней мере, могли здесь быть. И – гнетущая тишина, говорящая громче летнего грома и напоминающая, что этот кошмар всё ещё не закончился. При спуске по лестнице на пустую платформу, в душу проникло новое беспокойство – не слишком ли всё просто? Как будто его загоняли в мышеловку…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.