Провокация тени
– Проходи, – Андор открыл перед ней дверь и сделал пригласительный жест.
«…на четвёртом этаже нет подавителей,» – эхом напомнил голос Тени и глухо рассмеялся. Стиснув зубы, Мия вошла в кабинет, натянуто улыбаясь доктору. Он указал на стул по эту сторону широкого светлого стола и разместился на своём, тут же принявшись деловито перекладывать бумаги. Мия сразу поняла, что делал это Андор не из надобности, а следя за её поведением и реакцией.
Вот только есть ли смысл паниковать перед тем, что так или иначе произойдёт? Неизбежное на то и неизбежное, что его можно было только принять, осознать и подчиниться. «Смотри, справа окно, ага, – подсказал треклятый голос. – На эмоциях и ты сможешь. Я в тебе не сомневаюсь.»
– По последнему заключению комиссии, – медленно, словно издеваясь, произнёс доктор, – было принято решение о снятии тонкана.
«Потому что у нас есть возможность следить за тобой и без него,» – хмыкнуло в голове, а Андор продолжал, слегка улыбаясь на то, как Мия изумлённо нахмурилась:
– Да-да, как бы ты не злилась на Харта, он тебе помог, сам того не зная. После твоего сообщения о ваших встречах, я внимательно изучал показания датчика, и твой эмоциональный фон менялся только от упоминания рабочих вопросов. Такая самоотверженность весьма похвальна. Думаю, когда ты вернёшься к службе, полковник Айвендер её оценит.
– Я смогу вернуться к службе? – голос Мии дрогнул, а тонкан предупредительно щёлкнул, но доктор только поднялся и улыбнулся шире:
– Конечно, но, – он сделал внушительную паузу и достал из стоящего у стены шкафа флакон с какой-то жидкостью, перчатки и ватную палочку, – только после месяца реабилитации, – заметив, что Мия вздрогнула, доктор поспешил добавить: – Разумеется, в комфортной тебе обстановке дома или где-то ещё, где сама захочешь.
Склонившись к своей пациентке, он обмакнул вату на конце палочки во флакон, а затем стал аккуратно водить ей вокруг тонкана, успокаивающим мерным голосом поясняя:
– Все эти месяцы тебе платили зарплату, она на твоём банковском счёте. Так как проблема в системах до сих пор полностью не решена, придётся идти за деньгами в отделение банка и снимать наличные. Очень жаль, что тебе не дали выпытать из мерзавца, как отключить ту гадость, которую он запустил. Так неудобно это всё, как будто на сотни лет назад вернулись, – последнюю фразу он пробормотал уже тише, а затем Мия ощутила, как тонкан отклеился от виска и резко соскользнул вниз, но Андор умело его подхватил и звучно положил на стол.
Проводив взглядом простое движение его рук, Мия выдохнула, не веря, что это наконец произошло. В неосознанной привычке она потянулась к виску, но доктор перехватил её за запястье и, принявшись мазать кожу вновь, наставительно добавил:
– Не трогай, даже если чешется. И ничем не вздумай обрабатывать. Лучше не закрывай волосами и почаще бывай на солнце, так след быстрее пройдёт.
– Спасибо, доктор, – тихо отозвалась Мия, послушно не шевелясь.
– Вот и всё, – кивнул он, – хорошего тебе отпуска и выздоровления. Очень надеюсь, что мы больше не увидимся, разумеется, по самой лучшей причине.
«Угу, ни по какой, – прощаясь, подумала Мия, по-прежнему не ощущая осознания произошедшего. – Что же делать целый месяц? Нытьё Харта я не вынесу, а не открывать ему совсем не получится, поднимет ещё тревогу, что со мной что-то случилось…»
«Тебе не кажется, что пора бы уже стать посильнее?» – усмехнулся знакомый голос, и на душе потеплело от того, что его можно было больше не бояться.
Взгляд заволокло белёсой пеленой, намекающей на подступающий всплеск, и Мия тихо выругалась себе под нос, опустив глаза в пол и быстрым шагом направляясь к выходу из стен Министерства.
«Вот, контроля тебе не хватает, госпожа лейтенант, – насмехался тем временем Тень в её голове, – а ты такие амбициозные цели себе ставишь. Потрать этот месяц с умом.»
«Молчи, – фыркнула она про себя, – и без тебя разберусь.»
«Без меня, без меня… – передразнил ироничный голос, – Что-то ты совсем сломалась без меня.»
Глава 7
Утром Мия проснулась от пробивающегося сквозь тучи солнца, щекочущего своими лучами лицо. Небесное светило было настолько редким гостем в Ларстоне, что в большинстве квартир на окнах не было штор – зачем? Такой частый в последнее время вопрос…
Потянувшись, Мия поднялась и отправилась на кухню, в задумчивости остановившись перед стоящей в углу синтетической фигурой андроида Сайнэ. Она не включала электронного помощника уже несколько месяцев. На такую дорогую покупку они копили с Хартом вместе, и радость от её свершения продлилась недолго – забавная вещь, которая быстро надоела, а затем и вовсе была отправлена пылиться в угол, ибо напоминала Мии о предательстве близкого человека.
Вещь… можно ли так было называть нечто, имеющее вполне человеческие формы и способное мыслить? Разрозненные солнечные лучи пробились и через кухонное окно, красиво играя на переливающемся перламутром нейлоне обшивки Сайнэ.
Нахмурившись, Мия взяла тряпку и смахнула с андроида пыль, тут же затанцевавшую в солнечных лучах в замысловатом танце. Следя за пылинками задумчивым взглядом, Мия нахмурилась. Что стало с её восприятием? Неужели так подействовали лекарства, или изменилось что-то ещё?
Совсем недавно мир был исключительно серым, картонным, замкнутым клеткой бетонных коробок, без живых деталей и ощущений. Смазанный, словно мазок на холсте, однотонный и непременно одинаковый каждый день.
Что-то было не так. Дома Мия всё-таки отказалась от прописанных доктором лекарств, но восприятие окружения осталось расширенным, как будто она долгое время спала, а сейчас проснулась в совершенно другом мире.
Задумчиво почесав пальцем недавнее место прикрепления тонкана и следя за вихрем оседающих на пол пылинок, Мия хулигански улыбнулась самой себе. Её голову посетила интересная мысль, и рука потянулась к андроиду, включая давно неиспользуемый механизм.
– Доброе утро, Мия, – открыв светящиеся голубым светом глаза, поздоровалась Сайнэ.
– Привет, – кивнула девушка, беря в руки чайник и направляясь с ним к раковине. – Сайнэ, у меня для тебя сегодня будет ответственное задание.
– Слушаю, – её голос был почти неразличим за шуршанием воды из крана, поэтому андроид подошла к хозяйке ближе, ожидая распоряжения.
– Не нависай, – укорила её Мия, захлопывая крышку и ставя чайник на подставку, – людям такое не нравится. Я хочу сегодня уехать из города, вернусь вечером. Днём, скорее всего, придёт Харт, и мне нужно, чтобы ты ему сказала о моём отъезде. Если это будет повторяться несколько дней, то каждый день. Принято?
– Принято, – ответила Сайнэ, – что-то ещё?
– Нет, в остальном ты свободна, – пожала плечами Мия, засыпая сахар в чашку и наливая в неё кипяток.
– Команда не понятна, – отозвалась Сайнэ. – Что значит «свободна»?
Помешивающая сахар в чашке рука остановилась, и Мия уставилась перед собой невидящим взглядом. А она сама-то знала, что это значит? Вроде как все люди свободны. Вольны делать то, что хотят. Всю свою жизнь Мия была уверена: она хочет нести обществу пользу и благо, защищать его от тёмных. На её лице отразилась кривая усмешка.
– Приберись дома, пожалуйста, – повернувшись к Сайнэ, сказала Мия. – Основная задача – передача информации Харту. Принято?
– Принято, – Сайнэ отправилась в сторону спальни, на грани слышимости шелестя шарнирами.
Проводив андроида взглядом, Мия сжала ладонями горячую чашку, и идущее от неё тепло приятно потекло по телу. Выполнять приказы всегда проще: конкретная поставленная задача без принятия самостоятельных решений – что может быть удобнее? И ответственность – только за её выполнение. И чем она всю свою жизнь отличалась от андроида?
Роящиеся в голове вопросы стали портить настроение, и Мия прогнала их, отправившись собираться в дорогу. Спонтанные решения часто оказывались самыми верными и приносящими больше эмоциональной отдачи: когда что-то случается внезапно и нет выстроенных ожиданий, меньше разочарований.
В спальне Сайнэ изучала внимательным взглядом полупустой шкаф, видимо, сопоставляя данные и принимая новые вводные. Она по-прежнему считала Харта своим хозяином, но определённые алгоритмы поведения людей для неё были расписаны и должны быть понятны, о чём свидетельствовала длинная инструкция по эксплуатации, которую ответственная Мия прочла от и до.
Одевшись, она подошла к Сайнэ и на всякий случай пояснила:
– Харту тут жить больше нельзя. Посещение не запрещено, но в моё отсутствие – не больше часа.
– Принято.
– Чудесно, – мстительно улыбнулась Мия и направилась в прихожую.
Спустившись, она остановилась у подъезда, глубоко вдохнув влажный воздух. Нет, что-то в этом мире остаётся неизменным – Ларстон был привычным: промозглым, усеянным мириадами коричнево-чёрных луж и пахнущим машинным маслом, бензином и ещё чем-то химическим. Хотелось сбежать отсюда подальше, и именно этим Мия и собиралась заняться.
Разместившись на сидении своего автомобиля, она проверила в коммуникаторе, не заблокировали ли ей водительские права. Никаких ограничений не обнаружилось, и на душе немного потеплело. Не задавая никаких маршрутов, Мия отправилась просто к окраине города, за чертой которой находилось самое крупное в стране шоссе.
Пока она петляла по улицам, уже почти опустевшим после утреннего часа пик, в голову закралась странная мысль. За всю свою жизнь Мия бывала за пределами Ларстона всего пару раз, ведь зачем куда-то выезжать? Это было не так-то просто, даже для сотрудников госслужб.
На выезде из города повсюду размещались пропускные пункты. Это воспринималось как должное и объяснялось с позиции безопасности, но сейчас Мия не смогла бы построить логического обоснования всем этим мерам.
Никаких опасных существ в мире не существовало: маги, пожалуй, были самыми непредсказуемыми и устрашающими созданиями, но будучи при этом людьми, вполне могли пересекать блокпосты с разрешения определённых Министерств.
«Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, – усмехнулся проснувшийся голос Тени. – Или те, ответы на которые ты уже знаешь, но не хочешь этого признавать.»
«А могли бы быть тут вместе, – постукивая пальцами о руль в ожидании небольшой очереди на выезд, с горечью подумала Мия, – если бы кто-то всё не испортил.»
«Меня бы не выпустили, – раздражённо проворчало в голове, – а тебя засадили в тюрьму навсегда. В лучшем случае. Так что, кто из нас ещё всё испортил своей наивностью.»
Фыркнув себе под нос, Мия увидела, как по коже побежали белые росчерки. Как же невовремя…
«Я тебе говорил, что надо тренироваться,» – посетовал голос.
– За этим и еду, – вслух пробормотала Мия, на удачу протягивая свой значок массивному мужчине в форме Министерства контроля и безопасности.
«Контроля… ограничения… – медленно текли мысли, пока проверяющий что-то тыкал в своём коммуникаторе, поглядывая на значок Мии. – Кажется, у того, кто придумывал названия Министерствам была не очень богатая фантазия. Или, наоборот, чересчур. Зачем такие длинные наименования, если могло быть что-то вроде Министерство добра? Министерство истины? Министерство тюрем… Ой, нет, тоже как-то плохо звучит. Ещё и непонятно.»
«Суть от названия не меняется,» – усмехнулся голос, но его перебил мужчина, вернувший Мии значок и пожелавший хорошего пути.
Глава 8
Министерство ограничений почему-то ограничивать не стало, и было довольно интересно, с чего вдруг? Мия не сказать, что верила в удачу или в то, что МОПМА могли ей полностью доверять. Если только иллюзорно, для каких-то своих целей, понятных только самим незримым наблюдателям.
Вдавив в пол педаль газа, Мия мчалась по трассе навстречу маячившим на горизонте серо-чёрным горам, на вершинах которых виднелись белые шапки снегов. По сторонам дороги мелькали одинаковые, протирающиеся до самого горизонта поля, которые ещё не успела засеять спецтехника.
Деревень было довольно мало, в них обитали только романтики, стремящиеся отдалиться от городской суеты, или фермеры, следящие за работой механизмов. Вся система сельского хозяйства была автоматизирована вот уже сотню лет, и почти всё население концентрировалось в городах, подобных Ларстону.
Из школьного курса географии Мия знала, что континент, рассечённый пополам высокой стеной, огромен. Когда-то большинство ресурсов, разведанных на нём, люди исчерпали, но вокруг него находились архипелаги островов, по площади несильно уступающие территории континента и поровну присвоенные себе каждой стороной. На пограничье за них не раз вспыхивали войны, но это было так далеко для Мии, что она никогда этим не интересовалась.
Всегда хватало и своей личной битвы, здесь и сейчас. До тех самых пор, пока… «Ну давай, скажи, что пришёл я и всё испортил в твоём идеальном мире,» – пробурчал знакомый голос в голове, но Мия ему только улыбнулась, внимательно следя за убегающей вдаль чёрной лентой дороги.
Мелькающие весенней зеленью поля сменились массивными холмами, то тут, то там покрытыми порослью деревьев и кустарников. Сбавив скорость, через пару километров Мия остановилась на обочине и выбралась из машины, разглядывая представшую её взору панораму, залитую ярким солнцем.
Дорога вилась змеёй дальше, но Мия стояла рядом с машиной, дыша полной грудью, и понимала, что приехала. Какой бы ни была гонка её жизни, по-настоящему она ощущалась лишь здесь, на этой остановке. Не только физической…
Прохладный весенний ветер туго ударил в лицо, заблудился в волосах, разбрасывая их по плечам. Он забрался под тонкую кожаную куртку, и по спине побежали щекотливые мурашки.
Щурясь от солнечных лучей, на одном из холмов Мия различила какое-то яркое синее пятно и направилась к нему, сквозь порывы ветра слыша, как шелестит под ногами прошлогодняя трава. Новая, ещё совсем тонкая, но уже упрямая, пробивалась через пожухлую серо-коричневую массу и тянулась к солнцу.
На мгновение Мия остановилась, разглядывая молодую поросль под ногами и то, что её окружало. Столько в жизни шелухи… ненужной, обременяющей, утягивающей на дно, не позволяющей расправить крылья и лететь, куда глаза глядят. Сухая трава вновь зашелестела под ботинками, а руки начали мёрзнуть, и Мия сунула их в карманы, направляясь к поставленной странной синей цели.
На протяжении всей своей жизни она всегда шла к каким-то целям. Так проще. Так правильней. Так все делают, с чего же быть исключением? За достигнутой целью всегда появится новая, а за ней – ещё одна, и ещё. У этого пути не было конца, не было остановок и передышек. Только чувство долга. Вот только… долга кому?
Подняв голову, Мия увидела, что почти добралась до своей очередной цели. На покатом холме росли странные деревья с плакучими ветвями, ниспадающими до самой земли и усыпанными перистыми ярко-синими листьями. Они тёрлись друг о друга от ветра, и от этого вокруг стоял еле слышимый перезвон, словно листья были металлическими.
Изумившись, Мия подошла ближе и взяла одну из ветвей, разглаживая пальцами листья. На вид самые обычные, если не считать цвета, только мелкие прожилки на них, тонкие, словно нити, переливались в солнечных лучах, собираясь у основания листа. Ветви и стволы странных деревьев были белыми, что навело Мию на подозрение, что все они – какие-то мутанты, или следствие загрязнения почвы радиоактивными или химическими отходами.
Казалось бы, стоило немедленно отсюда убраться, но Мия только застыла под сенью шелестящих на ветру листьев и прикрыла глаза, погружаясь в этот звук. Самое подходящее место для такой, как она. Для таких, как все они, обладающие силой, по-прежнему необъяснимой наукой и законами физики. Чужие для всех, странные и опасные.
– Мы ведь могли бы быть здесь вместе, – прошептала Мия вслух, – я бы увезла тебя подальше от всего на свете. Нет, не говори, что это было невозможно. Если бы нас не пропустили через кордон, я вжала бы педаль в пол, и никто не смог бы нас остановить. Ты знал, что наш мир настолько огромен? Мы как будто обитали в лабиринте из одинаковых тоннелей, ограниченных, всегда ведущих в одном направлении, до боли знакомом нам. Не говори, что нас бы нашли. Не нашли. Всё бы получилось!
«И ты бы бросила всё ради меня?» – в голосе звучала привычная хрипотца с грустной иронией.
– Да, – не раздумывая, уверенно ответила Мия.
Разговоры с самой собой её ничуть не смущали, наоборот, ей нужен был мир, пусть даже выдуманный, но тот, в котором он был жив. В котором не было всепоглощающего одиночества и терзающего душу чувства вины, а только маленькая комната с постоянно опущенными жалюзи на окнах, ворохом кружек на столе и покачивающимся в своём компьютерном кресле силуэте.
«Какая глупость, – отметил Тень на её категоричное заключение. – Кому нужна твоя жертва? Мне – нет.»
– А твоя?! – голос дрогнул, и Мия сжала кулаки до бела. – Почему ты не спросил моего мнения? Всё могло сложиться иначе!
«Да? И как же, позволь узнать? – грустно рассмеялся голос в голове. – Ты не смогла бы скитаться всю жизнь, как неприкаянная, госпожа лейтенант. Однажды к тебе пришло бы осознание, что ты потеряла всё. Но, ради чего?»
– Ради спасения твоей жизни, – упрямилась Мия. – Оно того стоило. Быть может, мы и не жили вовсе! А тогда… уехали бы, начали всё заново, и я отыскала способ, чтобы никто не знал о том, кто мы… Я же не слепая! Я видела, как окружающие всегда смотрели на меня и на тебя! Для них… мы одинаковые…
«Иронично, что так есть, а, Геланц? – усмехнулся Тень. – Вот только об этом немногие знают. Поэтому взгляды были разными. Тебя жалели и пытались поддержать, а меня ненавидели и презирали. Ты – чистая светлая душа, а я – монстр, злодей, корень всех в мире бед. Так что не сравнивай.»
Чувствуя, как тело обжигало внутренним жаром, Мия стянула с себя куртку и бросила её на землю, опустившись рядом с ней на колени и запустив пальцы в волосы. Магия внутри негодовала, сливаясь с шумным потоком накопленных эмоций. Воздух вокруг настолько загустел, что казался леденящим, как в самую морозную зиму. Он обжигал горло и лёгкие, отчего дышать стало невыносимо тяжело.
Оставшись в тонкой футболке, Мия видела, что кожу на руках рассекали росчерки пульсирующих белых молний. Сердце сжалось, пропуская удар, а мышцы напряглись от разрывающей тело боли. Она должна была признаться себе самой. Должна была осознать, как бы это не было страшно.
– Ты умер, Арч. Ты оставил меня здесь одну, и я ненавижу тебя за это! – прохрипела Мия, и слёзы покатились по щекам, выпуская наружу всё, что приходилось держать в себе всё это время.
Вокруг закрутился безумный белый вихрь, касаясь её кожи, словно мириадами мелких иголок. Мия вскрикнула и выгнулась, разведя руки в стороны. Она видела, как вращающаяся в безумном танце магия устремилась вверх бушующим потоком. Белым пламенем, выжигающим не тело, а душу без остатка.
Красная пелена резко застила взгляд, и Мия повалилась на землю, болезненно вскрикнув. «Ограничения. Боль. Откаты. Всё это – только в твоей голове,» – напомнил ей Тень, и она резко раскрыла глаза, понимая, что ничего не чувствует.
Совсем ничего, даже привычного чувства жажды после использования магии нет. Перевернувшись на спину и не ощущая холода земли под ней, Мия посмотрела в раскинувшееся над головой бескрайнее небо. Выжженные её всплеском листья диковинного дерева медленно кружились в воздухе, осыпаясь на землю тёмно-серым пеплом.
Солнце скрылось за тучу, и небо в момент стало свинцовым, но больше не выглядело тяжёлым, как прежде. Оно манило своей родной пустотой, той же самой, что сейчас растекалась внутри. Вытесняя всё, что там когда-то было, как метлой вычищая каждый уголок, где хранилось то, что тяготило.
«Тренируйся, и ты многого добьёшься, госпожа лейтенант,» – Мии показалось, что голос удалялся, словно Тень уходил от неё.
Глава 9
Взяв для себя за правило каждый день отправляться за город на тренировки, весь следующий месяц Мия упрямо ездила на одно и то же место, учась по-новому управлять своей магией. То, что привычных ограничений не было, как и предела умениям, её одновременно и страшило, и приносило какое-то дикое упоение.
Иногда в голову закрадывалась мысль: если не получится изменить мир по-хорошему, всегда можно попытаться это сделать по-плохому, через применение силы. Ради благой цели и будущих поколений – почему нет?
Голос Тени на этот счёт упрямо молчал, как и на все остальные. Он как будто действительно ушёл от Мии в тот день, и этим своим поступком ужасно её раздражал. О каких бы провокационных для него моментах она ни размышляла, в голове звучал только один голос – её собственный.
Не застав Мию дома несколько раз, Харт стал заявляться к ней вечером, после своей работы, когда она уже точно возвращалась из поездки. Поначалу казалось, что это тоже непременно будет раздражать, но вскоре Мия осознала – ничего, кроме безразличия, к бывшему молодому человеку она не испытывала.
Меланхоличные «я тебя простила, только отстань» никак не помогали. Харт явно чувствовал за собой вину, всеми силами пытаясь вновь выстроить хоть какой-то контакт, но Мии казалось, что он ведёт себя как нашкодивший пёс. Приносит подарки, ластится, но стоит протянуть руку и погладить – решит, что дело сделано, и опять начнёт относиться, как к собственной игрушке.
В связи с этим, она решила просто подождать, когда Харту это всё надоест. В большинстве своём, оперативники не были обделены женским вниманием из-за спортивного телосложения, неудивительно, если через какое-то время Харт встретит кого-то ещё.
Заикаясь об этом, Мия по-дружески рекомендовала ему не встречаться больше с кем-то из МОПМА, а то выйдет тоже самое. Ну, или на крайний случай, точно не с куратором или оперативником, как она сама. Харт на это демонстративно молчал, стиснув зубы и отворачиваясь, и Мия перестала лезть к нему со своими советами – сам разберётся, немаленький.
Коммуникатор настырно молчал – никто не спешил вызывать её на службу, и это только подогревало внутренний раздрай. Тут как раз и пригодился Харт, рассказавший, что в Министерстве какие-то очередные кадровые перестановки, а при отсутствии работающей электронной системы они сильно затягивались.
Проблему с червём так и не удалось решить, и Мия грустно злорадствовала про себя, что так им и надо. От того, что творца казнили, его творение не перестало жить и ответственно выполнять свою функцию, а способов борьбы с ним так и не смогли отыскать. Порой, Мия задумывалась, что червя не могли победить потому, что он сам по себе был отчасти живым, насколько это возможно для искусственного интеллекта.
А на сколько такое могло быть возможно? Наблюдая за своим андроидом, которого она включала теперь каждый день, чтобы не спятить от одиночества, Мия часто задавалась вопросами, которые прежде ей в голову не пришли бы. Можно ли считать вредоносный ИИ частью души его создателя? Способен ли он мыслить, подобно ему самому?
Понемногу Мия начала делиться такими размышлениями с Хартом, помимо прочего проверяя, не был ли он специально приставлен к ней и не выполнял ли какое-то секретное поручение, на деле являясь для неё теневым куратором. Удивительно, что, живя с ним рядом, она не замечала, что Харт на деле не такой уж глупый и топорный, как это казалось раньше.
С подозрением следя за своим единственным гостем, Мия отмечала про себя, что слишком уж он старался. Не только в попытках наладить отношения, а в том числе и в более полезных для неё вещах – узнавал всё, что только было нужно в Министерстве, изучал вопросы, которые она ему задавала касаемо любых других тем.
Каждый раз, когда Харт видел, что вызвал у ледяной королевы хоть какой-то интерес, искал тактильного контакта, но Мия старательно его избегала. Ей было не столько противно, скорее, она на деле принципиально Харта не простила. Не за себя, не за то, что бросил в самый тяжёлый момент и стал первым толчком к болезненному сумасшествию. Мия не простила ему то, что он ударил Арча.
В очередной раз представив себе тот момент, когда заметила окровавленное рассечение у него на виске, ярким пятном живущий в воспоминаниях, Мия ощутила укол злости. Хитрые светло-голубые глаза, ничуть не злящиеся на обидчика, грустная усмешка на губах… и запёкшаяся у виска кровь.
– Остановись! Сейчас же загорится! – вырвал её из воспоминаний голос Харта.
Синтетическая поверхность кухонного стола под её ладонью стала плавиться, словно воск, заполняя всё пространство вокруг резким химическим запахом чего-то палёного. Мия подняла руку выше, безучастно смотря на слегка дымящуюся испорченную поверхность стола.
– Знаешь, ты прав, – тихо сказала она, уставившись на свою ладонь и не желая смотреть на собеседника. – Я не могу простить тебя. Только не за то, что ты меня бросил и обвинил… даже язык не поворачивается сказать, в чём, ты и сам знаешь. Я не могу простить тебя за то, что ты применил к человеку насилие на этой почве. Неважно, кем он был, важно, что ты себе это позволил. С тех пор у меня как отрезало. Судьба не зря послала мне… его. Через эту призму я поняла, что от физического насилия к другому человеку до физического насилия надо мной тебя отделял лишь шаг. И я никогда не позволю тебе этого сделать.