Кровь и попкорн

Серия «Румперия. Романтика со вкусом. Яркие новеллы о любви»

Иллюстрация на обложке Виктории Нестеренко

Художественное оформление Анастасии Грищенко

© Лина Винчестер, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Правила выживания в слэшере

1. Не спускайся в подвал и не поднимайся на второй этаж.

2. Не иди на жуткий звук.

3. Ни за что не прячься под кроватью или в шкафу.

4. Не разделяйся с друзьями.

5. Не надейся на взрослых и полицейских, они здесь бесполезны.

6. Не оборачивайся во время побега от маньяка, иначе он настигнет тебя слишком быстро.

7. При побеге ты обязательно споткнешься, будь аккуратнее и береги ноги, они здесь подворачиваются сами собой.

8. Не говори, что скоро вернешься и что все будет хорошо.

9. Секс равно смерть.

10. В идеале – будь девственницей, тогда вероятность выжить составит 99%, даже если нарушишь все правила выше.

Глава 1

– Сегодня у нас распаковка моих покупок с блошиного рынка. Вы не поверите, что я купила всего за пару долларов! Начну с оригинальной афиши «Ребенка Розмари», она действительно висела в кинотеатре в шестьдесят восьмом году, представляете? Настоящий раритет!

Осторожно развернув постер, показываю его в камеру.

– Мы с вами разыграем его на Хэллоуин. Еще взяла вот это. – Достаю из пакета стеклянную банку с заспиртованным глазом и ставлю на полку за спиной. – Поставлю здесь, что думаете? Неплохо смотрится в кадре, да? Глаз из пластика, но выглядит как настоящий. Еще нашла кассету с саундтреками к лучшим фильмам ужасов, да, тут так и написано. – Я провожу пальцем по корпусу с пожелтевшей наклейкой с подписью от руки. – Пока не знаю, на чем ее послушать, но что-нибудь придумаю. Также я нашла настоящее золото.

Не сдерживая улыбки, я беру видеокассету, от которой слегка веет пластиком и пылью.

– Продавец сказал, что нашел ее в гараже и не знает, что на ней. Здесь написано: «Не смотреть в одиночку». Пишите в комментариях, если хотите, чтобы я нашла видеоплеер и посмотрела, что же на ней такое. Вот такой небольшой обзор на сегодня. Напоминаю, что в субботу у нас с вами просмотр «Ходячих мертвецов» на Твиче, ссылки на все соцсети будут в описании к этому видео. С вами была Мэд Мэдди, всем кошмарных снов.

– Ты уже закончила? – слышу я за дверью голос мамы. – Или будут еще дубли?

– Закончила, – усмехаюсь я, выключая камеру. Мне приятно, что мама серьезно относится к тому, что я веду блог, делаю обзоры на фильмы ужасов и часто провожу стримы. Однажды она даже согласилась посмотреть со мной «Сияние» во время субботнего стрима, что очень понравилось подписчикам.

Приоткрыв дверь, мама заглядывает в комнату и смущенно улыбается. Плохой знак. Выключив кольцевую лампу и красную светодиодную ленту, я плюхаюсь в кресло-мешок.

– Почему мне заранее не нравится то, что ты хочешь сказать?

– Я виделась с Ванессой, она отдала кое-что. – Мама легонько взмахивает большим картонным пакетом. – Ее дочь недавно была подружкой невесты на свадьбе, платье шили на заказ.

Опустив пакет на кровать, мама достает платье нежно-розового цвета, оно переливается бусинами, пайетками и блестками, напоминая диско-шар с вечеринки Барби.

– Та-да-а-ам! – радостно пропевает она.

Я вздыхаю так тяжело, что челка на мгновение взмывает и щекочет лоб.

– Ты же знаешь, я не ношу платья и тем более розовый цвет.

– Хотя бы примерь, ты будешь такой красавицей!

– Мам.

Вскинув бровь, я указываю на книжный стеллаж, где за светящимися тыквами стоят книги Стивена Кинга, указываю на постер фильма «Сияние» над кроватью, а затем дергаю воротник футболки, на которой кровавым шрифтом написано «Выжившая».

– И куда я должна его надеть?

– На выпускной, разумеется.

Забравшись на кресло с ногами, я едва сдерживаю смех, представив себя на выпускном в розовом платье.

– До него еще много времени, но даже если бы он был завтра, я ни за что не надела бы это. Я буду глупо выглядеть, это не в моем стиле.

– Что за мода у нынешней молодежи? – вздыхает мама и, сдавшись, прячет платье обратно в пакет. – В мое время девушки одевались женственно: юбки и каблуки, а сейчас со спины не поймешь, кто перед тобой идет – мальчик или девочка. Ходите в вещах на несколько размеров больше, выглядите как рэперы. Ты же девочка, а не Рэминем.

– Эминем.

– Неважно. Платье пока не буду возвращать, вдруг передумаешь. Идем ужинать.

– Спущусь через пять минут. Хочешь постримить со мной в субботу? Мы будем смотреть «Ходячих мертвецов», подписчики тебя ждут.

– Нет, спасибо, мне хватает седых волос, – отмахивается она, выходя за дверь.

Отцепив микрофон от воротника футболки, я тянусь к телефону, чтобы проверить, сколько просмотров собрал мой последний обзор на фильм. Плюс тысяча просмотров, несколько десятков комментариев, среди которых один заставляет меня закатить глаза.

Дилан Найт: Стыд. Лучше бы была такой смелой, когда препод задает вопрос на уроке, там ты и двух слов связать не можешь.

– Придурок, – шиплю я, печатая ответ.

Мэдди Брайт: Лучше бы шел тренироваться, наша бейсбольная команда вечно проигрывает из-за тебя. Ни одного хоум-рана не выбил.

Честно говоря, понятия не имею, как там проходят матчи нашей команды, но Дилан решил опозорить меня на людях, пусть получает в ответ. Раньше я понятия не имела о существовании Дилана Найта, но в прошлом году меня угораздило сделать обзор на фильм «Суббота, 14-е», там я высмеяла убегающую жертву – типичную спотыкающуюся блондинку, с плохой игрой и грудью навыкат. Скриншот ее безэмоционального лица во время побега с маньяком за спиной быстро стал мемом в школьном чате. Оказалось, блондинка – это тетя Дилана, которая в девяностых снялась в низкобюджетном хорроре. Дилан попросил удалить ролик, но это было мое первое видео, набравшее много просмотров, поэтому я наотрез отказалась.

С тех пор Дилан объявил мне войну. Помню, как он начал в шутку толкаться со своим другом рядом с моим столом на уроке современного искусства и якобы случайно задел рукой мой макет статуи Свободы из макарон, который я делала целый месяц. Я не придумала ничего лучше, как отомстить ему на бейсбольном матче: обычно парни выбегают на поле под рок-хиты, а я за двадцать долларов попросила Тоби, освещающего матч из комментаторской кабинки, подменить песню на музыку из «Суббота, 14-е», ту самую, под которую блондинка убегала от маньяка. В тот вечер я видела стыд и ярость в глазах Дилана Найта, поэтому удалила обзор с канала, побоявшись ответного удара.

В школе мы с Диланом не разговариваем, но регулярно обмениваемся колкостями в комментариях под моими видео или на его стримах, где он играет в видеоигры. Я захожу туда, чтобы написать, как плохо он играет не только в бейсбол, но и в остальные игры. Для нас это уже стало рутиной, порой я делаю это от скуки, уверена, Дилан тоже.

Глава 2

Люблю школьные дни в преддверии Хэллоуина: стены украшают паутиной и фальшивыми кровавыми следами, во внутреннем дворе выставлены столы, где каждый желающий может вырезать узор на тыкве, а вместо звонка с урока звучит клоунский смех.

Сидя на уроке, я зеваю, глядя на льющий за окном ливень. Есть в осени что-то печальное: деревья желтеют и словно медленно умирают, небо хмурое, а дождь идет так часто, что большинство жителей Ривертауна ходят с недовольными лицами, точно амбассадоры депрессии.

– После уроков мы с Дженни идем искать наряды на Хэллоуин, – шепчет Кортни, обернувшись. – Ты с нами?

– Не могу, у меня есть дела.

– Но на сам Хэллоуин ты ведь с нами? Будем как в детстве ходить по соседям и просить конфеты.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Я уже приготовила котелок.

– Фрики, – отчетливо доносится сбоку сквозь замаскированный кашель.

Поджав губы, я поворачиваю голову. Растрепанные темно-русые волосы, россыпь едва заметных веснушек и зеленые глаза, в которых отражается издевка. Делая вид, что ничего не говорил, Дилан смотрит в сторону доски и, подняв руки над головой, потягивается. Мне жутко хочется запустить в него карандашом, но я прижимаю кулак к губам и передразниваю его, маскируя за кашлем слово «лузер».

– Только лузеры используют слово «лузер», – бормочет он, не отрывая взгляда от доски.

Мне мешает ответить клоунский смех, звучащий вместо звонка, кабинет наполняется радостными возгласами, и я борюсь с желанием подставить Дилану подножку, когда он встает из-за парты и вальяжно проходит вдоль рядов к выходу.

После уроков я отправляюсь в школьный театр в приподнятом настроении. Под видео с блошиного рынка подписчики оставили множество комментариев, прося меня посмотреть кассету, поэтому мне нельзя затягивать и нужно срочно снять новый ролик. В аппаратной за сценой, среди кучи старого хлама, стоит телевизор с видеоплеером, которым никто не пользовался лет десять. И если он не работает, то мне придется покупать его на «Ибэй».

Зайдя в театральный зал, я прохожу сквозь пустые ряды стульев и проскальзываю за сцену, дверь в аппаратную приоткрыта, и я осторожно заглядываю внутрь. Здесь пахнет затхлостью и пылью, это кладбище ненужных вещей, которые почему-то никто не решается выбросить. Поломанные стулья, неисправные проекторы, усилители и микрофоны. Здесь же – кривые декорации, поеденные молью портьеры и коробки с костюмами.

Проскользнув вдоль стены с выцветшими афишами постановок прошлых лет, я замираю, увидев Дилана Найта. Сидя на полу в окружении проводов и инструментов, он сосредоточенно вертит что-то отверткой в кинопроекторе.

– Ты чего здесь делаешь? – вырывается у меня далеко не дружелюбным тоном.

Подняв подбородок, Дилан мельком смотрит на меня и возвращает внимание к отвертке.

– Тренер попросил помочь с проектором для Хэллоуин-феста, хотят транслировать на стене школы старые фильмы ужасов.

– Ты понимаешь в проекторах?

Потянувшись за изолентой, Дилан тяжело вздыхает.

– Нам необязательно трепаться, у меня здесь аппарат, который не включали со времен Рейгана, нужно сосредоточиться. Давай просто сделаем вид, что нас тут нет друг для друга.

– С удовольствием.

Скорчив недовольную гримасу, я прохожу мимо него и останавливаюсь напротив телевизора с видеоплеером в углу.

– Я не мешаю? – внезапно спрашивает Дилан, заставляя меня обернуться. – Ты наверняка пришла сюда выспаться, Дракула.

Он кивает в сторону кривого гроба, сделанного из выкрашенного в красный цвет картона. Цокнув, я снимаю с плеча рюкзак.

– А тренер прислал тебя сюда, чтобы ты не тратил зря времени на тренировки, потому что от тебя на поле все равно нет никакой пользы, да?

Хмыкнув, Дилан не отвечает. Его молчание напрягает, нужно закончить здесь раньше него, потому что, боюсь, он решит подшутить надо мной и запрет меня здесь на пару часов, а, может, и на всю ночь.

– Я тут немножко пошумлю, – предупреждаю я Дилана, цепляя микрофон на воротник футболки. – Нужно снять видео для блога.

– Как скажешь, леди Некролог.

Хочется съязвить в ответ, но лучше не провоцировать Дилана лишний раз, чтобы он не вздумал сорвать мне съемку. Поставив камеру на телевизор, чтобы снимала мою реакцию во время просмотра, я сажусь на пол в позу лотоса и, глядя на себя в экране телефона, поправляю волосы.

– Привет, бесстрашные!

Со стороны доносится глупый смешок. Сжав челюсти, я поворачиваюсь.

– Что смешного?

– Твой голос, – поясняет Дилан, копаясь в коробке с инструментами, – звучит низко и неестественно. В жизни ты так не разговариваешь.

– Это мой сценический голос.

– Господи, – с издевкой вскидывает ладони он, – прости, не подумал.

– Можешь не мешать, пожалуйста? Это очень важный ролик, чем быстрее я его запишу, тем быстрее уйду.

– Молчу.

Вздохнув, я прочищаю горло и возвращаюсь к объективу камеры.

– Привет, бесстрашные! Вы на канале Мэд Мэдди. После прошлого видео вы взорвали мои комментарии просьбой посмотреть кассету, купленную на блошином рынке. Я сейчас нахожусь в школе, нашла видеоплеер, не знаю, работает он или нет, но предлагаю проверить вместе.

Достав кассету из рюкзака, я подхожу к деревянной тумбе, на которой стоит старенький телевизор с выпуклым экраном и кнопками, рядом – видеоплеер и куча проводов. Протянув руку, я нажимаю кнопку «пауэр» и слегка вздрагиваю, когда телевизор издает короткий гудящий звук, а в следующее мгновение экран вспыхивает серой рябью и шипит.

– Работает, – шепчу я, широко улыбаясь.

Вытерев пыль с кончика пальца о джинсы, наклоняюсь, чтобы вставить кассету, но мое внимание привлекает движение на боковой панели плеера. Среди пыли и проводов я вижу то, от чего мои вены покрываются льдом. Паук.

Взвизгнув, я отскакиваю, роняя кассету.

– Что? – взволнованно спрашивает Дилан, поднявшись на ноги. – Что такое?

– Убей его, убей!

Шею что-то щекочет. Чувство, что паук ползет по коже, он сейчас заберется прямо под одежду – я точно знаю. Задыхаясь, сквозь крик, я хлопаю ладонями по шее, пытаясь стряхнуть паука.

– А я говорил, что ты чокнутая, мне не верили…

Не знаю, что там еще хотел сказать Дилан, зато точно знаю, что позже пожалею о том, что я буквально прыгаю в его руки.

– Паук! Он на мне, да? На мне? На шее?

– Тише, на тебе ничего нет.

– Ты уверен? Посмотри повнимательнее.

Дилан наклоняет голову, и по моей щеке проскальзывает его теплое дыхание.

– Ничего. Ты боишься пауков? – вскидывает бровь он, держа меня так легко, будто я ничего не вешу. – Ты смотришь фильмы ужасов.

– Там все ненастоящее, в отличие от паука. – Тяжело дыша, я на мгновение крепко зажмуриваюсь. – Значит, он остался на видеоплеере, умоляю, избавься от него.

– Слезь с меня.

Сглотнув, я продолжаю крепко держаться, на что Дилан закатывает глаза и опускает руки, но это мало что меняет, потому что я продолжаю висеть на его шее.

– Хочешь пойти к пауку вместе со мной?

Коснувшись ногами пола, я тут же отпускаю шею Дилана и отхожу в сторону, продолжая водить пальцами по волосам и шее, чтобы убедиться, что на мне точно нет пауков.

– Он же крошечный, – усмехается Дилан, склонившись над плеером.

– Не нужно описывать его мне, – стону я, – для меня он размером с питбуля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.