Трутся с визгом о память колеса,
Страховые издержки негодны,
Задымление плотно и в полдень,
Искупленья пути непроходны.
И возносит дрожащие руки,
В пенопласт головой упираясь,
Красна кукла в коробке упрямой,
Кри?вит рот, от любви заслоняясь.
Нет ответа пустому вопросу.
Чехардою догадок заброшен
Лихорадочный идол покоя;
Диктатурой своею раскрошен.
Ждёт весны, темноту обнимая,
Яркий ветер лоскутного плача,
Заглянёт в купола и увидит
Своему отражению в придачу:
Сто дорог, сто морей, сто историй.
Веерами разложены судьи.
И приносят волхвы наперёд
Ровно тем, кто уверует людям.
Зяблики
Я шагаю вперёд по канату
С измождённым войной механизмом,
Бьётся взор за слепую картину,
Стрелка гнётся грузилом цинизма.
Там внизу, на арене парадной,
В королевстве потрескались кубки,
Пусто в банке консервного замка,
Облезают песцов полушубки.
Ослабели угрюмые мысли,
Голове не сдержать Мономаха,
Жаждой власти облуплены лица,
Короля вызывают на плаху.
Вспоминает он славную пору,
Как рождались, смеялись, любили.
Если Солнце на дно погружалось,
Нам подсолнухи с поля светили.
Мирный запах костра поднимался,
Пока в тени от яблони спишь.
Речью дивною сладкие сказки
Перешёптывал мирно камыш.
Укрывали златые колосья
Волны мягко осенним прибоем,
Чистой линзою взгляд собирал
Урожай баловства и покоя.
Фиолетовый цвет поглощая,
Беззаветно летал над стогами,
Вдруг обрыв. Ты лежишь на земле,
Окружен верстовыми столбами.
Пропускает дыхание сердце,