Небожитель Кунг-Фу

Глава 708. Замысел Линьинь

Юнься-Фэйцзы, отталкивая его, с тревогой проговорила:

— Цзян Фань, не надо.

— Я не хочу отдаваться тебе в качестве наложницы Императора Демонов.

— В следующей жизни, в следующей жизни я буду полностью твоей, хорошо?

Но Цзян Фань, истратив всю силу души на активацию шпильки Девяти Фениксов, уже не обладал прежней твёрдостью воли. Он крепко прижимал её к земле, целуя лоб, щёки, уши. Тело Юнься-Фэйцзы сотрясалось, словно от удара током. Руки, пытавшиеся оттолкнуть Цзян Фаня, становились всё слабее. Понимая, что неизбежного не избежать, она почувствовала, как по щекам потекли две струйки слёз, и с плачем проговорила:

— Настоятельница Линьинь, зачем ты так?

— Это навлечёт на Цзян Фаня позорное клеймо человека, совратившего чужую жену.

Но тут она с удивлением услышала в своём сознании мечтательный и бесплотный голос Линьинь:

— Мне нужно, чтобы Цзян Фань пока остался жив.

— Я не хочу, чтобы ты его убила.

Юнься-Фэйцзы вздрогнула и огляделась по сторонам — где же Линьинь? Но её голос достигал сознания напрямую.

— Ты... ты безумна!

— Откуда ты знала, что именно я стану той, кто нанесёт Цзян Фаню смертельный удар?

— Это мог быть кто угодно!

— Неужели ты собиралась наделить этой подлой силой всех демонов?

Она попыталась передать мысль в ответ. Голос Линьинь, по-прежнему мечтательный, донёсся снова:

— Император Демонов не потерпит, чтобы его наложница была связана с другим мужчиной.

— А ты — та, кто имел наиболее тесный контакт с Цзян Фанем.

— Всё просто.

Юнься-Фэйцзы открыла рот, но не нашлась с ответом. В глубине души она понимала: Император Демонов Цанцюн уже давно подозревал неладное между ней и Цзян Фанем. В конце концов, Цзян Фань так долго держал её в плену — какой мужчина не затаил бы обиду? Поэтому, даже без сегодняшних событий, Император Демонов всё равно заставил бы её собственноручно обезглавить Цзян Фаня. Только так он мог избавиться от своих подозрений.

Линьинь, предвидя всё это, и прислала Пилюлю Питания Души. Нынешнее развитие событий подтвердило её догадку.

Тем временем Цзян Фань становился всё более дерзким. Юнься-Фэйцзы, с трудом обороняясь, в гневе и смущении проговорила:

— Но... но разве нельзя было помешать мне нанести удар каким-нибудь другим способом?

— Ты могла ранить меня, могла убить.

— Зачем заставлять Цзян Фаня брать на себя дурную славу?

Линьинь бесстрастно ответила:

— Если Император Демонов узнает, что вы с Цзян Фанем соединились...

— Какова будет участь твоего клана?

Зрачки Юнься-Фэйцзы сузились. Участь была очевидна: Император Демонов Цанцюн в ярости вырежет весь клан Серебряной Лисы подчистую, не оставив в живых даже кур и собак!

— Линьинь, ты подла! — Она никак не ожидала, что Линьинь, прислав Пилюлю Питания Души, заложила такую ловушку. Случившееся сегодня станет рычагом давления на неё и на весь клан Серебряной Лисы. Если она ослушается приказа Линьинь, расплатой станет жизнь всего клана.

Линьинь равнодушно произнесла:

— Мне нужно только, чтобы ты защищала жизнь Цзян Фаня.

— Всё остальное меня не интересует.

В этот момент Юнься-Фэйцзы почувствовала, как рука Цзян Фаня скользнула к ней на грудь. Она в испуге перехватила его руку и в отчаянии воскликнула:

— Линьинь!

— Останови это!

— Не дай нам совершить ошибку!

— Я буду защищать Цзян Фаня ценой своей жизни, даже если между нами ничего не будет.

— Не нужно этого лишнего!

Голос Линьинь, становясь всё более отдалённым, затихал в её сознании:

— Я всё же больше верю в надёжность компромата.

— К тому же, советую тебе уступить Цзян Фаню. Капля твоей крови Преображения Божества сможет восстановить его Золотое Ядро.

— Наслаждайся.

— Император Демонов Цанцюн сейчас занят, он вам не помешает.

Последние слова прозвучали едва слышно, словно Линьинь была уже очень далеко. Но Юнься-Фэйцзы замерла. Та самая капля крови Преображения Божества в её теле может восстановить повреждённое Золотое Ядро Цзян Фаня?

Вглядываясь в лицо Цзян Фаня, вспоминая выражение полного отчаяния на его лице, когда была разрушена его культивация, она почувствовала острую боль в сердце.

— Для тебя путь боевых искусств важнее самой жизни, верно? — тихо прошептала Юнься-Фэйцзы. Все её прежние сомнения в этот миг развеялись как дым. Какая разница, что она замужем, какая разница, что должна хранить верность? Если Цзян Фань сможет воспрянуть духом, если он будет счастлив, то что ей какие-то там угрызения совести? Глядя в глаза Цзян Фаню, она горько, но с нежностью улыбнулась:

— Проказник.

— Всё равно не уйти мне из твоих рук.

С того момента, как он связал её, обыскал, застал за купанием, а потом спал с ней в обнимку — каждый раз это становилось для неё новым ударом. Она уже подозревала, что Цзян Фань — её рок. Теперь можно не сомневаться: Цзян Фань — её проклятие, и он держит её крепко-накрепко! Даже ту грань верности, которую она считала нерушимой, она добровольно переступила ради него.

Она медленно убрала руку, которой прикрывала грудь, позволяя Цзян Фаню грубо вторгнуться в её сокровенные глубины. Белоснежная шёлковая ткань на груди пошла неровными волнами. Под мягкой, натянутой материей проступали очертания пяти пальцев Цзян Фаня, что двигались, словно буйные драконы. Они, как сорвавшиеся с цепи дикие звери, жадно и властно покоряли. Чувствуя это безумство у своей груди, Юнься-Фэйцзы, не в силах сдержать смущения, окончательно утратила остатки ясного сознания.

— Цзян Фань... — тихо позвала она и, протянув руки, обвила его шею.

Тем временем Император Демонов Цанцюн, находясь в разгаре битвы, почувствовал беспокойство и с тревогой оглянулся назад. В груди возникло неприятное, давящее чувство, предвещавшее недоброе. Неужели Юнься-Фэйцзы, убивая Цзян Фаня, столкнулась с какой-то неожиданностью?

При этой мысли он прекратил бой:

— Стоп!

— Наш поединок бессмыслен.

— Может, сначала проверим?

— Если Цзян Фань мёртв, то сколько бы ты ни бился со мной, толку не будет.

— Если он ещё жив, тогда и будешь забирать его, не поздно.

Глава Небесного Предопределения слегка кивнул:

— Хорошо.

Император Демонов Цанцюн с облегчением развернулся, собираясь броситься обратно. Дурное предчувствие в груди усиливалось, он смутно ощущал, что происходит что-то очень плохое. Нужно было срочно вернуться и проверить.

Но едва он повернулся, как две прямые молнии ударили прямо в него.

Император Демонов Цанцюн резко развернулся и двумя кулаками разбил их. Раздражённо он спросил:

— Что это значит?

В глазах Главы Небесного Предопределения сверкали молнии, на лице играла лёгкая улыбка:

— Ты спешишь — значит, ситуация вышла из-под твоего контроля.

— А это означает, что Цзян Фань сейчас в безопасности.

— Поэтому я не могу тебя отпустить.

Император Демонов Цанцюн в ярости воскликнул:

— Юнь Тяньчжоу! Не зли меня!

Взгляд Главы Небесного Предопределения слегка похолодел, лёгкая улыбка исчезла, сменившись холодным безразличием.

— Уже разозлился?

— А когда ты, используя жизни людей из моего народа, давил на жреческие линии и ослаблял кланы демонов, ты думал о чувствах людей?

— Сейчас я всего лишь немного тебе мешаю, и ты уже в ярости?

— Сегодня чем больше ты спешишь, тем меньше я тебя отпущу!

Треск!

Из его глаз снова вырвались два ужасающих луча молнии. Император Демонов Цанцюн кипел от ярости, но был вынужден принять бой. Перед ним стоял сам Глава Небесного Предопределения, властелин половины континента, а не какой-то мелкий практик Золотого Ядра, которым можно было помыкать. Одна оплошность — и он мог пасть здесь.

А в это время на взволнованном море, там, где зародился источник его сильной тревоги, Юнься-Фэйцзы уже была раздета до одной лишь серебристой полупрозрачной повязки на груди, расшитой изящным лунно-белым лотосом. С каждым вздохом грудь вздымалась, и лотос, казалось, колыхался на ветру.