– И что этот полицейский сделал? – едва удается пропищать мне внезапно истончившимся голоском.
– Вадим Михайловича рассудил так. Разумеется, девочка могла с чужих слов рассказывать. Кто-то видел, но сам побоялся признаться. И ее попросил. А могла и специально на невиновного человека наговаривать. Все в жизни бывает. Только вот излагала та девочка так убедительно, с таким жаром, так упирала на то, что уверена в виновности убийцы, что Вадим Михайлович дрогнул. «Такая правда в ее глазах горела, – рассказывал мне следователь, – что я невольно заразился этой уверенностью. Может, сама и не видела, но в том, что убил именно этот человек, была убеждена на все сто поцентов. И я решил ей поверить. Стал подозреваемого проверять. И что вы думаете? Ведь права она оказалась. Действительно, сосед тот, на которого она указала, убийцей оказался». А теперь вопрос…
Ладно, добивайте. Ваша взяла. Хотя могли бы и без барабанной дроби обойтись.
– А вопрос такой, – голос Александры доносится как будто издалека. – Как эта девочка смогла понять, кто убийца?
Я давно уже перестала думать о бегстве. Зачем? Куда? Если даже прошлое догнало меня. Оно поймало меня врасплох, когда я забыла о нем и думать. Сижу, отвернувшись, и смотрю на серую урну с валяющимися вокруг нее окурками. Старательно молчу.
– Я приехала в город по работе, Ксюш, но решила немного задержаться, чтобы найти ответ на этот интригующий вопрос.
– И как? Нашли? – вяло спрашиваю я.
А что тут юлить? Я же уже догадалась, как они меня с этими анкетами обвели вокруг пальца. Я же сама, дура, голову в петлю сунула. Сама расписалась в своей тупости. Вот, оказывается, кто я – самонадеянная дура.
– Ксюша, у тебя уникальный дар. Такой бывает у одного на сотни миллионов.
– Разве? – криво усмехаюсь. – И что с того? Сову мне пришлете из Хогвардса?
– Ну, чего нет, того нет, – разводит руками Александра. – Такому нигде не обучают. Это врожденное. Так что тебе и обычного среднего образования за глаза хватит. А вот как использовать твой дар, это другое дело.
– Не надо меня использовать, – тут же пугаюсь я, и воображение услужливо рисует шокирующие картины: как меня похищают и увозят в тайные лаборатории, где ко мне присоединяют разные датчики, ставят эксперименты и…
– Никто тебя и не собирается использовать, – досадливо машет рукой Александра. – Твое дело, как жить. Можешь растрачивать свой талант втуне, а можешь людям помогать. Как того маньяка помогла вычислить.
– Это чистая случайность была, – говорю на автомате, понимая, что этим уже никого не проведу и не обману.
– Ксения, никто тебя ни в чем убеждать не собирается, – строго говорит Александра. – Твой дар, твоя жизнь, твой выбор и твоя ответственность за него.
– Опять про важность мелочей втирать будете? – потухшим голосом спрашиваю я.
– Какая мелочь, – задумчиво говорит Александра, – увидеть приоткрытую дверь, заглянуть за нее, а потом набраться смелости и заявить об этом в полицию. Какая мелочь, но какой огромный шаг храбрости. Ты сделала правильный выбор и спасла многих людей, которые, смалодушничай ты, струсь и отступи, погибли бы в будущем от руки маньяка. Но ты смогла остановить это чудовище. Ты герой, Ксюша.
– Да ладно вам, – вяло открещиваюсь я, чувствуя тем не менее, как уши становятся горячими.
– А представляешь, сколько еще ты смогла бы сделать? Скольких спасти?
– Да не хочу я никого спасать! – огрызаюсь я. – Я хочу жить нормально. Хочу свою комнату, одежду красивую, питаться нормально. Денег хочу много, чтобы и сестру вытащить с этого дна. Вот что я хочу. А на других мне…
– Плевать?
– Ну пусть не плевать. Но они-то для меня ничего не делают. Почему я должна?
– Да, ты не должна, – тут же соглашается Александра. – Никому и ничего. Но если сама вдруг однажды захочешь?..
– Не захочу, – упрямо говорю я. – Мне и одного раза хватило. Знаете, сколько лет я заснуть от кошмаров не могла? Да мне запах этот тошнотворный повсюду чудился. Снилось, что он лезет ко мне изо всех темных мест. Открою шкаф, а оттуда этот смрад, и руки ко мне тянутся. Или… Да я до сих пор из-за него темноты боюсь.
– Понимаю, – говорит Александра, – поэтому и не настаиваю. Это действительно не всем под силу. Хотя ты сильная.
– Это я – сильная?
– Сильная, сильная. И смелая к тому же. И для людей много чего хорошего сделать сможешь.
– Да чего я смогу-то? – горько усмехаюсь я. – Вы, может, себе вообразили, что я невесть на что способна? Да если хотите знать, я ничего особенного такого и не могу.
– А что ты можешь?
– Что? Ну… ауру у человека прочитать. Понять, какие чувства им в данный момент владеют. Какой он по характеру. Еще могу, взяв в руки предмет, понять, кто его держал в руках. Это если времени почти не прошло с того момента. Еще… Да все, пожалуй.
– Это потрясающе!
Смотрю на неподдельное восхищение в глазах Александры. Что, удивила? Знай наших. Распрямляю спину.
– Ты представляешь, что можно сделать с такими способностями?
Да представляю я, представляю. Я только пока не придумала, как это монетизировать можно. Тру замерзшие руки. Что-то мы засиделись. Смотрю на часы. Мама дорогая! Это столько времени прошло?!
– Что, уже пора тебе? – участливо спрашивает Александра. – Извини, что задержала так сильно.
– Ничего, – фальшиво отвечаю я. Ох, и будет мне от матери, если ужин не успею сготовить. А еще уроки. И прибраться бы неплохо было. Бабушка уже несколько дней в больнице лежит. Так что все на мне.
Мы поднимаемся со скамейки.
– Ксюш, я тебя больше беспокоить не буду. Сама решай, как жить. Никто за тебя дорогу не выберет. Но я почему-то уверена, что ты правильный выбор сделаешь. И по какой бы ты дороге ни пошла, ты не сможешь пройти мимо человеческой беды и горя. Непременно остановишься и подойдешь. И тогда, возможно, применишь свой дар. Но вот о даре своем ты лучше помалкивай. Разные люди есть. Плохих тоже немало. Так что будь осторожней.
– Хорошо. Обещаю.
– И вот еще что…
Александра роется в сумке и достает листок бумаги. Протягивает мне. Вопросительно смотрю на бумажку.
– Это тебе контакты мои. Если помощь потребуется. Ни к чему не обязывает. Сохрани на всякий случай. Как спасительный круг на судне. Висит, висит десяток лет, а потом вдруг, да и пригождается.
Смотрю на бумагу.
– А что за телефон такой странный?
– Это код города. Московский номер. Стационарный. Не поменяется. А это мобильный.
Верчу неуверенно в пальцах.
– Ксюш, ты мне очень понравилась. И я очень хочу, чтобы у тебя все счастливо сложилось. Но если что… Звони. В любое время дня и ночи. Ты мне веришь?
И руку протягивает. Беру руку, и меня снова пронзает то чувство. Смущенно убираю руку, как будто стыдясь своих подозрений. Зачем вы сами с полиграфом обнимаетесь-то? Я и так вам…
– Я вам верю, – говорю.
Убираю бумажку в дальний кармашек сумки. Ладно, сохраню на всякий случай. Убудет от меня, что ли?