Тёмный. Сотворение

Глава 4

– В городах и поселениях жизнь идёт своим чередом. Пища изобилует, и жители надёжно ограждены от недугов. – Излагала свой краткий доклад присутствующим на заседании Высшего Совета байю́р – Али́ссия – Хранительница жизни и единственная представительница прекрасного пола за овальным столом. Переливающиеся синие глаза контрастировали с тёмно-медовыми длинными, пышными кудрями, которые прикрывали заострённые ушки и, мягкими волнами, лежали на таком же синем, плаще советника, прикрывая тяжёлый капюшон. Рога её были длинными и одним, красивым витком, закруглялись за ушами. – Даже малейшие искры в темнейших уголках нашего мира имеют доступ к любым знаниям и увлечениям. Им с рождения дарована свобода деяний. Но тенденция к деградации и утрате интереса к труду и развитию стала у многих рас слишком явной.

– Воздух тяжелеет от мрачных предчувствий, ибо межрасовые связи охвачены пламенем непримиримой вражды. – Вступил в обсуждение один из старейших байю́р – Кале́стрий – мудрый дипломат и Советник Судов. Длинные волосы его уже поглотила седина, а глаза были словно из чистейшего серебра. – Стремление к чистоте крови становится оружием против тех, чья кровь сочится оттенком иных народов. Представителей смешанного происхождения гнетут преследования, изгнания и беспощадные расправы. Удел многих – позорное бегство, либо бесславная гибель под ударами ненавистников. Тяжела доля несчастных, да простит меня Создательница, – он приложил кулак к груди и склонил голову, извиняясь. – «полукровок», которым лишь смерть сулит избавление от мучительных страданий.

– Повсюду континент сотрясается волнами зла и насилия, порождая, пока что, небольшие конфликты. Угнетаемые народы и отважные сторонники справедливости объединяются в стойкие союзы сопротивления. Они борются и защищают свои права. – Сообщал Страж границ и военный советник. – Также есть сведения о таинственном поселении, возникшем на юго-востоке, вблизи бескрайних вод. Там находят покой и защиту… полукровки. – Игни́с повернулся к Кале́стрию, слегка качнув головой. – Извинятся не буду, такова их природа. Высший Советник, вы нас слушаете? – Обратился он к Имра́нте. Тот сидел во главе овального стола из белого, тяжёлого камня и смотрел в одно из высоких, витражных окон светлого сводчатого зала, поддерживаемого колоннами. Голоса советников не чётко слышались сквозь пелену мыслей, крутящихся в его голове.

– Где же этого мальчика искать…? – Вопрошал он еле слышно.

– Имра́нте… – На правое плечо мягко упала женская рука, вырывая из мысленного потока. Байю́р слегка дёрнулся от неожиданного прикосновения и обернулся на Али́ссию, встречаясь с синими, без зрачков, глазами девушки. Она внимательно рассматривала его лицо, пытаясь понять причины его тревоги. Но тут они оба обернулись на говорящего.

– Оо-о, да… Кста-ати, – послышался немного сумасшедший, высокий голос Хранителя древних тайн и слов прошлого – Ви́зглинга Вилфо́рса. Опершись локтями на стол, он сложил трясущиеся худые руки домиком, с постукивающими друг о друга костлявыми пальцами, привыкшими к сухости книжных страниц и хрупкости древних свитков. Прищурившись, Хранитель смотрел куда-то вперёд, удерживая одним глазом старинный монокль. Один рог его был сломан, а другой, слегка изогнувшись, смотрел остриём вверх, стремясь пронзить небеса и напомнить миру о своём былом величии. – А слышал-слышал кто-нибудь о новом увлечении смертных? Ну так… Может долетало до кого…? Культ там новый – Темнейшему поклоняются. Чудесно, замечательно, дивно прекрасна эта идея. – Тараторил он. То громко, то тихо. Безумно улыбаясь подрагивающим уголком рта. – Вот только… Подождите минутку… – Он резко встал, заскрипев стулом о каменный пол и начал безумно капаться в складках тяжёлого, белого плаща. Его длинный, тонкий хвост метался из стороны в сторону, заставляя ткань ходить ходуном. А единственный целеустремлённый рог описывал круги по мере того, как Ви́зглинг крутил корпусом, ощупывая одежду по всему телу. Монокль выпал и болтался на прочной цепочке, синхронно мотаясь за хозяином. – Где же я записывал самое важное? Надо срочно перелистнуть пару сотен листиков… А почему это мы вообще говорим о таких вещах? – Резко поднял он голову и посмотрел на Высшего Советника, явно потеряв мысль и надеясь найти её в его глазах. – А! Да. Точно. Культ! О, я знаю! – Размахнувшись, стукнул он себя по лбу. – Должно быть, это связано с поиском защиты. Все слабые ищут лидера. Ждут истощения печати? Или нет, погодите-ка, напомните-ка точнее тему беседы, пожалуйста.

– Культ Тёмного? – Вскинула брови Али́ссия.

– Этого ещё не хватало… – Выдохнул Игни́с, качая головой с массивными, прямыми рогами, которые брали своё начало ниже линии волос на лбу. Они имели небольшой изгиб вперёд и тянулись в высь. Толстая коса медных, жёстких волос неподвижной тяжестью лежала на спине, доставая до самой поясницы. Светло-жёлтые глаза были подчёркнуты густыми тёмными бровями. Он был единственным из советников байю́р, кто носил бородку, такую же тёмную, как брови, обрамляющую всю челюсть. – Поклонение Нокса́ру, массовые вспышки насилия и восстаний, угнетения и гонения…

– Боюсь, что равновесие энергий нарушается. – Посмотрел Кале́стрий на главного байю́ра.

– Высший Советник, Вы – Проводник голоса Богов в наш мир. Назначены само́й Высшей Асса́рией. Что они говорят? Чувствуют ли изменения? Направят ли нас? – Игни́с повысил голос, явно теряя самообладание. Он упёрся руками в каменный стол прожигая взглядом байю́ра. Имра́нте, прикрыл глаза и тяжело вздохнув, провёл ладонями по гладкому лицу и осмотрел всех присутствующих:

– С нашей последней встречи с Богиней минуло много времени… И это рождает во мне тревогу. – Он встал, отодвинув кресло с высокой спинкой. – «Тень ложится на души смертных…» – вот, что было ею сказано. Это – не внешняя угроза. Это – червь, что селится глубоко в сердцах.

– Но этого не может быть… – Тихо, отрицательно качая головой, произнесла Али́ссия. – Наблюдение за печатью – не просто обязанность, но наш священный долг, пред которым меркнет всё остальное. Если бы появилась брешь, трещина, или малейший прорыв, мы бы об этом узнали. – Подняла она напуганный взгляд на Имра́нте.

– Здесь явно что-то младший божок затевает… – Подозрения военного советника резко прервали.

– Следи за языком, Игни́с! – Повысил голос Имра́нте. Его тёмные глаза полыхнули изнутри. А Ви́зглинг дёрнулся, словно проснулся от крепкого сна, вновь роняя монокль и махая руками, цепляясь за подлокотники высокого кресла. – Чтобы он не сотворил в своё время, не забывай, что он остаётся младшим Богом нашего мира, любимым сыном и братом Богов.

– Но он родителей своих на смерть отправил!

– Они погибли, чтобы наш мир спасти! Они своими душами его запечатали! Заточили любимого младшего сына! Представь его мощь, что обоим Высшим Богам пришлось погибнуть. – Имра́нте опёрся руками о стол, направляя напряжённое тело и сверкающий взгляд на спорящего с ним Игни́са, защищая чтимых Богов.

– Благо, есть кому наш мир на защиту оставить… – Опустил голову Кале́стрий.

– Да-да. Точно. Угу-угу. – Активно закивал головой Ви́зглинг, поправляя монокль и перелистывая что-то в старой помятой книжонке. – Энергий уйма. Боги – хоп – и испарились. Пусть только попробуют сунуться сюда всякие гады. – Он водил сухим пальцем по такой же сухой странице с большим количеством записей, пометок и закорючек. – Но может вырваться… Есть вероятность. О! Вот! – Хранитель вздёрнул палец вверх. – «Ибо истина подобна воде, стремящейся наружу: сокрытое, неизбежно проступает на поверхность, обнажаясь пред миром в назначенное время…». Кто-нибудь знает, к чему это? – Завертел он головой по залу. Но на него не обратили внимание.

– Хвала Создателю Гиа́нту, что мудрых детей он сотворил. Асса́рии сложно в этой одинокой борьбе. Она молила о мудрости, своей матери, Ини́ты. Ей тяжело… – Выдохнул Имра́нте, опустив голову.

– А что же Аурио́н? – Отвлекла девушка мужчин, успокаивая их разгорячённые энергии.

– «Заскучал…»

– Вот тебе и братик любименький… – Тихо проговорил Хранитель тайн и медленно, пряча голову в плечах, повернулся, встречаясь с прищуренным взглядом Высшего Советника. Ви́зглинг испуганно икнул. – Извините…?

– Эх… Прояви уважение и ты – Хранитель древних тайн. Не позволяйте себе недостойных слов и дурных бесед. Простите Игни́са за дерзость и неосторожные слова, Высший Советник. В спорах он пылок и ярок, как сам Аурио́н, но в битве голова и кровь его холодны, как снежные склонны потерянных земель. – Проговорил Кале́стрий, сжимая плечо рядом стоящего военного советника.

– Прошу прощения. – Глубоко поклонился Игни́с, прижимая кулак к груди. – Больше такого не повторится.

– Не повторится. – Согласился Имра́нте. – Не замечал раньше за тобой такого поведения.

– Это ли не доказательство нарушенного равновесия?

– Если оно уже и нас коснулось, что же про смертных говорить.

– Нужно искать источники, тёмные потоки. У них должна быть точка зарождения.

– А может спровоцировать военные действия? Лень в заскучавших сердцах встряхнуть. Дать свободу злу. Но подконтрольную. – Прищурившись, Игни́с потёр ладони, что-то замышляя.

– Или вспышку какой-нибудь болячки мирового масштаба! – Закричал Ви́зглинг, срываясь с кресла и протягивая руки к потолку. – О да-а… Развеять этот жалкий букет болезней, создать новую пандемию сверхновой силы, очистить существ от скверны и слабостей! Пусть сгинут недуги прошлого, рождая новый чистый мир! Ах, какое великолепие! – Сложил он ладони домиком, прислонив пальцы к губам, блаженно улыбаясь.

– Придётся им приспосабливаться и обучаться новому. Работать и трудиться. Приходить на смену погибших и помогать ослабевшим. И поймут они боль утраты. Боль физическую и духовную. Ничто так не объединяет как всеобщее горе. – Начали на перебой перекрикивать друг друга байю́ры, обсуждая каждую идею.

– Ох… Создательница… Я не верю, что вы всё это обсуждаете в серьёз. Прекратите… – Уже хотела встать и успокоить советников Али́ссия, но Имра́нте её остановил, надавив на плечо.

– Не вмешивайся. Взгляни на них. Мы – байю́ры – Высшие Создания, сотворённые самой Асса́рией для защиты слабых мира сего. Для заботы. Проводниками энергий и голоса Богов в мир смертных выбраны. Но что же мы видим…? Не удивительно, что Высшая Асса́рия покинула наш мир. – Имра́нте выпрямился и, громко хлопнув в ладони, медленно их раздвинул, посылая по огромному каменному залу волну силы. Настала гробовая тишина. Все глаза устремились на Высшего Советника. – Вы забыли о своей сути, друзья мои. О своей природе и обязанностях. Совет окончен. – Байю́ры медленно встали и глубоко поклонились, приложив кулаки к груди. Все, как один, избегали встречи глазами с Высшим Советником, осознавая свою вину. Тишину нарушало лишь шуршание полов тяжёлых плащей и цокот копыт по каменному полу.

– Али́ссия, я хочу с тобой поговорить. – Тихо обратился к девушке Имра́нте.

– Да, Высший Советник. О чём же?

– Благодарю тебя за покой и гармонию потоков энергии, что ты оберегаешь внутри себя. Они помогли мне сегодня. Ты – единственная женщина в Совете и держишься мудрее и достойнее любого из нас. – Отойдя к окну, высотой во всю стену зала, он посмотрел на возвышающийся в дали Храм Высших Богов, выстроенный в скале водопада.

– Благодарю, Имра́нте. – Она коротко поклонилась, не отводя взгляда от задумчивых глаз советника. – Что же так тревожит Вас?

– Ты и сама прекрасно ощущаешь… – Не поворачиваясь к ней, что-то обдумывал байю́р. – Равновесие нарушено. Асса́рия обмолвилась о войне, что ей приходится вести в одиночестве… Страх овладевает мною, Али́ссия… – Он повернулся к ней, встречаясь с внимательным взглядом потемневших синих глаз. – Я не должен ему поддаваться, но без неё… Без её тепла и света… Спустя столько сотен лет, остаться одним…

– Что же нам делать?

– Она рассказала… Вернее показала… Позволишь? – Имра́нте поднёс ладони к её щекам. Она кратко кивнула, соглашаясь. Он мягко обнял ладонями её лицо, заглядывая глубоко в глаза. В её голове полетели сцены про тёмного эльфёнка, всё то, что видел сам Имра́нте. Али́ссия сильнее прижала его ладони своими. Она хотела увидеть всё. Прочувствовать всё.

– Храни это в глубочайшей тайне. – Медленно убирая руки, произнёс байю́р. – Никто не должен знать об этом.

– Этот мальчик… Он невероятен. – Её глаза начали подсвечиваться изнутри. – Какие удивительные узоры на его тёмной коже.

– Его необходимо найти, пока не случилось непоправимое. В тебе заключена глубина всех энергий. Искомый непременно должен выделяться средь всеобщего течения сил, ты должна это чувствовать.

– Он ощущается слишком слабо. Его столь бережно спрятали. И так искусно, что отыскать будет очень нелегко. – Покачала отрицательно головой Али́ссия, прислушиваясь к себе.

– Нужно это сделать раньше, чем светлые хоть что-то прознают.

– У светлых эльфов нет перед нами власти. Они не смеют сопротивляться нашей воле.

– Но убить его из страха ни что не помешает.

– Они не посмеют! – Она вскинула взгляд на Имра́нте, глаза широко раскрылись, выдавая испуг. – В этом нет смыла. Ведь он – всего лишь дитя. Разумней воспитать и наставить его должным образом. Он стал бы великолепным воином и хранителем. Сильным союзником.

– Такой путь потребует слишком много времени и сопряжён с великими опасностями. Ты сама, только что, стала свидетельницей, как, сбившись с пути, защитники нашего мира, всерьёз, обсуждали уничтожение тех, кого обязаны уберегать. И разве не очевидно, что смертные, ощутив мощь, неподвластную контролю, не предпримут попытку разрушить её источник?

– Вы правы, Старший Советник. – Согласилась девушка. – Но… Тот морской жеребёнок, которого он защитил… – Задумалась она, глядя в окно. – Он принадлежит к числу весьма редких видов. Возможно, поиски его приведут к желанной цели.

Глава 5

Почувствовав выскользнувшую ладонь друга из своей руки. Видя удаляющиеся, родные глаза, со страхом смотрящие на него. Замечая, как медленно расплывается его силуэт на фоне тёмного неба, Мэ́лдону показалось, что время остановило свой ход. Ветер порывами бил и охватывал его тело, он чувствовал неконтролируемый полёт с неизбежным концом. Он махал руками в надежде зацепиться за воздух. Ему казалось, он кричал, но не слышал ни звука. Лишь чувствовал, как сдирается горло. Где-то снизу желанную жертву поджидал мощный поток, бьющийся о камни, раскатистый и неистовый. Неконтролируемый и беспощадный.

Воспалённый страхом и паникой мозг начал подкидывать картинки прошедшей жизни, которые он был бы рад никогда не вспоминать. Он видел своих отца – человека и мать – тёмную эльфийку, которых, вместе с ещё несколькими полукровками, выставили на плацу, и надели петли на их шеи. Помнил, как мать плакала, не отводя от него глаз, а отец всё твердил «Слушайся их! Не сопротивляйся!». Их казнили в назидание за смешение кровей, чтобы все видели, что такое, или что похуже, будет с каждым. Толпа ревела, желая их смерти. Их глаза блестели ненавистью, а рты были растянуты одобрительными криками и смехом, брызгая слюной.

Мэлдона выкинули в тёмный лес на съедение тварям: «пусть Древний сам решит его судьбу». Он долго брёл куда-то в темноте, вытирая слёзы маленькой ладошкой. Всё вокруг расплывалось, и он не заметил, как потерял сознание. Тогда-то его и нашёл Эльдона́р, приведя к наставнице. Где они сдружились и вместе жили, в поклонении Темнейшему. Веря в его приход и его месть за страдания своих детей.

Он вспоминал их дружеские и крепкие объятия. Их вечные споры и совместную охоту. Их службы и чтение молитв в тишине. Всё пролетало мгновенно, но словно проживалось заново, как бесконечная эмоциональная горка – то вверх, то вниз, заставляя сердце желать продолжения жизни.

– Прости… – Тихо прошептал Мэл, обращаясь к другу и закрывая глаза. Удар спиной о ледяную воду выбил из тела полукровки воздух, сознание, а вместе с ним и жизнь.

Хрипло втянув холодный воздух ртом, Мэла скрутило от кашля. Лёгкие не хотели раскрываться и полноценно дышать, впустить, такой необходимый, кислород. Они отхаркивали воду, не пропуская вдох. Он хрипел, сипел, хватался и шкрябал пальцами по мокрому камню, пытаясь выбраться на свободу из захвата удушья. Но пальцы скользили по мерзкой, влажной поверхности твёрдого берега, на который его вынесло потоком воды, рокочущим и шумящим где-то за спиной невысоким водопадом.

Всё тело ломило, пробивало крупной дрожью от холода и боли. Казалось, что его били палками всю ночь, и на нём не осталось ни одного живого места. Особенно пульсировала спина, которой он приложился о воду, болезненными импульсами отдаваясь на каждый удар колотящегося сердца.

Он мычал, пытаясь прийти в себя. Голова болела. Просто раскалывалась и пульсировала изнутри. Одежда, промокшая и невероятно тяжёлая, противно прилипла к коже.

Пролежав так, неизвестно, сколько времени, Мэ́лдон отдышался, приходя в чувства. Он перевернулся на спину, раскинув руки и ноги звездой, обращая внимание на еле светлое небо. А значит сейчас в их храме должно быть время к обеду.

– Сколько же я здесь лежу? – Хрипя, еле слышно, произнёс полуэльф, бегая глазами по округе, плохо осознавая, где находится. Высоко, к пасмурному небу, тянулись неровные края скал, создавая ступени водопада. На их берегах, расставив лапы в разные стороны, росли сосны и ели, присыпанные свежим, рыхлым снегом. Серые камни торчали из стен кривыми зубами, пугая обрушением.

– Я не помню этих мест… – Рассуждал Мэл. Он попытался сесть, переваливаясь сначала на бок и, сквозь боль, корчась и ноя, упёрся рукой в камень, принимая сидячее положение. Аккуратно, насколько позволяло ушибленное тело, он начал осматривать окружение, осознавая, что не знает, где находится, хотя с Элом они, казалось, обошли весь лес и знали его как свои пять пальцев.

Вдруг позади послышался треск, заставивший Мэлдона резко повернуть голову. Острая боль пронзила тело, словно молния, лишив возможности ровно дышать и выбивая искры из глаз. На него, из темноты пещеры смотрели два больших, круглых, ярко-жёлтых глаза. Полукровка напрягся, готовясь либо бить, либо бежать. Вот только непонятно куда…

Мэл медленно встал без резких движений и тут рядом с ним что-то брякнуло. Он опустил взгляд, два больших жёлтых глаза так же посмотрели вниз. Из кармана мокрых штанов выпал нож, которым Мэл хотел срезать грибы. Полуэльф посмотрел на жёлтые глаза. Они посмотрели на него, внимательно следя за движениями. Рядом с ними стали появляться глаза поменьше. Ещё одна пара, затем ещё и ещё… Они то-ли пискнули, то-ли вскрикнули.

Мэлдон напугано икнул и только собрался быстрым движением схватить с земли нож, как из пещеры на него, шорохом раскрытых крыльев, мощными махами разрезая воздух, вырвался огромный филин, направляя мощные, острые когти на полуэльфа. Его крючковатый клюв был раскрыт в жутком шипении, а сильные взмахи поднимали свежевыпавший снег. Мэл отмахнулся от него, оттолкнул, что было сил и уворачиваясь, а филин неуклюже, кувырком полетел в воду. Прокатившись кубарем по воде, он встал на лапы и зашипел, расправляя синие крылья. Мэл не успел обернуться, как на него, создавая шорох и шум, в спину полетело облако пернатых, шипя и царапаясь. Обогнув его, они, вместе с синекрылым хозяином стаи, скрылись где-то в густых ветвях леса.

– И что это было? – Смотря им в след, спросил у воздуха полуэльф. Затем он заглянул в тёмное углубление в скале. – В нашем лесу не было пещер… Куда же меня занесло? – Обхватив себя за бок рукой, немного фиксируя туловище, Мэл нагнулся поднять нож. – Что ж… Там хотя бы нет ветра. – Он наломал сухих ветвей, до которых смог дотянуться, и которые смог найти. Стащил их все в пещеру. Выбил искру из камня и разжёг костёр. Тёплое пламя запустило приятный, согревающий рой мурашек по травмированному телу. Пододвинувшись ближе к жаркому очагу, полуэльф впервые позволил себе спокойно осмотреть убежище. Мягкий, покачивающийся свет костра озарял каменное пространство, рисуя на стенах причудливые тени. Сидя лицом к огню, Мэл оглянулся:

– А-а!!! – Соскочил он с места, испугавшись и забыв о боли, чуть не запрыгивая в огонь. Но как только волна паники спала, он схватился за голову, прочувствовал, как боль пытается расколоть её изнутри, разрывая каждую клеточку.

В глубине пещеры, опершись о холодную шершавость камня, находились останки высохшего и истлевшего скелета, облачённого в подобие некогда кожаного доспеха, ныне превратившегося лишь в его жалкое подобие, рассыпавшегося от времени. Челюсть его жутко свисала на бок, держась на косточках лишь с одной стороны. В ссохшихся, окоченелых руках он, словно самое драгоценное, что у него когда-то было, прижимал небольшую походную сумку, которая обветшала и рассыпа́лась от беспощадности времени. А сбоку валялся изогнутый клинок, белого металла, с острыми зазубринами по внешнему лезвию.

Мэлдон сделал несколько шагов к неожиданному соседу, присаживаясь на корточки и рассматривая сухие кости. Он протянул руку, желая достать сумку, которая покойнику уже явно была не нужна. Однако, едва её коснувшись, воздух внезапно ожил и порывом ветра, таинственным шёпотом, ворвался в сознание полукровки:

«Истина близка. Но готов ли ты к ней?»

Перед глазами замелькали картинки: отвратительные существа с пустыми глазницами и перепончатыми крыльями разрывают жителей его храма на части, разбрызгивая кровь и внутренности вокруг. Как Эльдона́ру медленно, с хрустом и треском, прямо на глазах Мэлдона, отрывают голову. Он кричит, и крик этот переходит в хрип по мере отделения головы от шеи. Как на плечо полукровки опускается тёплая рука наставницы, одобрительно его сжимая. Обернувшись, за её спиной, он видит высокого мужчину с тёмной кожей и глазами, горящими словно пламя. Он хищно скалится, а наставница довольно протягивает:

– Наконец-то мы отомщены. Возмездие восторжествовало! Теперь пусть они познают нашу боль…