«Женщина с привкусом соли»

и не заметила как Татьяна и Сергей тихо удалились.

Ночь пролетела незаметно. Когда Марина вернулась в комнату, дети спали. Только Светочка вдруг проснулась и заплакала – видимо, почувствовала, что мамы нет.

Марина взяла девочку на руки, прижала к себе и присела на лавочку возле входа. Малышка быстро успокоилась.

Так они и сидели под ночным небом, пока из-за угла не показалась Татьяна.

– Марин, а что ты тут делаешь?

– Светочка плачет, так хоть на руках спокойно.

– Ой, спасибо тебе, – улыбнулась подруга и взяла дочку.

– У тебя всё в порядке? – с улыбкой спросила Марина, уже догадываясь.

– Всё… даже слишком хорошо, – тихо сказала Татьяна, и глаза её блеснули тем особенным светом, который бывает только у женщин, у которых вдруг началась новая жизнь.

А на следующий день……

Глава 6

Утро выдалось сухим и жарким, как бывает только в Крыму.

Солнце ещё не успело подняться высоко, а воздух уже дрожал над дорогой, пахло пылью, полынью и солью от далёких лиманов. Сквозь окно в комнату проникал лёгкий ветерок – тёплый, но бодрящий, как дыхание моря, которое было в трехстах метрах отсюда.

Марина проснулась первой. Разбудила Татьяну, покормили детей, быстро позавтракали и стали строить планы на день. Хотели пойти к морю – сегодня обещали штиль, тёплую воду, настоящий рай для ребятни.

Но рай рассыпался, как карточный домик.

Дверь вдруг распахнулась – на пороге стояли Женя и Владимир.

Марина застыла, держа в руках детскую панамку.

– Что, не ждали? – усмехнулся Владимир, муж Марины.

– Неожиданно… Что случилось? – растерянно спросила она.

– Соскучились! Сегодня выходной – вот и приехали, проведать, – лениво сказал он.

Татьяна побледнела.

– Завтракать будете? – еле выдавила она.

– Конечно, жрать охота, – ухмыльнулся Женя, хлопнув друга по плечу.

Марина и Татьяна переглянулись: обе понимали – день обещает быть тяжёлым.

Пока мужья ели, женщины молча собирали вещи – на пляже хотя бы можно было спрятать глаза за солнцезащитными очками.

Дорога к морю шла через степь.

По обочинам тянулись низкие кусты, ковыль и полынь, редкие акации стояли в стороне, словно усталые стражи. Воздух дрожал от жары, над лиманами поднимались белые полосы марева. Машины гудели изредка, больше тишина, только цикады да ветер.

Татьяна шла рядом, молчала.

Когда мужья ушли вперёд, она тихо произнесла, глядя под ноги:

– Марина… я не могу. Он меня раздражает, я его не люблю.

– Ой, Танюшка… – Марина вздохнула. – Даже не знаю, что тебе сказать.

– Видишь, опять приехал пьяный, с утра перегаром несёт. Как с ним жить?

– Вижу…

– Я, наверное, уеду сегодня. Не могу больше.

– Как уедешь? Нам же ещё три дня отдыхать.

– Неважно. Всё уже неважно.

– А как же Сергей?.. – тихо спросила Марина.

– Не начинай, Марин… и так тошно.

Впереди показалось море.

Огромное, безбрежное, тёплое, словно растекшееся под солнцем зеркало.

Ни волны, ни дуновения – лишь лёгкий запах соли и водорослей.

Горячий песок обжигал ступни, но это было приятное жжение – живое, настоящее.

На пляже расстелили покрывала, дети с визгом побежали к воде.

Татьяна всё ещё была сама не своя.

Марина, хоть и старалась держаться, тоже ощущала холодок тревоги: муж приехал, и будто всё хорошее, лёгкое, исчезло.

А Сергей…

Уже к обеду стало известно, что Николай Григорьевич отправил сына домой – «от греха подальше». Все понимали, что между ним и Татьяной что-то есть, хоть и не произнесено вслух.

К обеду солнце стояло в зените. Воздух звенел, словно накалённый металл. Вернувшись в домики, женщины уложили детей спать.

Женя достал бутылку водки:

– Ну что, бабоньки, наливаем? Таня, закусон давай! – рявкнул он.

– Сейчас… Марин, пошли на кухню, – глухо ответила Татьяна.

Выйдя из комнаты, она прижалась к стене и выдохнула:

– Боже, я не доживу до вечера.

– Потерпи, милая. Они сейчас нажрутся – и уснут, – тихо сказала Марина.

Так и случилось.

Вечером Татьяна с уже немного протрезвевшим Женей и дочкой уехала.

Володя остался ещё на день.

Через три дня и Марина вернулась домой – но Татьяны уже не было.

Соседка сказала, что та собрала вещи и ушла.

Потом свекровь приходила – жаловалась, что «всё вывезла, даже люстру».

Тогда ещё не было мобильных телефонов – только домашние аппараты и уличные автоматы. Марина не знала, где искать подругу.

Прошло несколько месяцев.

И вот однажды, гуляя с Катей и Костей по городскому парку, она услышала знакомый голос:

– Маринка! Привет!

Она обернулась – Татьяна. Загорелая, посвежевшая, глаза блестят.

– Привет! Куда ты пропала?

– Да так… жизнь завертела. А ты как?

– Нормально. А ты?

– А я… с Женей развелась. Теперь с Сергеем.

Марина чуть не выронила мороженое.

– Вот это да! А твоя свекровь жаловалась – говорит, ты всё из дома вывезла.

– Пусть жалуется, – улыбнулась Татьяна. – Зато теперь я счастлива.

Парк был зелёный, тенистый, с аллеями, обсаженными каштанами и магнолиями. В воздухе витал запах цветов и сладкого мороженого. На скамейках сидели мамы с детьми, кто-то кормил голубей.

Они долго бродили, разговаривали, смеялись. Обменялись телефонами, пообещали не теряться.

Иногда звонили, встречались, как могли.

А потом – снова пропажа.

Оказалось, Татьяна и Сергей расписались тихо, без шумных гостей. Родилась дочка Лизочка – Марина стала крестной.

Светочку Сергей удочерил, и семья стала настоящей.

Теперь они были вместе уже более тридцать лет.

Марина радовалась за них, хотя саму ее жизнь не баловала.

После смерти Владимира Таня не оставила подругу. Только когда в её жизни появился Руслан – всё оборвалось.

Он сделал всё, чтобы Марина осталась одна.

Но теперь, когда Руслан уехал,

Марина впервые за много лет позволила себе поднять голову, вдохнуть полной грудью и вспомнить, как это – жить по-настоящему.

И где-то там, за горизонтом, уже теплилась радость:

скоро встреча. Настоящая, живая.

Та, что возвращает душу.

Глава 7

В воспоминаниях Марина и не заметила, как подъехала к своему магазину – старому, но стойкому, как сама хозяйка. Магазин этот пережил две кражи, одну проверку с «душком» и множество «реформ». И всё равно каждый раз поднимался – упрямо, словно знал, что без него весь квартал с голоду пропадёт.

Зашла внутрь. Запах хлеба, сыра и свежа сваренного кофе встретил её, как старый знакомый. Лена, продавщица, стояла за прилавком, задумчиво крутя ценник на колбасе.

– Марина Николаевна, торговли нет… от слова «совсем», даже не знаю, чем вас обрадовать. – с порога заявила она, не поднимая глаз.

– Да уже, наверное, ничем меня не обрадуешь… да и я тебя тоже. – вздохнула Марина.

– Закрытие магазина – решённое дело, – Ищи работу, Леночка. Ещё пару месяцев – и всё.

– Как жаль… я к вам так привыкла… – протянула Лена с грустью, как будто прощалась не с работой, а с эпохой.

– Да, – коротко ответила Марина. Сил спорить не было.

– А я к тебе. Но времена нынче такие: кто не оптимизируется – тот не выживает, – с иронией сказала Марина и тяжело опустилась на стул.

Штат она уже начала сокращать. Уборщицу уволила – теперь полы драила сама. Вторая продавщица ушла «на хлеба получше» – остались вдвоём, работали по три дня через три. Хоть какая-то экономия.

Дела шли туго. Возни с документами хватало – отчёты, касса, холодильники, акты, бумажки. Вся эта бумажная возня была как жвачка без вкуса – тянется и тянется.

Марина иногда шутила, что этот магазин жрёт её жизнь, но без него она и дня не могла прожить.

Время пролетело, и вот уже ноябрь – но природа словно не знала календаря. Погода стояла на удивление мягкая, словно сама осень решила подарить последнее «бабье лето». Море вдалеке (а всего-то тридцать километров – рукой подать) ещё хранило тепло, и пара отчаянных «моржей» всё ещё купалась, уверяя себя, что море «тёплое, как парное молоко» (ну да, кому как).

До дня рождения оставалось три недели. Круглая дата. Юбилей – звучало серьёзно, но ей хотелось не пафоса, а праздника. Настоящего – со смехом, музыкой и бокалом шампанского, а не с чаем на кухне под сериал.

Напротив магазина стояло небольшое кафе. Там Марину знали все – ведь работники кафе регулярно забегали к ней за колбасой, сыром и копчёной курицей, которую ей привозил частный колбасный цех.

Марина зашла внутрь – и тут же услышала радостный возглас:

– О! Наша спасительница пришла! Без вашей колбасы мы как без воздуха!

– Вот и отлично, – улыбнулась Марина. – Теперь пришла за тем же воздухом, только в виде праздника. Хочу у вас юбилей отметить.

Меню обсудили быстро, по-свойски. Марина внесла залог – последние деньги, но не жалела, как она сказала сама себе: «Жизнь коротка, а праздник – святое».

Вернувшись домой, она достала стопку пригласительных.

– Так… Наташенька, Танечка с Сергеем, Костя с невесткой, Катя с мужем, Надюшка… – бормотала Марина, подписывая открытки. – Надюшка! Как же давно я тебе не звонила, подруга дорогая.

Набрала номер.

– Алло, Марина, ты? – голос Надежды был всё такой же тёплый.

– Да, Наденька, я.

– Давно не слышала тебя! Всё нормально?

– Более-менее. Руслан уехал. Правда, вместе с Леней…

– Вот как? И куда же?

– В Бельгию. Надеюсь, навсегда, – с лёгкой дрожью в голосе сказала Марина.

– Леня-то как же?

– Леня вырастет. Сейчас же не каменный век – и видео, и звонки есть. Увижу. – с грустной усмешкой ответила Марина.

– Ну, хоть вздохнёшь без этого тирана.

– Вот и я надеюсь. Кстати, я тебя приглашаю на юбилей. Пригласительный пришлю.

– С удовольствием приду, дорогая.

Они говорили долго – как будто эти годы молчания просто сжались в одну беседу. После разговора Марина долго сидела, уставившись в одну точку. Перед глазами всплыли воспоминания: как Надя прибегала в роддом, приносила соки, памперсы, как поддерживала, когда Руслан унижал.

Ах, Руслан… Для семьи у него вечно «не было времени», зато для любовниц – хоть график составляй. Цветы, поездки, подарки – всё, что душе угодно. Как будто у него где-то тайно хранился дополнительный день недели – «день для чужих баб».

Когда у Нади умер муж, Марина сильно плакала, но на похороны не пошла. Руслан тогда заявил: «Тебе нечего делать среди чужих проблем, занимайся магазином ». С тех пор она не могла простить себе, что послушалась.

– Как же я могла так попасть под его влияние… – сказала она вслух, качая головой. – Ну ладно. Кто там дальше по списку? Оленька! Конечно, Оленька…

Оленька была ровесница её дочери Кати, но ближе Марине по духу, чем родная дочь. Их сблизило не веселье, а боль. Когда Марине стало совсем плохо – душа опустела, тело будто вытекало изнутри, – она пошла к «экстрасенсу».

Оксана встретила её мягко – приятная женщина, с тем спокойным голосом, которым обычно говорят люди, у которых все чакры отполированы до блеска.

– Я не экстрасенс, Марина, я космоэнергет, – сказала она важно. – Работаю с энергией.

– Ага… то есть без скальпеля, но с последствиями, – хмыкнула Марина.

– Садитесь. Сейчас посмотрим.

Оксана поводила руками вокруг неё, потом вздохнула:

– Вы вся в дырах.

– Каких, моральных?

– Энергетических, – поправила та. – Всё можно восстановить.

– Ну, слава Богу. А то я уже думала – закапывайте, не жилец.

– Да с юмором у вас все в порядке- засмеялась Оксана – У вас в роду целители были?

– Да мой дед по материнской линии. Он был целитель.. заговаривал

– Понятно, у вас тоже есть дар, только развивать его надо.

– Сперва снимем с вас всю эту грязь, и можно будет заняться обучением. Как вам такое предложение?

– Отлично. Я согласна.

Так и начались сеансы. С каждой неделей Марина чувствовала себя бодрее. После работы бежала за Леней в школу, потом домой, потом в магазин. Руслан вечно был «занят» – конечно, делами. Только не семейными. Но теперь ей было всё равно. Постепенно к ней вернулась сила, уверенность, даже чувство юмора, которое когда-то спряталось под стопкой неоплаченных счетов.