Ation. Римский роман
Мы договорились встретиться на Via Allessandria – улочка недалеко от моего дома и Porta Pia, но уже за городскими стенами. Там был небольшой бар, мы сели за столик на улице.
– Мои друзья тоже часто на меня обижаются, что я им не пишу, но ведь и они мне не пишут! – я начала издалека.
Но он понял, о чём речь:
– Если злятся, значит ты им небезразлична…
Мы быстро преодолели холод между нами и стали делиться тем, что произошло за то время, что мы не вместе. Он защитил диплом бакалавриата – что-то про какого-то иранского политического деятеля, – и сейчас находился в поиске. Он рассказал о своей мечте: учиться на режиссёра кино. Меня вдохновила эта идея! У меня в голове мгновенно нарисовалась картина, что вот он, стоит на сцене и получает Оскара или ещё какую-то значимую премию, а я стою в глубине зала и тихо улыбаюсь, зная, что мы вместе прошли этот путь. Однако, мои розовые мечты были быстро нарушены прозой реальности: он планировал ехать учиться либо в Аргентину, либо в Гонконг. А это не просто в другой город или в соседнюю Францию. Туда так просто не слетаешь, особенно, когда у тебя нет денег, а у меня их на такие путешествия точно не было. Я боялась выразить свои истинные чувства, и как-то пыталась участвовать в диалоге и поддерживать этот план. Внутри же, я снова ощутила то жуткое чувство, что он вот-вот растворится… Вечер закончился у меня дома, но не наши отношения.
Вскоре он улетел в Аргентину, и наше общение перешло в формат онлайн. Мы периодически созванивались, разговаривали обо всём, а потом это заканчивалось эротикой под его диктовку.
Чтобы заглушить боль, я с головой ушла в учёбу. И Рим, и магистратура приготовили для меня новые вызовы и встречи…Одним из впечатляющих эпизодов, в положительном смысле этого слова, был воркшоп про спекулятивный дизайн. В то время совсем недавно вышла книга про это направление, которая называлась “Speculative Everything”, и студентам подготовили программу на эту тему. Воркшоп вела пара, – муж и жена, – креативных дизайнеров, изобретателей, теоретиков. Они интересно одевались, рассказывали про проекты, в которых, ради научного интереса, исследователи шантажировали людей их склонностью к порно-сайтам (потом, естественно, они раскрывали карты и отпускали взволнованных любителей), и предлагали обращать внимание на небольшие странности сегодняшнего дня – “strange now”. Все эти манипуляции, или спекуляции, были нужны, чтобы попытаться предусмотреть возможные варианты развития будущего: его технологий и их влияния на человека и общество. Я помню, наша команда выдвинула идею о том, что появится сервис, который будет читать книжки за тебя и предлагать краткое содержание… Что-то напоминает? Мы не подумали про искусственный интеллект, просто предположили, что компьютерных мощностей хватит на то, чтобы реализовать подобное, – достаточно просто спроектировать и запустить сайт с таким функционалом. Я также помню, что преподаватели порекомендовали быть поосторожнее с процессом обучения – ведь это важно, чтобы люди самостоятельно делали выводы о прочитанном. На тот момент я часто воспринимала критику как призыв к разрушению своих идей. Возможно, если бы я умела видеть в ней призыв к развитию – кто знает, может сейчас я бы была успешная бизнес-вуман. Но всё приходит постепенно. Тогда я немного разочаровалась, что моя идея была принята не так, как мне хотелось бы, но, несмотря на это, этот воркшоп открыл для меня новое восприятие своей профессии. Дизайн из просто создания красивых продуктов согласно желаниям клиента превратился в исследовательско-инновационную деятельность, полную амбициозных возможностей. Dream big. Меня стали интересовать вопросы о том, как при помощи дизайна можно привнести новые видения решения социальных проблем.
Как-то раз, я поделилась своими открытиями со своей бабушкой. В интернете одно время ходило много мемов о том, что нет ничего сложнее, чем объяснить своим бабушкам и дедушкам про профессию дизайнер UX/UI… что уж говорить о спекулятивном? На удивление, моя бабушка всё поняла и нашла много параллелей с её профессией. Оказывается, в советские времена она работала над научным трудом, в котором впервые применила язык программирования и, благодаря этой смелости, смогла свести уравнение к одному неизвестному. При этом, перед ней стояла задача оптимизировать количество энергии для поддержания работы промышленного холодильника. При чём тут дизайн? Очень похожий процесс: амбициозная цель по охране окружающей среды, креативный поиск способа решения проблемы (она стала первой женщиной в своём институте, кто выучила язык программирования и использовала вычислительную машину в своей работе), осязаемый результат. Мы с ней говорили про энтропию, про важность умения найти проблему и поставить задачу, про дизайн как новый вид инжиниринга.
Своими впечатлениями и поисками я также делилась и с Джаду в наших звонках в Skype. Как я и говорила, мы могли часами зависать на видео-звонке. Он как обычно советовал мне фильмы, а также книги, слушал мои теоретические изыскания, частично делился тем, что он делал на своей учёбе в Аргентине. Я зависала в его глазах в онлайне также, как и в реале. Мне было легко возбудиться. За долю секунды до того, как мы соединялись в звонке в Skype, кровь приливала к моему лицу, и мои нервы были натянуты до предела. Поэтому любой звук, любое слово или момент тишины добавляли +100 к фантазии. Он говорил мне что делать, и мне это нравилось. Я очень сильно ощущала нашу связь, и страх потери делал её только острее. Я ждала наших звонков, боялась закрыть Facebook, чтобы не пропустить сообщение. Что я чувствовала? Напряжение, сильнейшее напряжение. В этом нашем новом формате отношений, я старалась быть терпеливой и ненавязчивой, мягкой и поддерживающей, идущей на встречу.
И чувствовала раздражение. И не видела выхода. Продолжать то, что есть. Ждать. Того ли я жду, кого надо? Для того ли стараюсь? Если я перестану сейчас, я ещё больше разочаруюсь или обрету свободу? Я не могла себе помочь. В какой-то момент Джаду стал мне часто сниться, и во сне он действовал так, как будто влюблён в меня, и я, наконец, получаю то, что хочу. И я с одной стороны вдохновлена и взволнована его чувствами, а с другой – мне неловко, как-то стыдно и даже неприятно и брезгливо. Вконец измотанная своими опасениями, надеждами и сомнениями, я “удалилась из друзей” на Facebook и прекратила общение. Не могу терпеть его поверхностных чувств ко мне, а хочу глубоких и искренних. Если я не могу получить то, что хочу, то вычеркну это из своей жизни, мне это не надо!
Я стала искать работу, чтобы не зависеть так сильно от родителей и нестабильной итальянской стипендии. Меня вдохновила одна из моих соседок по комнате – очень симпатичная немка, которая училась на психолога, подрабатывала в магазине Armani на Via Dei Condotti, а также успевала тусоваться на Campo Dei Fiori и обещала меня познакомить с её друзьями. К сожалению, то ли потому что она рассталась с бойфрендом, то ли потому что её программа Erasmus подошла к концу, она уехала назад в Германию, так и не познакомив меня ни с кем. Тем не менее, я решила попробовать с работой. Я подготовила резюме, оделась в строгом стиле – темно-синее платье с расклёшенной юбкой чуть выше колена и круглым вырезом и такого же цвета кожаные туфли-лодочки на небольшом каблуке. Я пришла на виа Кондотти и кое-как осмелилась зайти в магазин Armani, чтобы оставить там резюме. Я вышла с замирающим сердцем и только я успела чуть выдохнуть и пройти пару шагов, как раздался звонок:
– Pronto? – по-итальянски я ещё почти не говорила, но пыталась делать вид…
Слава Богу, мне ответили по-английски и спросили, недалеко ли я отошла и могу ли подойти на интервью прямо сейчас. Я быстро согласилась.
Когда я зашла в магазин, я быстро поняла, что со своим стилем я попала в точку, и это отметила девушка-интервьюер – такой синий был их униформой! Однако, по причине ли того, что я была из небогатой семьи или потому, что в той среде, где я выросла, интересоваться модой было немодно, я ни-че-го не знала об Armani. Тем не менее, интервью шло хорошо, я что-то отвечала о ценностях Armani, исходя из того что я успела просканировать с магазине, прежде чем подняться в офис, и девушка сказала, что я подготовлена лучше, чем мой предшественник. Внутри я танцевала от счастья. Интервью подходило к концу. Мы вышли из офиса и стали спускаться по лестнице. Девушка говорила мне, что скоро я, возможно, стану частью команды и… В моей голове играла веселая музыка, и я уже представляла себя частью этой команды. Девушка продолжала говорить про то, что, возможно, я стану частью команды… Я продолжала слушать внимательно и внутренне старалась запомнить всё, что она говорит. Так прошло несколько кругов, мы пожали друг другу руки и разошлись. Мне так и не перезвонили.
Я очень расстроилась и винила себя. Коммуникационные навыки у меня тогда были так себе, и могу предложить, что моё молчание с серьёзным лицом вряд ли соответствовало ожиданиям от успешного продавца… После этого интервью подобного везения у меня больше не было: на интервью меня никто не звал, далеко не все магазины брали распечатанные резюме, а отправленные онлайн и вовсе терялись. Во мне стали нарастать беспокойство и неуверенность в себе. Я вроде хочу работать, готова всему научиться, готова впахивать… Но никто меня не выбирал в кандидаты на работу. Я это воспринимала как личное отвержение и свою почти что недееспособность. Помимо работы в магазинах одежды, я пробовала найти стажировку по профессии, но тоже безрезультатно. Я только один раз смогла устроиться на полтора месяца при помощи моей преподавательницы, и то без оплаты труда… Хотя работа была интересная, и с владельцем дизайн-студии мы сдружились. Мы работали над упаковкой домашнего набора для мозаики из… Каррарского мрамора – очень интересная идея. Студия находилась в уютном районе Monti, и я с удовольствием туда ходила. Однако, в то время, мне было сложно мыслить на перспективу. Мне хотелось сейчас. Денег сейчас, признания сейчас. Мысль о том, чтобы планово развивать свою профессиональную сеть знакомств и учиться эффективно общаться с людьми меня не посещала. Какой small talk?! Какой networking?! В общем, я плавно скисала и становилась всё более и более нервной и даже, по ощущениям, как будто бы затюканной.
Время шло, в нашей небольшой компании друзей-мигрантов произошёл раскол, а я выбрала остаться на стороне своей подруги-турчанки Эсин. Она при этом многих недолюбливала, да и её тоже многие взаимно недолюбливали. К фоновой тревоге добавилась если не полная изоляция, то ощутимое противостояние “мы против них”. На одной из тусовок Эсин познакомилась с парнем из Украины по имени Александр. Он быстро въехал в её уютную квартиру у Ватикана, и встречи со мной отошли для неё на второй план. Терзаясь внутренними противоречиями, пытаясь быть хорошей подругой, я злилась, что, очевидно, никто не пытается быть хорошей подругой для меня. Моё внутреннее напряжение нарастало. Я пыталась найти себе новую нейтральную компанию, чтобы не чувствовать себя брошенной и одинокой. Так, я переключилась на свою новую соседку по квартире Монику, которая работала на стажировке дизайнером витрин в Fendi. Она была очень активной, любила модные тусовки, и просила меня никому не говорить, что моя одежда стоит недорого… В общем, эта дружба тоже имела нюансы, но всё же она заставила меня почаще выходить в свет и заняться своей собственной личной жизнью. Я приняла решение, что больше не окажусь в таких нестабильных отношениях как с Джаду, но найду себе молодого человека, который захочет построить со мной искренние, серьёзные отношения. И скоро это произойдёт, вот только я не знала, что сама окажусь неспособна предложить искренность.
Глава 3 Аполлон
Я стала все чаще видеться с Альбой. Как я уже рассказывала, ее главной мотивацией был поиск богатого мужчины, и она знала в Риме все горячие тусовки, хотя сама была с севера Италии. Яркая натуральная блондинка с голубыми глазами, невысокая, с громким голосом и заливистым смехом, который легко было узнать в любой толпе. Я стала ее верным partner in crime во всех этих авантюрах.
На одной из таких вечеринок мы задержались допоздна. Танцпол почти опустел, остались только мы да еще пара-другая загулявшихся. Там мы и познакомились с ним. Итальянец, тоже блондин, с волосами чуть ниже плеч, накачанный, стильный – ну, вы поняли, девочки, настоящий Аполлон. Он немного поговорил со мной и с Альбой, она обменялась с ним контактами, и мы поехали домой. По дороге она спросила меня – нравится ли он мне? Для меня подобные вопросы всегда некомфортны. Мне ужасно страшно признаться, что кто-то может мне нравиться. У меня это вызывает какое-то смущение или даже стыд. Я привыкла, что, обычно, подруги не понимают мой выбор, и их лицо непроизвольно дергается в попытке сопоставить меня с моим избранником. Да и то, как меня воспитывали, тоже не способствует откровенности. В моей семье была принята идея, что сожительство без свадьбы – это стыдно, и что отношения в юности – это всё временно и бред. Я помню, когда я впервые рассталась с парнем в двадцать лет, потому что застала его с другой девушкой, моя мама очень удивилась, почему я плачу. Идея, что я могла быть влюблена в того парня, и что его поведение меня ранило, ей казалась несущественной. Хотя, возможно, она пыталась таким образом меня поддержать. В общем, я сказала Альбе, что этот белокурый красавец мне не интересен.
Когда через пару дней она стала рассказывать мне подробности их переписки, я почувствовала, что внутри меня что-то ёкнуло, и я поняла, что мне придется преодолеть свой страх осмеяния и сказать ей, что он мне нравится. К моему удивлению, она проявила женскую солидарность и поделилась с мной его контактом, сказав, что он изначально был заинтересован во мне.
Так, мы стали с ним переписываться.
Его стиль общения был для меня, русской девушки, в диковинку. В одном из первых же сообщений он прислал видео, где играет на рояле, а потом спросил, нравятся ли мне его волосы. Идея о том, что мужчина может так откровенно любоваться собой, была настолько чужда моей картине мира, что я решила: это ирония. Ответив что-то шутливое в сообщении, я заметила, что он обиделся. Присмотревшись получше, я согласилась – волосы и вправду красивые. Что делать, пришлось сказать какой-то комплимент. Вскоре, он предложил встретиться и сказал, что заедет за мной. Он приехал на красной Веспе. Я спустилась, и мы поехали в район Монти. Он привёз меня в какой-то бар, где мы заказали по коктейлю. Он вёл себя очень расслабленно, у него были широкие плечи, кожаная куртка и да, красивые светлые кудри, которые спадали ему на лицо. Находясь рядом с ним, я чувствовала сильное возбуждение и одновременно свободу. Я была готова заняться с ним этим прямо в баре. Мы стали сближаться, моё тело плотно прилегало к его телу, и я чувствовала сильное напряжение и влечение. Он быстро сообразил, что я не шучу, и пригласил меня к себе домой. Естественно, он жил неподалёку.
Мы поднялись к нему в квартиру – она была очень просторной с налётом элитности, – такой холодный бизнес-стиль, минималистичная дорогая мебель, чистота и порядок. Он провёл меня в спальню, и мы стали раздеваться. У него было потрясающее тело и… впечатляющее мужское достоинство идеальных пропорций, как будто сам Микеланджело выточил его из каррарского мрамора. Уже зная, что он любит комплименты, я тут же поделилась с ним своими наблюдениями о его формах, и ему это очень понравилось. Мы легли в постель, она была огромной, с кожаной отделкой и белыми чистыми простынями. Я была сверху и с трудом сдерживалась, чтобы не разодрать его на части в порыве страстей. Он тоже оценил мои качества, и это было приятно. В какой-то момент он достал дилдо – не уступавший ему в размерах, – и попросил меня ввести его себе сзади. Наши фантазии совпали: меня всегда возбуждала идея двойного проникновения, но страх перед болью и стыд за «неправильное» поведение меня останавливали. Игрушка снимала эти барьеры, делая фантазию безопасной. Но, не имея опыта, я справлялась с задачей неуклюже, и на смену возбуждению пришла неловкость. Как-то мы это преодолели, и я отдалась новым для меня ощущениям, чувствуя себя девушкой по вызову в каком-нибудь фильме для взрослых. После, мы снова оделись, и он отвёз меня домой. У меня осталось чувство, что передо мной открылся мир, где можно всё запретное.
К сожалению, я была во власти идеи, что просто секс на одну ночь – это унизительно. Поэтому, внутри меня ёрзала неприятная тревога, через призму которой, я пыталась дать оценку произошедшему и предпринять какие-либо действия, чтобы убедиться, что всё в порядке, вместо того, чтобы просто дать событиям и чувствам место и время. Я рассказала о случившемся Альбе, мучительно подбирая слова и стараясь скрыть истинные чувства. Выслушав, она выдала свой лучший итальянский совет:
– Заведи нескольких мужчин. Один – любовник, другой – потенциальный жених, ну а третий – просто друг, куда без него? Иначе play cool не получится!
Меня, конечно, вдохновил такой подход, но так быстро охладеть у меня не получалось, поэтому я старалась play cool как могла. Для меня было важно оставаться холодной и крутой, потому что это давало мне ощущение контроля над ситуацией, над его поведением и своими чувствами. Ну, или мне так казалось.
Также, моё внимание отвлекла та девушка, что когда-то помогла мне с жильём и которая также, как и Альба, любила общаться с богатыми и влиятельными. Как-то раз мне неожиданно позвонил один её друг, и стал кричать мне в трубку, что она сумасшедшая, и что любая проститутка живёт лучше, чем она. Он полностью проигнорировал все мои попытки поздороваться и задать вопрос и, накричавшись, повесил трубку. Учитывая, что мы с ним не были близки, подобные откровения сбили меня с толку – что всё это значит и что делать?
Девушку звали Полина, мы с ней уже давно не общались, несмотря на то, что жили в одном подъезде. Так, лишь изредка здоровались. Она, конечно, сразу произвела на меня впечатление чрезмерно романтичной и нарочито беспомощной девушки, как бы витающей в облаках. Но это скорее выглядело как осознанно спроектированный образ, а не признак безумия… И не могу же я просто взять трубку, набрать её номер и сказать:
– Полина, а ты, часом, не сошла с ума? А то, тут, друзья твои беспокоятся…
Тем не менее, я решила позвонить ей и поинтересоваться, как у неё дела. Своим слегка отрешенным голосом, она сказала, что всё нормально, но встретиться отказалась. Во мне включился азарт разведчика. Как же выяснить, что произошло? Тот её друг тоже отказался давать комментарии, только вылил на меня свои воспалённые переживания и исчез с радаров. Эта неожиданная история ворвалась хаосом в мою концепцию play cool, и мне захотелось привести всё в порядок и спасти Полину.
Я стала перебирать ее окружение. Соседки! Моя комната была на третьем этаже, ее – на первом, обе с окнами на улицу. А еще в нашем подъезде стояла тяжеленная деревянная дверь, которая с оглушительным грохотом оповещала весь дом о каждом выходе и входе. Будучи студенткой, я часто проводила время дома, так как у нас не было много занятий, и я решила дождаться удобного момента, когда Полины не будет дома. Каждый раз, когда грохотала дверь подъезда, я выглядывала в окно, стремясь подловить удачный момент. И мне повезло! Я застала Полину, выходящую на улицу. Была вторая половина дня, и, возможно, кто-то из соседок уже вернулась с работы. Это был мой шанс. Я быстренько спустилась вниз и позвонила в дверь.
– Да она чокнутая! Вот, посмотри – это наш календарь уборки, и Полина ни разу, ни-ра-зу, не прибралась на кухне в свою смену! Это неслыханно! Мы с ней не разговариваем!
– Спасибо.
Итальянки были в своём репертуаре: если что-то не нравится, то надо объявить бойкот, sciopero – так это называется на итальянском. Популярный метод борьбы с чем-то неприятным. Не нравятся стулья в аудитории – sciopero! Не нравятся условия труда – sciopero! В случае с Полиной, как и в случае с условиями труда, sciopero не помогало. Да и мне это тоже не помогло. Отсутствие уборки это, конечно, неприятно, но опять-таки не тянет на безумие. Но я не сдавалась. Кто ещё мне может помочь? Кроме её родителей, пожалуй, больше никто, но они в Петербурге и вряд ли что-то могут знать. Тем не менее, я решила написать её маме сообщение, в котором аккуратно поделилась тем, что на Полину стали жаловаться её друзья, и может, ей нужна поддержка? Ведь, от моей она отказалась. К моему удивлению, её мама тут же мне перезвонила и очень расслабленным, даже весёлым голосом сказала:
– Ну конечно! Она уже давно под наблюдением специалиста. У неё анорексия. Как-то раз, один добрый друг подсказал ей, что ей бы не помешало сбросить вес, и с тех пор у неё проблемы. Иногда бывают обострения. Мы с ней свяжемся, спасибо, Ксюш!
И всё?! Я отложила телефон и стояла в недоумении. То есть, всё это время, рядом со мной была девушка, у которой бывают обострения анорексии, и никто меня не предупредил, что решение этой проблемы может лечь на меня? Я раньше никогда не сталкивалась с подобным явлением. Во мне боролись смешанные чувства – злость, что меня не предупредили, чувство обманутости, и, одновременно, любопытство к чему-то, что я видела только в фильмах, а также чувство победы, что я нашла разгадку. Порядок восстановлен, всё под контролем.
Через неделю её родители приехали в Рим забрать её домой в Петербург. Мельком я увидела Полинино лицо – бледное, почти серое, и еще более растерянное, чем обычно, и даже напуганное. Она ничего не говорила, говорила её мама. Очень быстро они собрались и уехали, а мне досталось наследство – её хомяк!
Состояние у него было плачевное, ведь Полина забывала кормить не только себя. Я толком не знала, что с ним делать. Мне дали его корм, кое-как рассказали, что и сколько он ест, и уехали. Спустя пару дней хомяк вроде как повеселел и активно крутил колесо ночами, не давая мне спать. Но его бодрость длилась недолго. Вскоре мне тоже пришлось уехать на неделю, и я передала заботу о хомяке свои соседкам. Это должно было быть не сложно, ведь благодаря кормушке, он был вполне самодостаточен. Но когда я вернулась, он встретил меня жалобным писком. Я сразу напугалась и поняла, что дело плохо, и ему нужен ветеринар. Я аккуратно создала ему приемлемую среду в рюкзаке и побежала в ближайшую клинику, которую впопыхах нашла в интернете. Но там принимали только кошек и собак! Я постоянно слышала, как он пищит из рюкзака, и моя паника нарастала. Мне стало так его жаль! Я не могу допустить его смерти! Никогда ещё я не чувствовала себя такой беспомощной.
Я нашла клинику для экзотических животных, но она была слишком далеко, а денег на такси у меня не было.
Я не знала, был Джаду в городе или нет, но я решила ему позвонить. Он взял трубку, и я, сбивающимся голосом, протороторила ему ситуацию и попросила приехать. К моему удивлению, он быстро приехал на своем скутере, и мы поехали в клинику. Хомяка приняли, и сказали подождать час-другой.
Немного успокоившись, что этой проблемой занялся кто-то другой, я только сейчас заметила присутствие Джаду и посмотрела ему в глаза. Наверное, впервые мы с ним не флиртовали, не обсуждали отношения, а просто общались как старые добрые друзья, и от этого мне было очень тепло и уютно. К тому моменту я уже пыталась что-то говорить по-итальянски, из-за чего я почувствовала себя ещё ближе к нему, но при этом без паники и замирания сердца. Его реальное присутствие и помощь в этой сложной для меня ситуации позволили мне обрести тот контроль и опору, в которых я так нуждалась. Холодная мраморная пыль идеальных тел и крутых отношений окончательно исчезла с радаров моих мыслей – её сдуло ветром хаоса жизни и смерти, и на её месте проросли уязвимость и тепло души.
Врач сказала, что хомяка придётся оставить на ночь в клинике и озвучила сумму за приём и за ночное дежурство. Это было явно вне моего бюджета, но я согласилась, и Джаду отвез меня домой.
На следующее утро мне сообщили, что хомяк не пережил ночь:
– Вы хотите забрать тело?
– Нет, спасибо!
– Хорошо, с Вас ещё 80 евро за утилизацию.
– Подождите, я приеду.
Всё в тот же рюкзак я положила уже вместо своего пушистого друга какие-то тряпки и нож, чтобы вырыть ямку в земле. На этот раз, спешить было некуда и спасть никого не нужно, поэтому я поехала в клинику на автобусе. В клинике врач мне выдала небольшую коробочку, и я пошла искать подходящее место. Неподалеку, я нашла заброшенную детскую площадку. Она навевала жутковатые мысли в духе “Кладбища домашних животных” Стивена Кинга, и дети там явно уже давно ни во что не играли. Это подходило – мой маленький друг заслужил покой и тишину. Кое-как я всё-таки смогла вырыть ямку достаточной глубины и, после недолгого прощания, я поехала назад домой.
Я возвращалась домой с пустым рюкзаком. И внутри тоже было пусто и тихо. Я не только про рюкзак. Исчезла показная холодность, за которую я цеплялась после Аполлона. Утих истеричный контроль, гнавший меня расследовать проблемы Полины. Наступила тишина после бури. Я похоронила не просто хомячка. Я предала земле свою наивную веру в то, что можно контролировать чужое безумие, чужое желание, чужую жизнь. Дома я отмыла руки и нож от земли. В итоге я нашла то, что искала в тёплом взгляде старого друга и в молчаливом принятии того, что некоторые вещи просто заканчиваются. Иногда, чтобы обрести почву под ногами, нужно сначала закопать часть себя.