У нашей редакции появились вещественные факты, доказывающие, что упавший вчера объект вовсе не является метеоритом.
Но начнем по порядку.
Ученые всего мира давно говорят, что в ближайшие тридцать лет ожидается глобальное похолодание, связанное с истончением озонового слоя и парниковыми газами. Немалую лепту в будущий катаклизм вложил и СССР со своей тяжелой промышленностью. Но надо задаться вопросом, а не стоит ли за надвигающейся катастрофой что-то еще.
Ученый Пезуанского университета в Гимарайнш (Португалия), Аврелио Августуш Бондиуш высказал недавно предположение, что за похолоданием может стоять долго и планомерно выстраиваемая линия искусственных спутников Земли, запущенных Великими Державами в период Холодной Войны. Спутники эти имеют целью сконцентрировать воздушные потоки так, чтобы они остудили поверхность планеты в стратегических участках на территории противника, чем вызвали бы неурожаи и голод.
По его расчетам, только над северным полушарием вращается по меньшей мере 14 американских спутников, 7 советских и 3 китайских.
Читатель может спросить: а разве «холодная война» не закончилась?
Война-то закончилась, но бюрократия осталась. Как считает ученый, из страха наделать шуму ни одна из сторон не желает сбить однажды запущенные собственные «Спутники Смерти». Иначе мировая общественность узнает, что, помимо атомного оружия, ястребы Войны Держав разработали еще и метеорологическое. А такого скандала не выдержит ни одна демократия современности (включая нашу).
Вот и приходится политикам всего мира делать вид, что ничего не происходит. А тем временем на планете становится все холоднее и холоднее.
Таким образом, мы считаем закономерным, что внезапно наступивший вчера мороз (какого не фиксировали с 1979 года) совпал с падением так называемого «метеорита». И мы уверены в том, что это вовсе не небесный камень, а вполне земное оружие. Вопрос только в том, успеет ли наш корреспондент добраться до места крушения до того, как это сделают спецслужбы.
«Сибирь Секретная». 3 мая 1994 года.
***
Понедельник, 2 мая 1994
А снег все шел и шел, накрывая пригороды Н-ска, с его железными бараками, дорогами и грибными тропами. Становилось все холоднее. Солнце медленно проползло над кромкой деревьев, норовя в любой момент скрыться за ними. И когда это наконец случилось, тогда и грянул настоящий мороз.
Людмила Евстафьевна любила свой славный «вагончик». Тут у нее стоял письменный стол и были самодельные (сын смастерил!) полки для книг. А на этих полках (что главное) ни единого школьного пособия! Вместо них в своем уютном убежище Людмила Евстафьевна хранила исключительно книги и журналы по садоводству. Эта женщина умела отделять работу от трудового отдыха.
То был ее собственный маленький мирок. И она гордилась тем, что по линии КБНЗ-ЦБУ провела в него телефон.
Но когда пришел холод, телефон захрипел и умер.
Она положила трубку, вздохнула и с тоской взглянула в окно, за которым царила кромешная белизна.
Вьюга была в самом разгаре.
До парома идти около часа. А вернуться домой надо сегодня, потому что завтра начинается школа. И вообще, на носу опрос, а за ним сочинение по «Герою нашего времени».
Она оделась, вышла на улицу и зашагала вдоль обочины.
Была еще надежда, что кто-то из возвращающихся в Н-ск подберет ее по дороге. Так бывало раньше – стоило ей пройти половину пути, как кто-нибудь окликал ее: «Людмил-Естафна, давайте подвезу!». И подвозили. Ее знала половина города.
Но в такую метель учительницу могут и не заметить. Да и машин меньше. Кто-то переждет ночь на даче и вернется в город завтра, когда снегопад закончится. И если так, то ей придется добираться до парома пешком.
Людмила Евстафьевна была невысокой, но крепкой женщиной, чье тело состояло не только из жира, но и хороших мускулов. Она всегда считала себя выносливой, способной и за огородом присмотреть, и вернуться в город, и тем же вечером проверить двадцать пять диктантов.
В пути она считала время.
До парома сорок минут пешком, там еще минут пятнадцать ждать, пока он отойдет. Десять до остановки автобуса. Потом на автобусе до дома. Итого…
Она шла, и видела, как справа от нее садится солнце. Последние его лучи окрасили красным половину ее лица.
Когда солнце скрылось, небо оставалось светлым. Таким оно и будет еще по меньшей мере час или два, потому что на дворе май. В Сочи, где двадцать лет назад жила тогда еще юная Людмила, сумерки наступали быстро. В Н-ске, куда она попала по распределению, все было иначе. Тут у нее есть время добраться до парома, прежде чем на дорогу выйдут волки. Волков она никогда не видела, но знала, что они где-то там, в лесу.
Итого… Нет… А если паром только отъехал, значит полчаса ждать. Итак, сорок минут, плюс полчаса, плюс десять…
Она ужасно боялась волков. В 1956-м, совсем еще маленькой, они с бабушкой ездили в Москву, и когда пошли там в зоопарк, она увидела огромного-преогромного волка. Он был в холке выше нее, и не серый, а какой-то седой. Волк был похож на Акелу, но только очень страшный. И он без стеснения пялился сквозь решетку на маленькую Люду.
Люду-Люду Людусю волчик ам.
То, что вышло на дорогу, не было волком.
Нет, оно не вышло, а выползло. Вытекло. Маленькое, черное.
Как капля чернил, текущая по белому листу.
И «Людуся» закричала.
Сидорович сидел за дубовым столом и при свете настольной лампы рассматривал фотографии девушек. Одной из них предстояло стать вокалисткой третьего состава группы «Барбетки».
Первый состав работал по крупным городам, а покровительствовали им настоящие киты шоу-бизнеса, за которым стояли «солнцевские». С такими Сидорович тягаться не мог.
Второй состав работал по зажиточным местам – Тюмень, Куйбышев, то есть Самара. За ним тоже стояли серьезные люди.
Хотя слава «Барбеток» отгремела в далеком (по меркам шоу-бизнеса) девяносто первом, в Н-ске их еще любили. И Сидорович выбил себе право покатать по региону местных девушек, похожих на оригинальных.
Он начинал с наушников и магнитофонов Panasoanic, Samsing, SQNY, и всего за два года дошел до живых людей. Пришел к успеху.
К фотографиям прилагалась кассета Nina, на которой девушки пытались петь. Он их всех прослушал еще час назад.
Сидорович не сразу понял, что ему мешает. И вслушался.
Бум.
Звук был таким, будто в окно ударил мягкий снежный ком. Через несколько секунд звук повторился.
Бизнесмен посмотрел в окно и в надвигающихся сумерках увидел лишь высокий забор собственной фазенды. Никого там не было, да и быть не могло. Тут на десятки километров вокруг не водилось детворы. Волки – да. Дети – нет.
Снег за окном казался голубым.
Постучался Рузбек. Сидорович разрешил войти.
Едва Рузбек зашел, звук повторился.
– Это там, – сказал Рузбек. – Я за стволом.
И охранник пошел за наганом.
Сам Сидорович предпочитал ТТ, который подарил ему знакомый майор. Хотя на самом деле не любил оружия и почти не умел им пользоваться. Но когда снаружи ударило еще раз, бизнесмен уже надевал шубу и сапоги.