Она и зверь. Том 1

Ее не интересовали игры с мячом или куклы, которые обычно нравились девочкам ее возраста. Пока другие дети играли на улице, Астина оставалась в кабинете родителей и рассматривала книги по истории, которые было трудно читать даже взрослым. Стопка томов частенько была в разы выше малышки.

Граф Лете недоумевал, почему его дочь, которой едва исполнилось десять лет, интересуется историей империи. На любопытство отца Астина давала лишь туманный ответ: «Я же должна знать, что происходило в прошлом».

Так граф и решил, что его дочь – гений.

Благодаря тому что малышка была развита не по годам, граф быстро обучил ее хорошим манерам. В то время он только-только нанял гувернантку для Канны, которая была старше Астины на два года. Поэтому к их занятиям присоединилась и младшая.

Но юной Канне было не по себе от совместных занятий. Астина никогда не старалась подстроиться под старшую сестру. Корректировать угол наклона чашки или походку было утомительно даже для одаренного ребенка.

Однако уже через пару дней Астина явилась и поразила всех превосходными манерами и идеальной осанкой. Изысканные движения были намного лучше, чем у старшей сестры, которая принялась изучать их первой, и даже грациознее, чем у учительницы, которая вела занятия.

В итоге юная Канна, не выдержав давления, заперлась в своей комнате, потому что считала себя глупой. Граф с женой пытались убедить дочь, что с ней все в порядке и что она учится в том же темпе, что и остальные дети ее возраста, и даже превосходит их.

Честно говоря, Канна тоже была одарена, но поняла это позже: она не была глупой, просто ее младшая сестренка обладала выдающимся умом.

Когда Канна наконец вышла из своей комнаты, Астина постаралась утешить ее. Но на деле это не звучало для Канны как утешение.

«Не относись к себе так строго, а то до самой смерти будешь скована своими же ограничениями».

Маленькая Канна не поняла тогда, что имеет в виду сестра.

Астина была для нее особенной. Она обладала красивым личиком и грацией, но при этом проявляла интерес к мечам и боевым искусствам. В день своего десятилетия Астина попросила у отца меч и в итоге получила выговор.

С тех пор она больше никогда не просила родителей о подобном, но Канна знала наверняка, почему Астина так часто пропадает на заднем дворе их имения.

Все началось с тайных встреч Астины и рыцаря Хиссена, одного из личных эскорт-рыцарей графа. Сперва Канна заподозрила, что между ними вспыхнули чувства. Фантазия у леди ее возраста всегда работает отменно. Но Астине тогда исполнилось лишь двенадцать, а Хиссен был крепким молодым человеком лет двадцати пяти. И их диалог, который довелось услышать Канне, был немного странным.

– Де́ржите меня за идиотку, сэр Хиссен? Если бездумно бросаетесь в атаку с такими криками, когда еще даже не уверены в успехе, как вы тогда вообще собираетесь защищаться, пока не вернете меч?

Астина, размерами намного меньше Хиссена, была раздосадована и укоряла его за неподобающую для рыцаря привычку. Хиссен стоял по стойке смирно, понуро опустив взгляд. Было заметно, как с его лба капал пот.

– Прошу, простите меня! Я ошибся!

– Почему вы извиняетесь передо мной? А что, если перед вами появится более искусный воин? Тогда вы не сможете защитить папу, и его убьют. Какой же из вас эскорт-рыцарь? Вот о чем я говорю. Зачем мне эти извинения?

– Мне так жаль, учитель!

– У меня никогда не было такого непутевого ученика, как вы, – мрачно ответила Астина рыцарю, а затем повернула голову в сторону укрытия, где пряталась Канна, и маленькими ножками направилась к кустам. Канна поняла, что ее раскрыли, и осторожно встала.

– Держи это в секрете.

– Почему?

– Потому что папа будет очень расстроен из-за некомпетентности своего подчиненного.

– Нет же! Дело не в этом! Папа говорил, что вот так размахивать мечом – это опасно!

– Канна, послушай: самое опасное – оставаться слабым.

Канна вновь не поняла слов сестры, но дала слово хранить увиденное в секрете. В обмен на это Астина пообещала отдавать ей свою порцию десерта на протяжении целого месяца.

После этого Хиссен постепенно улучшил свои навыки настолько, что планировал стать самым молодым рыцарем-командиром. Как удалось всего лишь двенадцатилетней девочке обучить такого искусного воина? Канна даже стала сомневаться, не приснилось ли ей все это. Но сестра продолжала упорные тренировки, словно специально подначивая старшую.

Как бы то ни было, буйное детское поведение Астины с тех пор сменилось сдержанностью во всем – по крайней мере, в глазах окружающих. Именно поэтому она продолжала посещать Академию, хоть ее знаний и было вполне достаточно, чтобы закончить учебу досрочно.

– Леди не подобает выставлять своих профессоров в дурном свете, – пожурила сестру Канна.

Дорога к общежитию была долгой. Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до тихой дорожки, где им бы никто не мешал, и Астина продолжила разговор:

– Я и не думала так поступать.

– И ты правда веришь в историю любви между королем Теодором и императрицей Мартиной?

Подобное могло быть лишь вымыслом, взятым со страниц старых пьес и романов. Как начитанная и педантичная Астина могла подумать о таком?

«Полная чепуха», – подумала про себя Канна и ухмыльнулась.

Сестра тут же заметила это.

– Можешь мне не верить, но я действительно так считаю.

Астина действительно не перечила профессору Октавии, но это не означает, что она ничего ей не сказала.

– Мартина Оуэн де Летта Карабелла, – Астина медленно произнесла полное имя императрицы.

– Чего? – озадаченно посмотрела на сестру Канна, не ожидая этого услышать.

– Тебе не кажется в имени императрицы что-то странным?

– Что же?

– «Де» – это родовая приставка, принадлежащая маркизам королевства Бланш. А Мартина стала первой главой империи. Почему она не сменила имя и не отбросила свое прошлое маркизы? Ведь этот титул даровал ей тот самый король-предатель.

– Хм… а… ну… – не смогла найти ответа Канна.

Не было никакой причины. Как и не было необходимости в ее поиске. Императрицей была Мартина Оуэн де Летта Карабелла. В учебниках истории ее имя записывали именно так на протяжении сотен лет, даже пока она еще находилась у власти. Это факт. Небо голубое, цветы вянут, когда приходят холода, снег тает, когда становится тепло, имя императрицы Мартина Оуэн де Летта Карабелла. Канна даже не задумывалась о его происхождении.

– Но… Почему так?

В конце концов Канна сдалась. Ей никогда не удавалось превзойти младшую сестру, и этот раз не был исключением.

Астина спокойно продолжила объяснять:

– Причина, по которой она сохранила приставку «де», заключалась в том, что Астина не хотела отказываться от имени, данного ей Теодором.

– Астина?

– Оговорилась, Мартина, – быстро признала свою ошибку она.

Канна недоверчиво прищурилась от такой уверенности сестры.

– Так хорошо осведомлена о чувствах императрицы Мартины?

– Да. Лучше, чем кто-либо другой, – с улыбкой ответила Астина.

– Говорю же, ты настоящий гений!

А затем они открыли дверь в общежитие.

Астина и Канна жили в четырехместных покоях. Это общежитие не было таким, как у простолюдинов, где в одной комнате находились кровати и письменные столы. Здесь к просторной общей гостиной примыкали четыре небольшие отдельные спальни.

Астина и Канна учились в разных классах, но, поскольку они были сестрами, их поселили в одни покои. Остальные соседки были одноклассницами Канны, и все они были очень близки между собой.

Стоило сестрам войти, как раздался голос:

– Канна!

От неожиданного восклицания сестры замерли, а затем к ним выбежала девушка с бледным от волнения лицом – Рэйчел. В дрожащих руках она сжимала конверт.

– Что там? – первой пришла в себя Астина.

Лицо Рэйчел исказилось ужасом. А спустя мгновение она разрыдалась.

Когда вы случайно открываете чужое письмо, самое благородное решение – сделать вид, что ничего не случилось, снова запечатать его и положить туда, где вы его взяли. Но Рэйчел так сделать не смогла. Ведь ужасное содержание лишило ее возможности мыслить рационально.

Канна озадаченно посмотрела на сестру. Затем Астина осторожно взяла письмо из рук соседки.

– Канна… Не может быть. Как же так… – запричитала Рэйчел, а затем закрыла лицо руками и вновь заплакала.

На лице Канны читалось беспокойство. Астина пробежала глазами по первой паре строк и в напряжении отвернулась от сестры, чтобы та не увидела текста письма.

Канна никак не могла понять: если конверт предназначался ей, почему ей самой нельзя посмотреть. Она встревоженно окликнула сестру:

– Ну, что там такое?

Ответа не последовало.

– Астина, Рэйчел? Ну же? Что там написано?!

Штампы и печати на конверте означали, что письмо пришло от графини Лете, матери Астины и Канны. В нем была одна хорошая новость и две плохие.

Первая плохая новость: корабль графа Лете, занимавшегося торговлей, попал в шторм и затонул.

Внешняя торговля была жизненно важной составляющей его дела, и граф тратил на него бо́льшую часть своего состояния. Семейство графа Лете хоть и пользовалось уважением в обществе, но было весьма небогатым. Девочки делили покои на четверых, чтобы не обременять родителей расходами на более престижное общежитие.

Только благодаря деловой хватке графу Лете удалось сохранить огромный особняк, который никак не соответствовал их реальному положению дел. Но теперь им придется распрощаться даже с фамильным имением. Если богатство и товары, утонувшие в море, не удастся вернуть, семейству Лете придется потратить свою жизнь на погашение долгов, с которыми они не в силах будут справиться.

Теперь к хорошим новостям.

По невероятной удаче все долги были погашены благодаря эрцгерцогу Аталлента, который вел дела с графом Лете. Эрцгерцог купил ценные бумаги, которые, по сути, были просто клочками бумаги и не имели никакой денежной силы, чтобы граф и его жена смогли уберечься от сборщиков долгов.

«Эрцгерцог не мог пойти на такое лишь по доброте душевной. Какими же были условия их договора?» – Астина закусила губу. Радость была недолгой. Пришло время для второй плохой новости.

И это было самое страшное несчастье, постигшее их.

– Канна… Там сказано, что ты должна выйти замуж за эрцгерцога Аталлента.

От этих слов Рэйчел лицо Канны стало белым, словно лист бумаги.

История рода эрцгерцога Аталлента тянулась с момента основания королевства Бланш. Даже после того, как императрица Мартина основала империю Карабелла, его предки сохранили свое положение в качестве ее верноподданных. Их семья всегда была при дворе. Ходила даже шутка, что сперва появился род Аталлента, а уже потом появились титулы. Их статус был слишком высок, чтобы заключать брак с дочерью мелкого графа.

Это семья, с которой граф Лете никогда не смог бы поравняться, будь даже у него деньги.

Никогда…

– Эрцгерцог Аталлента… Тот самый монстр Териод? – прошептала Канна. По ее плечам побежала мелкая дрожь. Всхлипывания Рэйчел стали еще громче.

Монстр Териод.

Не слишком приятное описание для молодого главы рода Аталлента. Но если знать причины этого прозвища, можно понять, что оно подходило ему как нельзя лучше.

Териод ван Аталлента был монстром. Не было ни души, кого обошел бы слух про эрцгерцога: змеиные глаза, покрыт шерстью… Будь это лишь злой молвой, семья Аталлента пресекла бы эти разговоры на корню. Но люди продолжали говорить.

Слухи были оправданны. Никто не знал наверняка, почему и когда необычайно красивый Териод стал таким. Как только ему исполнилось двадцать пять лет, он стал вести затворнический образ жизни.

А затем, спустя пару месяцев, территорию эрцгерцогства облетела молва о монстре, который разрывал людей на куски и мучил до смерти. После того как несколько служанок, работавших при дворе, погибли при загадочных обстоятельствах, слух стал общенародным фактом. Тела девушек были настолько изуродованы, что их тяжело было опознать. Семья эрцгерцога выплатила семьям бедняжек огромные компенсации, что лишь подтвердило догадки.

– Астина, дай мне это письмо.

Канна не была сильна. Она обладала отличительными чертами леди – мягким тембром голоса и хрупкими запястьями. Канна слегка толкнула сестру, а затем выхватила конверт из ее рук.

Однако содержание письма не могло измениться при смене читателя. Графиня Лете велела дочери как можно скорее вернуться в родное имение, так как свадьбу назначили на следующую неделю.

Канна перечитала письмо несколько раз. Вначале она приняла слова матери близко к сердцу, но вскоре успокоилась. Кончики ее пальцев дрожали, но выражение лица было сдержанным.

– Мне нужно возвращаться домой.

– Канна, ты в порядке?

Рэйчел, которая не имела к ситуации никакого отношения, казалась самой обеспокоенной.

Канна не ответила на вопрос подруги и молча пошла в свою комнату. Рэйчел попыталась пойти за ней, но Астина преградила ей дорогу и твердо покачала головой. Рэйчел, в слезах, не в силах сдерживать эмоции, топнула ногой, но осталась в гостиной.

Астина направилась к сестре. Канна, словно завороженная, собирала вещи в дорожный чемодан. Она бережно укладывала любимую соломенную шляпу, как вдруг рухнула на пол.

– Нет нужды брать ее с собой. Она же мне… даже не понадобится, – поджав губы, пролепетала она.

– Канна.

– Астина, возьмешь ее себе? – слабо улыбаясь, спросила Канна. Уголки ее глаз были влажными, и то, что она пыталась изобразить, совсем не походило на улыбку.

«Выйти замуж за монстра… Родить от чудовища ребенка… Он же убивает людей! Они посылают меня на верную смерть?»

Канна открывала рот так, словно пыталась кричать. Но не было слышно ни звука. Она была слишком хорошо воспитана, чтобы опуститься до крика. Такое поведение не подобает настоящим леди. Даже узнав о том, что ее собираются кинуть на растерзание чудовищу, она не позволила себе проронить ни единого бранного слова.

Астина стремительно подошла к сестре, опустилась на колени и села напротив. Канна, которая обычно ругала ее за то, что та испачкала юбку, лишь тихонько прослезилась.

– Ты же знаешь, что я всегда дразнила тебя в шутку?

– Знаю.

– Возможно, у тебя есть свои причуды, но я все равно очень сильно тебя люблю.

– И это я знаю.

Канна протянула руки и обняла младшую сестру. Астина вмиг почувствовала, как ее плечо стало влажным от слез. Но сделала вид, что не заметила, и лишь похлопала сестру по спине.

– Не уезжай, Канна.

Канна покачала головой и напомнила об обязанностях, присущих истинной леди.

– Мы и так должны быть благодарны судьбе за все, что дали нам наши предки, и в особенности за то, что дал нам отец. Пришел мой черед отдать ему должное.

Казалось, что Канна старается подбодрить скорее саму себя, чем Астину. Кончики ее изящных пальцев дрожали.

– Такова судьба всех благородных леди – подобные браки ради благополучия своей семьи.

Это была ничтожная попытка самообмана, что делало Канну еще более печальной. Обе сестры знали, что слова были лишь самовнушением. Астина не собиралась просто наблюдать за тем, как сестра добровольно отправляется на верную гибель и принимает обстоятельства как что-то неизбежное.

– Канна, ты неправа. Не всем благородным леди после свадьбы грозит реальная возможность попрощаться с жизнью, – холодно парировала Астина.

Канна глубоко вздохнула, глядя на нее. От резких слов, отражающих суровую реальность, по спине пробежал холодок. Она осторожно отстранилась. Лицо Канны было мокрым от слез.

Сегодняшним утром она ощутила тихое счастье и была полностью уверена, что этот день завершится на столь же прекрасной ноте. Но она ошиблась. Долгожданное письмо от семьи, всегда дарившее радость, толкнуло ее в пучину отчаяния.

– Тогда… Тогда что ты предлагаешь мне сделать? Сбежать и скитаться где-то в полном одиночестве?! От одной этой выходки вся наша семья попадет под удар, и неизвестно, что будет с нами дальше! И тогда не только мне придется страдать! Это необходимо, я должна уехать! – Канна закричала так, как никогда не позволяла себе прежде.

– Ты не должна платить собственной жизнью за ошибки отца.

– Предлагаешь отказаться от него?

– Этого я не говорила.

– Знаешь, что случается с разорившимися дворянами?

Канна горько рассмеялась. Она считала, что предложения младшей сестры были слишком наивны, ведь та мало что знала о реальном мире за пределами ее книжек.

– Знаю, – резко ответила Астина.

– И?

– Мужчин бросают на адски тяжелые работы, сравнимые с каторгой. Там они страдают от болезней, ведь высшие сословия не привыкли к такому труду. Судьба женщин в такой ситуации еще более печальна. Если им не посчастливится стать чьей-то любовницей, то единственная их дорога – дешевая проституция, где придется ублажать бесчисленное количество людей.

– Астина! Прекрати! – нахмурившись, Канна попыталась сдержать поток страшных слов сестры.

Но Астину это не остановило. Она поднялась с колен и взглянула в полные слез глаза сестры.

– И что с того? Разве это стоит твоей единственной жизни?

Воцарилась тишина, ее нарушало лишь тяжелое дыхание Астины. Она изо всех сил старалась сдержать подступающий гнев и дожидалась ответа.

Канна прикрыла глаза. А затем дрожащим голосом ответила:

– Стоит. Ни один человек не может жить без чести.

Астина тяжело вздохнула.

– В этом вся ты, сестра. И именно это мне в тебе всегда нравилось.

– А?

Астина лишь вздохнула и всмотрелась в глаза сестры. В них не было и капли понимания того, что она только что сказала. В этот момент Канне казалось, что она совершенно не знает свою младшую сестру.

– Сейчас… очень поздно. Даже не сыщешь уже карету. Давай встанем завтра пораньше и закончим этот разговор.

– Хорошо. Ляжем вместе? – наконец сдалась Канна.

Они начали переодеваться ко сну, но никто не обмолвился и словом. Астина сходила за своей подушкой, а Канна немного отодвинулась с середины кровати и откинула одеяло, освобождая место.

Гензель, вторая соседка, узнала новость последней. Она на мгновение задержалась у двери в комнату Канны, но затем отошла, беспокоясь, что может потревожить сестер в такой тяжелый для них момент.

Прошло уже столько времени с того раза, когда девушки вот так просто спали в одной кровати. Кажется, это было впервые с тех пор, как Астине исполнилось десять лет.

Астина пристально смотрела на Канну, которая повернулась к ней спиной, укутавшись в одеяло. Виднелась лишь макушка. Казалось, Канна вся была словно фарфоровая. Стоило лишь коснуться, как хрупкая фигура тут же превратится в невесомую пыльцу и исчезнет.

– Канна, – тихо позвала Астина.

– Чего?..

– Спасибо, что сохранила наш с Хиссеном секрет.

«На самом деле это был не сон!» – пронеслась в голове Канны мысль.

Когда это случилось, она и сама была слишком мала, поэтому спустя время стала думать, что их с Астиной сделка лишь плод ее фантазии. Но теперь Канна убедилась, что все было взаправду!

Она выдохнула. На душе стало легче, когда сестра так просто перевела тему на что-то, совершенно не связанное с ее будущим.

– Даже если бы я обо всем рассказала, мне бы все равно никто не поверил, – спокойно ответила она.

– Думаешь?

– Как вы с Хиссеном вообще пришли к этому?

– Он поймал меня, когда я пыталась стащить его меч…

Канна рассмеялась. Она представила, как крохотная Астина пытается убежать, волоча за собой меч вдвое больше ее самой.

– Значит, Хиссен учился боевому искусству у воришки, который пытался украсть его оружие?

– Когда я попросила у него меч, чтобы я могла что-то объяснять во время наших тренировок, он принес мне деревянный… Тогда он смеялся надо мной и говорил, что даст мне настоящий, если я сперва ухитрюсь ударить его. Что ж. Пришлось его избить, – равнодушно констатировала Астина.

Канна хихикнула и повернулась к сестре. Они переглянулись и рассмеялись чуть ли не до слез.

– Значит, вот как Хиссен потерял семейную реликвию?

– Я всего-то подразнила его, а потом вернула меч.

После заслуженного поражения Хиссен заинтересовался Астиной и стал донимать вопросами о том, где и у кого она научилась владеть мечом. Астина лишь сослалась на огромное количество книг, которые были в библиотеке ее отца, и что все ее знания были лишь теоретическими, но прекрасно работали на практике. Пришлось еще наврать о коллекции красочных изданий, посвященных именно мечам, и что ей, маленькой девочке-гению, стоило лишь взглянуть на картинки – и все стало понятно. Наивный Хиссен поверил этому.

– Быть не может… Леди, этого же просто не может быть! Вы истинный талант! Вам нужно и дальше развивать свои навыки!

Услышав ее объяснения, Хиссен преисполнился восторгом. В нем проснулось чувство долга: такой гений боевого мастерства не может остаться неограненным алмазом.

Затем он решил прервать их тренировку и показать, на что сам способен. Астина нехотя согласилась. Но терпения ее хватило меньше чем на час. Он оказался даже хуже, чем она предполагала.

– Юная леди, смотрите, меч стоит держать вот так.

Тогда лицо Астины помрачнело, а тон их разговора тотчас сменился.

В обмен на тайные тренировки Астина научила Хиссена правильно владеть мечом. Когда она уезжала в Академию, Хиссен горько плакал, спрашивая, кто же теперь будет его партнером в боях на мечах.

– Леди, не уезжайте! Кхы-ы-ы! Я не смогу жить без вас!

– Если кто-то вас услышит, нас могут неправильно понять.

– Вы же досрочно выпуститесь и вернетесь, да?

– Нет. Вернусь через семь лет.

– Будете теперь учиться на факультете фехтования?

– Еще чего!

Астина вернула сбитому с толку ее реакцией Хиссену его фамильный меч.

– Я поступила на факультет политологии.

Хиссен совсем растерялся, услышав такой ответ.

Канна была рада решению младшей сестры, ведь теперь им предстояло учиться на одном направлении. Она уже признала, что Астина была настоящим гением, и успела поработать над своей самооценкой. Поэтому была рада поддержать Астину, как и подобает хорошей старшей сестре. Теперь она уж точно не будет запираться в своей комнате всякий раз, когда Астина добьется каких-то результатов. Канне было всего восемь, когда они с Астиной вместе ходили на занятия по этикету, поэтому тогда ей было сложно принять особенности сестры и держать эмоции под контролем.

Так, лежа на кровати, сестры сонными голосами продолжали делиться всевозможными воспоминаниями. Некоторые из них были бессмысленными, другие же – очень трогательными и важными. Этой темной тихой ночью казалось, что разговор продолжается бесконечно долго.

Астина, заметив, что голос Канны становится все тише, взяла одеяло и крепче укутала сестру.

– А теперь спать. Завтра ждет ранний подъем.

Канна уткнулась носом в подушку.

Графство Лете находилось в целом дне езды от столицы. А оттуда – еще четыре дня, чтобы добраться до владений эрцгерцога Аталлента. Поэтому новоиспеченной невесте предстояло провести с семьей всего пару дней.

Дыхание Канны стало тяжелее. Заметив это, Астина тихонько приоткрыла глаза, прогоняя только пришедший сон. Она подвинулась ближе, а затем провела ладонью перед лицом сестры, чтобы убедиться, что та крепко спит. Босые ноги свесились с кровати и коснулись пола.

Астина пошла в свою комнату и собрала кое-какие вещи. А затем, накинув на плечи теплое пальто, захватив с собой деньги и некоторые украшения, она покинула общежитие.

На рассвете в Академии было тихо. Проходя по пустым коридорам, Астина думала о своем давнем разговоре с Хиссеном.

«Не получилось продержаться здесь семь лет».

Первоначальный план Астины заключался в том, чтобы вести нормальную жизнь, максимально похожую на ту, что была у остальных. Не слишком выдающаяся цель для юного дарования. Проблема была в том, что на самом деле дарованием она не была.

Веселые песни и танцы кочевников, их отсеченные головы, гибель родной матери.

Месть, слава и власть, огромное богатство, любовь и… страшное предательство.

Астина знала все это с момента своего рождения. Каждая эмоция, которую испытывала прекрасная женщина с красными волосами, казалась ей собственной. Воспоминания были настолько яркими, словно все произошло только вчера.

Новорожденная малышка рыдала навзрыд, будто ее крохотное сердце разрывалось на части из-за ужасов кровавой войны. Когда Астине исполнился год, к ней вернулись воспоминания о множественных смертях ее народа, а в два года она вспомнила неловкую ситуацию в спальне.

Астина полностью осознала себя, когда ей было около трех лет. До этого ее чувства и воспоминания были настолько затуманены, что она даже не могла понять, что это было. Она невольно заливалась смехом, когда няня напевала ей в колыбельной историю основания империи Мартиной.