Рыбалка с Борисом Бешенным

Рыбалка с бедным Борисом Бешеным

Юмористический рассказ

Друзья, если кто читал мой рассказ о Борисе Бешеном, то наверняка помнит, что я обещал написать о том, как я первый раз в жизни ездил на рыбалку со своим другом и по совместительству однокурсником Бориком, как мы его всегда называли. И теперь вот решил выполнить своё обещание. Но в самом начале я должен предупредить вас, что если у кого завышенное чувство юмора или раздутый живот, то сходите сначала на горшок, ибо я не ручаюсь за последствия от прочитанного — вполне может случиться неожиданность прямо в штаны, добежать до сортира не успеете.

Случилась сия невероятная, чуть не ставшая трагической, в то же время весьма забавная, бескручинная, с нашими дринканутыми головами история в далёкие романтические, полные наивности и ожиданий девяностые годы, когда мы впервые слышали много новых слов, понятий, таких как: «приватизация», «кооператор», «рэкет»; когда после кровавых событий в нашей большой стране в Кремль залетел поющий и пьющий, но не состоявшийся дирижёр Ельцин, а у нас тут, в Белоруссии, власть в руки прибрал молодой депутат из крестьян — потом он станет Батькой, а пока что — только надежда на перемены и спасение страны.

Жил я тогда в казённой квартире, работал на заводе и не был вдохновлён ни охотой, ни рыбалкой; азарт и усердие тратил на своих маленьких пацанов и на заочную учёбу аж в третьем институте по привычке учиться, учиться и учиться, как завещал нам дедушка Ленин.

Бешено меняющийся мир летел мимо меня, мимо моих интересов, мимо моей законсервированной жизни и летел бы и дальше, не трогая меня своим крылом, если бы не случай.

Я только что вернулся из Москвы, где успешно сдал экзамены в Литинституте и не менее успешно защитил курсовую работу по творчеству Шиллера, и настроение было патетическое: я хвастался сыновьям тем, какой у них папаня молодец и что они должны брать пример с меня.

Будучи на этой приятной для меня волне, я не услышал, как буйно прозвенел дверной звонок.

— Папа, нам звонят. Я открою, — побежал мой старший. А внимательно слушавшему мой хвастовской рассказ младшему я продолжал заливать в свободные уши байки о преимуществах образования.

— Папа, это к тебе. Дядя Боря, — не успел известить сынок, вернувшись, как тут же за ним в дверном проёме нарисовались могучие плечи и круглая, как арбуз, голова Борика.

— Привет! Есть дело! Пошли в кухню! — выстрелил Борик Бешеный в своей бешеной манере излагать всякую мысль и, не дожидаясь моего даже ответа, сам пошёл в кухню.

— Ты нам нужен завтра, едем с хлопцами на рыбалку, взяли ящик водки, за руль некого сажать, а ты не пьющий, — изъяснил суть дела Борик, даже не дав мне сеть за стол.

Я искренне посмеялся и решил подшпилить, уколоть его сарказмом:

— Так вы на рыбалку или на пьянку?

— Конечно, на рыбалку, — уверенно бухнул Борик и удивлённо уставился на меня, не понимая, в чём тут проблема.

— А водка зачем? Ящик водки? — спросил я, уже громко усмехаясь.

Борик отвёл взгляд на секунду и выбросил недоумение от моего наивного вопроса:

— Не понял. А как без водки! Это же рыбалка!

Я тут должен прервать наш с Бориком диалог и объяснить читателю наше с другом взаимное непонимание в отношении к сорокоградусной микстуре. Как-то довелось мне пару раз быть приглашённым в гости к Борику, и прямо с работы поехали мы к нему домой. Жил Борик тогда почти в центре столицы в квартире на седьмом этаже девятиэтажного бетонного гнезда, полученного от тестя в качестве награды за то, что взял в жёны брюхатую на седьмом месяце дочь его. Приехали, зашли в лифт. Теперь внимание! Как только катающийся шкаф в виде литфта рванул с места и устремился в космос, Борик достал из бокового кармана бутылку белой, резво снял и выбросил тут же на пол крышку и вылил в своё горло всё содержимое ёмкости, да так быстро, что я, онемев, даже не успел сообразить, что это было. В квартиру зашёл он ещё трезвым, а через мгновение уже заснул, сидя в кухне за столом.

Жена, молча наблюдавшая за нашим вторжением в их жилище, ровно и совершенно безучастно посмотрела на него и вышла из кухни, напоследок бросив на меня безразличный взгляд. Посидев некоторое время в крайнем недоумении, почувствовав себя полным идиотом, я встал и ушёл, громко хлопнув входной дверью. И долго потом не встречался с Бориком, перемалывая в себе и обиду, находясь в недоумении, зачем же он приглашал меня в гости.

Прошёл, наверное, год или два. Шелуха обиды в моём добром сердце осыпалась, смылась бесследно, оставив после себя следы юмора, и я уже смеялся, как только вспоминал этот забавный случай, как тут же Борик сам позвонил и сказал, что срочно нужна моя помощь.

В своём тесном боксе он опять возвращал с того света свой очередной будущий шедевр на четырёх изношенных до лысины резинах и всё хвастался, что из этого металлолома он сотворит чуть ли не «Maybach» последней модели, и ему понадобились какие-то токарные чудеса. Понятное дело, я в то время работал на заводе и мог ему помочь. И теперь, перемолов в себе прежнюю обиду, обещал помочь в деле достижения неслыханно наглой мечты сотворения «Maybach», а в благодарность опять был удостоен приглашения в гости. Чёрт меня дёрнул: я согласился и очень пожалел, что опять наступил на старые и уже ржавые грабли.

Я избавляю вас, дорогой мой читатель, от описания подробностей моего визита к другу и однокурснику, скажу только, что участником этого спектакля, этой драмы я уже был и подробно об этом описал выше. Картина маслом повторилась с точностью до «одной сотки», как говорят у нас на заводе инженеры. Уходил я от этого Бармалея с ощущением, будто меня в дерьме поваляли, и был полон ненависти к другу Борику. Но в следующий раз я таки решил пободаться с ним за его предательский, свинский поступок и, навестив его, начал с боевой атаки. На его широкую улыбку и протянутую руку я выпалил сколько мог грубо:

— Пошёл ты в жопу, говнюк! Бармалей подлый!

Борик застыл от моего неожиданно воинственного поведения и выпалил, задумавшись, оставаясь приклеенным к своему месту:

— Что такое? Что ты такой злой?

— Какого чёрта ты меня приглашал к себе?

— В гости! А что?

— Ну ни хрена себе — в гости! Опять нажрался как свинтус и сразу заклинил за столом! Я усесться за стол не успел, а ты завёл свой трактор в горле — храпел, аж потолок плясал надо мной!

— Ну и что! Что тут такого? Я что, выпить не имею право после работы? Я же устаю, мне расслабиться надо!

Ну что тут ему скажешь, дорогой мой читатель! Что я был должен сделать? Сказать? Читать ему лекции по этике? Ему это уже читали в институте, из чего он не помнит ровным счётом ни капли и будто живёт в другой Солнечной системе. Думая об этом, мысленно перебирая варианты, убить его тут же, на месте, ну или хотя бы дать в нос, чтобы кровь его дурная струилась два дня, я уставился на него, а он стал рассказывать, какой токарный шедевр нужно ему выточить на моём родном заводе и совершенно забыл о своём свинском поведении.

Ну вот такой он, мой дорогой друг и однокурсник Борик. Сволочь, одним словом! Свинья! Но сволочь и свинья он своя, родная уже до боли в сердце и смеха в лёгких! Поэтому люблю его такого, какой он есть.

Я тогда удержал себя от физического насилия над Бориком; во-первых, всё же друг он мне и я его люблю, скотину этакую, а во-вторых, он же может тоже ответить мгновенно, даже не сообразив, автоматически двинуть свой кулак в сторону моего носа, а кулак его, скажу я вам, друзья, — это даже не кувалда, а целый тридцати тонный молот! Хряснет — по всему кварталу потом буду искать свою закатившуюся чёрт-те куда несчастную и окровавленную голову, и не факт, что найду. Поэтому не стал я двигать ему в нос и голову свою унёс в целости и сохранности.

Вернёмся, однако, нашему с ним разговору у меня в кухне. Разговор был долгим и быстрым; друг мой, как и всегда, перепрыгивал с одной темы на другую, как обезьяна с ветки на ветку, и делал он это с такой скоростью и размахивая своими огромными кувалдами на кистях рук, что я долго не мог найти нить его рассказа. Бесполезно пытался его перебить, задать вопрос, уточнить — всё тщетно. В общем, в итоге я понял следующее. Парни в количестве четырёх алкоголиков собираются на рыбалку и алкоголить на лоне природы, где невероятно красивые пейзажи и глубокая река, где большие и очень большие рыбы истосковались по ним, жаждут встречи с ними. Как эти понятия — алкоголь и рыбалка — неразрывно, биологически, как сиамское одно тело на две головы, связаны, я стал понимать позже, когда приехали на место приключений. А пока что от меня требовалось доставить на место этих рыбаков и вернуть их в целости и сохранности, но уже алкоголиков, как я подозревал.

— На чём едем? — спросил я, резко прервав искромётный рассказ Борика.

— На джипе! У Длинного джип нарисовался! Дядя пригнал. Он за границей живёт, — закончил свои стрельбы Борик и уставился на меня в ожидании моего согласия.

— Ладно, поедем, — сказал я, поразмыслив. — Если на джипе, это уже интересно.

В те годы уже начали появляться иномарки на улицах наших городов, за которыми гаишники, в надежде сорвать куш, охотились как браконьеры за лосями в белорусских лесах. Ехал я однажды с приятелем на его подержанной, полуживой иномарке из столицы в наш небольшой ухоженный городок, так на отрезке пути от точки до точки, равной пятидесяти километрам, и то остановили нас пять раз и семь раз потребовали — да, именно потребовали, а не предложили — откупиться взяткой. Но чтобы на джипе ехать на рыбалку, это уже было в то время весьма необычное и рисковое занятие. И заманчивое. Не всё же время будем ехать по полям и лесам, по асфальту придётся добрых сотню накатать — на джипе! — а там уже бандиты на государственной службе и в форме гаишников с пистолетами на боку выглядывают из-за кустов, надёжно спрятав своё транспортное средство в лесу.

Рано утром я прибыл на точку дислокации. Солнце ещё не пробудилось, его шальные лучи с трудом пробивались через густой утренний туман. Суетливые фигуры моих друзей-рыбаков нашёл я при помощи уличных фонарей, но оттого, что я увидел подойдя ближе, глаза мои выпрыгнули на метр вперёд, осветив весь двор, и я застыл на вечность, обалдев, очумев, потеряв не только дар речи, но и саму речь; лёгкие мои перестали дышать, сердце моё остановилось.

Вряд ли я смогу достоверно описать картину, которая предстала перед моими упавшими уже на пол глазами, — она плохо поддаётся описанию, но для примерного прояснения скажу, что передо мной вместо машины стоял объект примерно такой, какой мог нарисовать дошкольник, что первый раз в жизни еле держал в руке карандаш. Задняя дверца так называемого «джипа» подпёрта веслом прямо от земли, и рыбаки что-то спешно загружают в багажник. Борик, как обычно, суетился: то бережно укрывал со всех сторон пластиковый ящик со стратегической жидкостью, то командовал своими друганами, спрашивал, всё ли взяли для закуски, для костра.

Увидев ящик водки, я аж крикнул:

— Ну ни хрена себе! Где взяли?

Моё удивление имело вполне экономическое и не менее стратегическое политическое основание. Ведь водку тогда, как, впрочем, и почти все другие товары, продавали только по талонам, и не более двух поллитровок в руки. Увидеть целый ящик водки в этом разваливающемся драндулете было для меня так же впечатлительно и удивительно, как если бы я увидел тут ящик копчёной колбасы, что в то время было просто невозможно.

Чтобы не мешать командиру экспедиции в его стараниях организовать поход уникальным и универсальным, я решил совершить круиз вокруг чуда американского автопрома времён открытия Америки Фернаном Магелланом и скажу вам без преувеличения, что если бы мой прапрадедушка, который вместе с имамом Шамилем воевал на Кавказе против русских войск, увидел меня за рулём этого чуда автопрома, то со слезами в глазах и от нечеловеческой жалости к бедным белорусам, он сразу отдал бы им весь Северный Кавказ без боя.

Правая задняя дверь этого чуда была без ручки и не очень надёжно прикручена к чему-то внутри этой ржавой консервной банки обычной обвязочной проволокой; вместе стекла, потерянного, наверное, во время Гражданской войны между Севером и Югом, красовалась треснувшая и выцветшая фанера; передняя правая дверь была со стеклом, но перекошенным так, что медведь может достать лапой трясущегося от страха пассажира в случае встречи с ним в лесу — они тогда были так же голодны, как и люди. Переднего правого крыла нет совсем, и сие обстоятельство открывало мне панораму колеса: я, будучи инженером-автомехаником, как прямо и написано в моём дипломе, так и не понял, что это за произведение инженерной мысли и какого производителя резиновое изделие впендюрено в ноги импортного шедевра — то ли от гаубицы времён Первой мировой, то ли от мотоблока последней модели. Такого произведения искусства я не видел ни в Лувре, ни в Эрмитаже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.