ЦИКЛ «ОКНО ГИПЕРКОСМОСА» КНИГА 1: «ПОРОГ ГИПЕРКОСМОСА»

Год 2167

.Орбитальная научная станция «Фадей», гравитационная тень Юпитера.

Тишина здесь была иного качества. Не уютная, а тотальная, давящая, пронизанная лишь ровным гулом систем жизнеобеспечения и белым шумом реликтового излучения. Доктор Артём Лебедев предпочитал её шуму Земли – политическим дебатам, спекуляциям в новостных лентах, истеричному стремлению его вида ко всему быстрому и громкому. Здесь, в этой стальной скорлупе на краю колосса, царил порядок. Порядок чисел, уравнений, предсказуемых физических законов. И одно нарушение этого порядка – его собственное творение.

Они называли это «Окнами».

Не мгновенными прыжками через подпространство, о которых грезили фантасты. Те были энергетически невозможны для цивилизации уровня Земли. «Окно» Лебедева, Генератор Метрического Резонанса-1 (ГМР-1), было иным. Оно не прорывало пространство-время, а… размягчало его, создавая стабильный, медленный туннель в прилегающий слой гиперкосмоса – гипотетическую среду, где расстояния сжимались, но время текло. Это был компромисс. Путешествие к звездам занимало не мгновения, а недели, но требовало энергии не целой планеты, а лишь одной термоядерной станции. Прыжок в один конец.

Две недели назад, под скептические взгляды наблюдателей с Земли, в первое такое Окно ушёл «Первопроходец-1». Автоматический зонд. Искра разума, брошенная в гипотетическую бездну. Расчётное время его прибытия в систему Проксимы Центавра и отправки сигнала истекло шесть часов назад.

Лебедев смотрел на Юпитер. Полосы газа двигались с неторопливостью вечности. *Всё, что мы делаем, – это миг для тебя*, – думал он. *Но для нас этот миг – всё*.

***

Звук пришёлся настолько неожиданно, что сначала показался галлюцинацией от переутомления. Не вой, не скрежет, а чистейший, почти музыкальный импульс. Зелёная строка вспыхнула на главном экране операционного зала, где замерли трое членов его команды.

Ø СИГНАЛ МАЯКА. ПРОКСИМА ЦЕНТАВРА. КООРДИНАТЫ ВЕРИФИЦИРОВАНЫ.

Ø ПЕРЕДАЧА ОСНОВНОГО МАССИВА ДАННЫХ…

Последовали минуты сдержанной, почти болезненной эйфории. Получилось. Теория стала реальностью. Дорога к звёздам открыта. Алиса Чжан, его правая рука и главный аналитик, уже запускала алгоритмы обработки, её пальцы порхали над голографической клавиатурой с непривычной поспешностью.

Первые данные были сухими: спектрография, анализ магнитного поля красного карлика, подтверждение наличия планетарной системы. Потом пришли изображения с третьей планеты, той самой, что болталась на внутреннем краю зоны обитаемости.

«Каменная пустыня, – прокомментировал бородатый инженер-компьютерщик Ковальский, склонившись над экраном. – Атмосфера разрежённая, в основном CO2 и азот. Температурный градиент дикий. Ни признака воды, ни органики в спектрах. Стандартная безжизненная глыба».

«Но Окно сработало, – тихо сказала Алиса. – Это и есть главное. Координаты точны. Мы можем отправлять миссии».

Лебедев молча кивнул, глядя на данные. Всё сходилось. Слишком хорошо сходилось. Его творение, его уравнения выдержали проверку реальностью. Но в груди оставался холодный, тяжёлый ком. Он ждал ликования, триумфа, а чувствовал лишь пустоту после сверх напряжения и.… настороженность.

«Стоп, – вдруг сказал Ковальский. – Временные метки в пакете… они идут с небольшими сбоями. Не критичными, но… будто передача шла через турбулентную среду. Или аппарат был повреждён».

«Покажи последние серии снимков поверхности крупным планом, – неожиданно для себя попросил Лебедев. – Перед самым завершением передачи».

Алиса бросила на него быстрый взгляд, но выполнила просьбу. На экране поплыли детальные панорамы ржаво-бурого ландшафта под багровым светом крошечного солнца. Кратеры, разломы, нагромождения скал. Ничего.

И вдруг – предпоследний кадр. Скалистое плато, освещённое под низким углом. И на нём…

«Увеличь сектор G-7, – голос Лебедева стал чужим, плоским. – Вправь края и усиль контраст».

Изображение поплыло, стабилизировалось. Тишина в зале стала густой, физически ощутимой:

Ø На камнях, в тени уступа, лежало *нечто*. Не артефакт сжатия или шум. Чёткая, геометрически правильная структура. Не металлическая и не каменная. Что-то среднее.

Ø Оно напоминало кристаллическую решётку, выращенную с противоестественной, отталкивающей симметрией.

Ø От неё расходились… не то борозды, не то каналы, впаянные в саму скальную породу, как если бы камень на мгновение стал жидкостью, обтекая форму, а затем снова застыл.

«Это… эрозия? – неуверенно прошептала Алиса. – Ветровая? Или следы лавового потока?»

«Лава так не течёт, – отрезал Ковальский, побледнев. – И ветер так не вытачивает. Это…»

Он не закончил. Все понимали. Геометрия была *чуждой*. Она не подчинялась логике земной физики или геологии. Она была нарочитой.

И последний кадр, самый размытый, словно зонд начал передавать его уже в движении, падении. Снято с другого ракурса. Там, на горизонте, за той самой структурой, угадывался контур. Слишком правильный, чтобы быть горой. Огромный, тёмный, с угловатыми, преломляющими скудный свет гранями.

«Дайте полную глобальную картину, – приказал Лебедев. – Собрать всё, что есть. Наложить спектральный анализ на рельеф.»

Программа сработала быстро, синтезируя разрозненные снимки в единую картину. На экране проступил мир. Но не живой:

Ø Сначала показались контуры материков под плотной, инертной атмосферой. Затем детализация выявила аномалии. Геометрию. Идеальные спирали, вписанные в горные хребты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.