Контейнер со смертью

Теперь предстояло очень и очень торопиться. Затащив из коридора труп в комнату, Хогган достал из кармана заранее приготовленный скотч и два презерватива. Сорвав гибкие шланги, ведущие к горелкам на рабочих столах, он примотал презервативы к ним и открыл газ. Наполняться, прежде чем лопнут, презервативы будут около минуты, не меньше. За это время в каждом из них поместится чуть меньше кубометра пропана. Зажженная горелка рядом с ними сработает, как запал в гранате. Взрыв воспламенит все вокруг, но не разнесет помещения в щепки, как это бывает, когда пропан смешивается с окружающим воздухом и создает большой объем горючего газа. Самодельного устройства будет достаточно для возникновения не разрушительного взрыва, а надежного пожара, который сразу охватит всю комнату. Поступающий из газопровода пропан будет этот пожар поддерживать. Пока обслуживающий персонал поймет, в чем дело, пока перекроют газ и возьмутся тушить, пройдет очень много времени. Пройдет не менее часа, пока кто-нибудь догадается проверить, что из холодильной камеры заветный чемоданчик не пропал. А вот то, что он пуст, поймут не сразу. Ни один дурак не полезет проверять без специального костюма – ведь контейнер мог и разгерметизироваться в результате пожара, – а это снова время.

Притворив дверь, Хогган уже пробирался к давно подготовленному пути выхода за пределы старого особняка. Здание было частично разрушено взрывами и пожарами за время многочисленных революций и переворотов. Хогган не знал, под какой легендой для местных властей существует деятельность в этом особняке. В окна он видел, что время от времени имитируются ремонтно-восстановительные работы. Второстепенные пристройки, видимо, используются под какие-то склады вполне мирного характера. На плоской крыше особняка, которые в Латинской Америке называют азотеями, сохранилась одна из четырех декоративных башенок в старом испанском стиле.

Когда-то внутрь каждой башенки вела деревянная винтовая лестница. Сохранилась она и в той, которая нужна была Хоггану. Только он давно уже прилагал усилия к тому, чтобы ею нельзя было пользоваться. Подгнившая древесина еще выдержала бы вес человеческого тела. Попытки подпилить ее вызвали бы подозрения, расшатать крепление к каменным стенам – тоже. Хогган пошел другим путем. С помощью кислоты он разрушал кирпичную кладку в местах, где лестница опиралась на стену. Кирпич становился хрупким, рассыпался, как порошок. Постепенно лестница просела в самой нижней части и не имела видимости искусственного повреждения.

Контейнер с бактериологической бомбой, которую, собственно, и представляло собою выкраденное из лаборатории устройство, болтался у Хоггана в небольшой самодельной сумке за спиной. Быстро разбросав хлам под лестницей, он достал прочный жгут с крюком на конце. Бросок, и жгут зацепился на двухметровой высоте. Заранее завязанные узлы через каждые пятьдесят сантиметров на тонком жгуте позволяли быстро перебирать руками и подниматься наверх. Наконец, можно было воспользоваться и верхней частью лестницы. Еще одна куча мусора, под которой был спрятан самодельный металлический блок. Хогган быстро глянул на наручные часы. Вот-вот в лаборатории полыхнет газ, значит, времени у него в запасе совсем не осталось. Обмотав руки тряпками, Хогган скользнул по веревке вниз. Даже через несколько слоев тряпки он почувствовал дикое жжение в ладонях. Стиснув зубы от боли и не издав ни звука, Хогган за пару секунд достиг земли, когда окна второго этажа ярко осветились с негромким хлопком.

«Ну, вот и все, – подумал Хогган, ныряя в заросли, – теперь пошло мое время. Сколько его у меня, полчаса, час, полтора? Теперь самое главное – вопрос логики. Правильно я понимаю логику этих ублюдков или нет». Хогган уже давно разработал план действий на случай удачного побега. В его кармане сейчас было около восьмисот долларов собственных денег и примерно триста пятьдесят долларов, которые он хладнокровно выгреб из карманов убитых им охранников.

В обширных подвалах и на двух этажах виллы жило и работало около тридцати ученых и специалистов. Подвалы были хорошо переоборудованы, на окнах самой виллы надежные решетки, а снаружи все окна еще и нарочито небрежно заколочены досками. В целом здание выглядело нежилым, но внутри все было даже весьма комфортно. Чтобы у работающих в лаборатории людей создавалось ощущение свободы, хотя выйти наружу никто и не мог, им ежемесячно выдавалась на руки часть их гонораров. Каждый знал, сколько ему перечислено на банковский счет, сколько дадут наличными. Все суммы, в том числе и наличные, соответствовали статусу специалиста. Для ученых работала столовая, где каждый мог завтракать, обедать и ужинать в соответствии с собственными кулинарными пристрастиями. Работал бар и небольшой магазинчик, где можно было приобретать или заказывать все необходимое для своего быта.

Отсутствие документов не давало Хоггану возможности воспользоваться официальным транспортом для пересечения границы. В местные органы он обращаться не собирался. Некоторые опасения у молодого человека вызывали и рекомендованные контакты с местной резидентурой ЦРУ. Что-то подсказывало ему, что не все чисто в этой стране, что здесь слишком многие куплены, учитывая наличие такой ценной и важной подпольной лаборатории. Хогган давно уже решил, что нужно тайно перебираться в Гондурас или Панаму. Не сомневался он и в том, что облава будет широкомасштабная. Террористы поймут по следам того, что он натворил, что человек давно и тщательно готовился к побегу, что это был не простой ученый.

Пока ему везло, и Хогган уже одиннадцатого июня был на северном побережье. Голодный и уставший, ночью он удачно угнал большой мощный прогулочный катер, который принадлежал какому-то местному состоятельному человеку. Но в последний момент решил изменить план. Слишком все хорошо и просто, а значит, предсказуемо. Сейчас в лаборатории уже знают о его побеге и пропаже контейнера. При тех связях, которые имеют террористы, при высоком уровне коррупции в стране, у него не было шансов перейти границу или уйти морем. Можно с уверенностью сказать, что прибрежная акватория патрулируется не только пограничниками. Его возьмут через полчаса, максимум час. И деться ему с катера в открытом море некуда. Значит, пусть они получат еще один ложный след. Хогган заблокировал руль катера и прыгнул за борт. Легкое быстроходное суденышко взяло курс на северо-запад, в сторону Гаити.

Хогган действовал быстро и решительно. Самое главное – уйти как можно дальше от берега, понимал он. Террористы решат, что у беглеца два выхода: либо спрятаться где-нибудь поблизости и выждать, пока его перестанут искать, либо сразу же броситься как можно дальше от лаборатории и из страны. Если они будут перекрывать ему пути из Венесуэлы, то как спрогнозируют его поведение? Наверняка решат, что белому легче попытаться скрыться в людных местах, затеряться в мегаполисах, среди туристов. Реально. Могут предположить, что он попытается пересечь границу и спрятаться в дикой местности. Могут, если предположат, что агент спецслужб имеет достаточную для этого подготовку. Тоже реально. Тем более что в джунглях и горах в любую сторону не пойдешь. Нет там дорог. Для дилетанта непонятно, что убегающего через джунгли и горы настичь гораздо легче, чем убегающего через людные места. А его, судя по тем следам, которые он оставил, дилетантом считать не будут.

И Хогган выбрал третий вариант, который в принципе можно было спрогнозировать, но отследить очень трудно. Трудно потому, что окружность – это триста шестьдесят градусов, это триста шестьдесят возможных направлений. При хорошей подготовке и определенной ловкости агент может рвануть в любом направлении со всевозможной скоростью, которая зависит от подручных и попутных средств. Рвануть именно с целью удалиться на как можно большее расстояние за единицу времени. Каждый лишний час бесплодных поисков в ложном направлении дает беглецу хорошие шансы на бесследное исчезновение.

Путь, каким пошел Хогган, мог показаться самоубийственным, но разведчик решил, что для него это единственное спасение. Он вернулся в Сан-Мигель. Как ни подмывало Хоггана быстро покинуть страну, быстро доставить руководству свои трофеи, он решил, что права на любой риск у него нет. Ведь, помимо контейнера с изобретенным бактериологическим оружием, у него имелась и видеозапись разговора Хайяни с одним из террористов, с этим убийцей Гаспаросом. И на этой записи отчетливо было слышно то, что они замыслили. Такой угрозы миру еще не существовало. Что там падающие с неба самолеты, что там пара тысяч жизней. Речь идет о таком страшном вирусе, о таком способе его доставки в густонаселенные районы, что помешать уже никто не сможет.

Хайяни отсутствовал двое суток. Никто не знал, куда он уезжает, когда вернется. Большинство специалистов, работавших в лаборатории, догадывались, что работа близится к концу, поэтому Хайяни и объявился в Венесуэле, поэтому он уже несколько недель занимается здесь какими-то организационными вопросами. И режим охраны, и режим секретности ужесточились за эти недели довольно значительно.

Когда начался пожар, Хайяни подъезжал к лаборатории. Еще за несколько десятков метров он увидел полыхнувшее зарево на ночном небе и сразу понял, что случилось нечто непоправимое. Террорист не думал сейчас о том, что возможно заражение местности, что существует угроза ему самому. Первая мысль, которая пришла ему в голову, что вся многолетняя кропотливая работа пошла насмарку.

В здании кричали люди, охрана спешно выводила ученых во внутренний двор, кто-то уже тащил шланги и подключал их к мощным насосам системы пожаротушения. Потом кто-то догадался вырубить подстанцию, и большая часть здания погрузилась в темноту. Хайяни, расталкивая охранников, которые пытались удержать его, ринулся внутрь. С закопченным лицом и прожженной рубашкой он метался среди тех, кто спешно тушил пожар, пытаясь понять, какой ущерб нанесен всему делу.

– Аслан! – хриплым голсом закричал Хайяни.

Седая бородка «эспаньолка» с усами делала смуглого Хайяни похожим на латиноамериканца. А сейчас, с разъяренным лицом и пылающими гневом глазами, он был больше похож на древнего пирата. Костлявые пальцы схватили за воротник камуфляжной куртки начальника охраны и тряхнули его.

– Аслан! Во имя Аллаха, куда ты смотрел, собака! Как это могло случиться?

Невысокий коренастый человек пытался оправдаться, но речь его была невнятной, потому что он представления не имел, что вообще произошло, что именно послужило причиной пожара. И только когда все ощутили запах пропана в воздухе, появились кое-какие предположения.

Через два часа пожар был потушен окончательно. Резервные холодильные камеры были подключены по аварийной схеме к электросети, специалистов развели по своим помещениям, которые не пострадали. И только тут начальник охраны подбежал к Хайяни со страшным сообщением:

– Хоггана нигде нет!

– Что? – Голос Хайяни прозвучал как шипение змеи. – Ты уверен? Всех запереть! Вышли поисковые партии и прочеши окрестности. Я сам свяжусь с полицией, пусть ловят всех похожих, потом разберемся. А ты, мой друг, – Хайяни повернулся к человеку вполне европейской наружности, с маленькими глазами, – ты должен выполнить свою задачу. Ничто не должно тебя остановить, Карло. Отправляйся немедленно, и пусть сбудется воля Аллаха.

– Хорошо, – ответил Карло Гаспарос, – только я дам тебе один совет на прощание. Этот Хогган далеко не уйдет, ищи его здесь, ищи его в Сан-Мигеле. Он обязательно постарается связаться с кем-то, кто поможет ему удрать из страны. Не теряй времени на поиски у границы и на побережье.

И тут задребезжали оконные стекла и рассыпались на мелкие осколки. Земля ушла из-под ног, и несколько человек упало. Второй толчок произошел через несколько секунд, и две старинные башенки особняка обвалились, с грохотом разбрасывая в разные стороны обломки кирпича…