Руби

Однако, я волновалась…

Руби: Меня зовут Руби. Сегодня я буду проводить Вам осмотр. Вас зовут Мари, верно?

Мари: Да.

Я начала перед глазами представлять карту предыдущих её осмотров, чтобы иметь представление о том, что и в каком порядке мне провести.

Руби: Есть какие-то жалобы?

Мари: Да нету вроде как. По крайней мере, не замечала что-то тревожного.

Руби: Хорошо…

У меня начался лёгкий ступор. В записях Аттрактиса шло исследование сначала зрения, но там оно было только в первой записи… Мелочь, но я буквально не до конца понимала стоило мне делать проверку зрения, или нет. Однако, быстро напросилось умозаключение: осмотр системы делается по необходимости. Я посчитала, что проверка зрения не помешает в качестве профилактической меры. Я сразу потянулась к набору инструментов.

Руби: Так…

За стетоскопом я увидела бумажку: если чего-то тут нет, то тебе с пациенткой в лабораторию. А так как инструментов для проверки зрения я не обнаружила, мной было решено последовать инструкции.

Руби: Давайте я проведу Вам проверку зрения. Нам в лабораторию.

Мари: Хорошо.

Я взяла набор инструментов и, выйдя из палаты, направилась в сторону лаборатории, а Мари последовала за мной. Мы быстро достигли пункта назначения. Я пропустила пациентку вперёд. Та зашла туда и в помещении автоматически включился свет. Лаборатория напоминала медицинский кабинет, но тут было сразу несколько аппаратов для различных исследований. Я сразу уловила взглядом то, что было нужно: стул, таблица оценки зрения. Примечательно, у стула для пациента стоял ещё один стол и стул, а в метре от него – кушетка.

Руби: Присаживайтесь.

Мари молча села на стул и уже прикрыла левый глаз ладонью. В этот момент я оставила набор инструментов у входа, а затем подошла к таблице и заметила, что рядом лежит указка и приспособление для прикрытия глаза.

Руби, беря приспособление, протягивая Мари: Держите.

Мари просто молча забрала у меня его из рук и прикрыла глаз уже им. Я произвела проверку зрения. Как и ожидалось, было 100% на каждом глазу. Затем я подошла к столу, на котором было подобие печатной машинки, и прописала:

Дата 04.05.2132

Жалобы:

Отсутствуют.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: 100%

Правый глаз: 100%

Пропечатав первые символы в карте, я чуть расслабилась. Кажется, это было из-за того, что я стала вживаться в роль врача. Закончив с этой частью бюрократии, я оставила бумагу в машинке и развернулась к Мари.

Руби: Так. Теперь давайте измерим давление.

И тут я поняла практическую значимость дополнительных стульев, стволов, кушетки: мне не пришлось просить Мари куда-то пройти. Я вернулась к набору инструментов и достала ручной тонометр и стетоскоп, затем подошла к Мари, села рядом с ней и начала вручную измерять давление, а попутно я умудрялась считать пульс.

Руби, снимая манжету: Давление 116/73, ЧСС 72.

На лице Мари было лёгкое удивление. Чуть опосля до меня дошло, что я, не используя часов или других способов отслеживания времени, смогла измерить пульс, что выдавало мои способности восприятия. Я, помня обещание Аттрактису, начала глазами искать оправдание. Оно нашлось – в другой части лаборатории висели часы.

Руби: Хотите спросить, как я пульс измерила?

Мари, ухмыляясь: Вообще, да.

Руби, указывая в другую часть комнаты: Вон те часы.

Мари обернулась, ведь для неё они были сзади. В этот момент я высматривала электрокардиограф⁶. Он был в метре от кушетки.

Мари: Но… Я со своим зрением секундной стрелки не вижу, а у меня 100%!

Руби, подходя к столу с карточкой: А у меня 200. На один глаз. Не мне Вам рассказывать, что не редкое явление гиперметропия: 21% населения.

Мари: Статистика напрямую из учебника… Похвально.

Пока Мари говорила, я уже пропечатала:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 72, АД 116/73

Руби: Нам следует продолжать осмотр.

Мари: Ой. Да, конечно. Извините, заговорилась.

Руби: Теперь ЭКГ. Разденьтесь выше пояса и лягте на кушетку.

Мари, как было не трудно догадаться, полностью осознавая необходимость, выполнила мою просьбу. Когда она закончила, я начала прикреплять к ней электроды, начав с конечностей. Попутно я успела ощупать и осмотреть её кожу. Когда я начала прикреплять электроды к груди, то столкнулась с проблемой: из-за сниженной чувствительности, мне было трудно прощупывать рёбра. Когда у меня не получилось это сделать с первого раза, я повторила – у меня снова не получилось. Тогда я уже, с лёгким волнением, стала делать это в ускоренном темпе и как-то прикрепила электроды и хотела было уже запускать аппарат.

Мари: Пропустила одно межреберье.

Руби, разворачиваясь: Простите?

Мари: Вместо четвёртого и пятого, у меня электроды сейчас на пятом и шестом.

Так как Мари все-таки была врачом с опытом, я доверилась и прикрепила электроды на одно межреберье раньше, не прощупывая их снова, так как это мне уже не дало результата трижды.

Руби: Извиняюсь.

Мари: Вот теперь правильно. Ничего страшного. Твой первый осмотр?

Руби: Да.

Мари: Много за осмотрами наблюдала ранее?

Руби: Никогда…

Мари: Интерном и сразу на самостоятельный осмотр… Но ничего, для первого раза вообще прекрасно. У нас в институте стороны грудной клетки путали вообще, так что у тебя ещё всё впереди!

Было видно, что Мари хотела было засмеяться, но сдержалась. Я посчитала, что это ради того, чтобы мне не пришлось прикреплять электроды снова. Наконец, я запустила кардиограф. Обрабатывала данные с него я быстрее, чем он печатал. На кардиограмме всё было однозначно в норме. Когда аппарат окончил работу, я оторвала бумагу, подошла к Мари и открепила от неё все электроды.

Руби: Можно одеваться.

Мари послушалась меня, а я стала вбивать в карточку дальше:

ЭКГ – норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Я пошла снова к набору инструментов и взяла оттуда неврологический молоточек. Проверив рефлекся, я не заметила отклонений.

Руби: Анализ гемоглобина на руках есть?

Мари, протягивая бумагу: За вчерашний день подойдёт?

Руби: Более чем.

В бумаге было указано, что гемоглобин составлял 118 грамм на литр. Это было близко к норме, но тем не менее, её диагноз никуда не ушёл. Я вернулась за стол и пропечатала:

Анализ крови: гемоглобин: 118 (лёгкая анемия)

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 2.3:

Настал самый важный момент: проверка NT. Осмотр предполагает две части: функциональная оценка состояния технологии, структурная оценка состояния технологии. Вторая была необязательна и было предпочтительным проводить её только при наличии симптоматики и травм, так как для проведения осмотра требуется облучить пациента. В целом, я уже могла поставить ей б/п, так как отсутствовали жалобы, отклонения при объективном осмотре и какие-либо странности. Чуть поразмыслив, я включила сканирование, окинула взглядом Мари, и, не заметив чего-то странного, решила последовать инструкции из учебника, но лишний раз уточнить про функциональные нарушения.

Руби: Никаких проблем с самочувствием, восприятием, сознанием не было последний год?

Мари: Только в рамках других установленных заболеваний.

Я пропечатала:

Технология без явных патологий

Руби: Что-ж. Дальнейший осмотр не требуется. Заключение буду составлять не я, но предварительно могу сказать, что всё в пределах вашей нормы.

Мари: Хорошо. Могу идти?

Руби: Сейчас уточню. Посидите здесь на кушетке, а я пока схожу за Аттрактисом.

Я вышла из кабинета и бегом направилась к кабинету Аттрактиса. Оказавшись на месте, я постучалась.

Аттрактис: Да?

Руби, входя: Я окончила осматривать Мари. Мне отпускать её или как?

Аттрактис сидел на стуле и читал чьё-то досье.

Аттрактис, вставая со стула: Давай я заключение составлю и с бумагой её отпустим. Она сейчас в лаборатории?

Руби: Да.

Аттрактис, беря халат со спинки стула и одевая его: Не стоит оставлять пациентов одних за пределами стационара, но это так. На будущее. Пошли.

Я кивнула и мы вместе вышли из комнаты и отправились к лаборатории. Когда я с Аттрактисом вошла внутрь, Мари сидела, как я и сказала, на кушетке.

Аттрактис, подходя к столу с бумагой: Так.

Аттрактис, как можно было понять, читал мой отчет об осмотре.

Аттрактис: Ну что, Мари, как осмотр прошёл?

Мари: Учитывая, что это её первый осмотр – прекрасно.

Аттрактис: А если не учитывая?

Я предвкушала, как меня будут отсчитывать за ошибку при выполнении ЭКГ.

Мари: … На ЭКГ место крепления электрода спутала на одно межреберье.

Аттрактис: Понятно… Так. Ну, тут с анализами всё в порядке впринципе. Тебе копия нужна?

Мари: Нет, пожалуй, раз б/п. Следующий осмотр через год?

Аттрактис: Да.

Мари: Хорошо. Могу идти?

Аттрактис: Конечно. Руби, проводи до выхода из стационара.

Мари: Тогда до следующего осмотра.

Аттрактис: До следующего осмотра.

Мари встала с кресла и подошла к двери. Я открыла ей, и мы вместе отправились к стационару. Пока мы шли, до меня дошло осознание, что я вряд ли встречу кого-то, кроме Атиса и Аурума в ближайшие циклы, поэтому решилась поболтать. Темой я решила выбрать Аттрактиса – мне хотелось узнать о нём со стороны.

Руби: Извините, а можно вопрос?

Мари: Да. Почему нет?

Руби: А что… Вы вообще думаете про Аттрактиса?

Мари: Аттрактис… Умный человек, но, знаешь, оказавшийся не в то время, не в том месте.

Я хотела было спросить о том, что за время и место, но поняла, что это может меня выдать, раз Мари, как пациент, знает, а я, как интерн, – нет.

Мари: Хотя, если бы не эта череда обстоятельств, то вряд-ли меня бы кто-то ещё смог вылечить от того ада.

Руби: Рецидивирующий кибер-психоз?

Мари: Да. Да, он.

Мы зашли в стационар.

Руби: И каково это было?

Мари: Болезнь? Лечение?

Руби: И то и то.

Мы остановились у выхода из стационара, который вёл к выходу из станции.

Мари: Болезнь… Знаешь состояние, когда тебя эмоционально штормит?

Руби: Наверное, да.

Мари: Что-то такое. Только чем дольше носишь в себе болезнь, тем хуже. Лечение… Я не разбираюсь в NT, так как в моём ВУЗе их просто не изучали, но, по-моему, всё прошло гладко. Вообще, я бы сказала, что тебе очень повезло с наставником. Конечно, это не совсем легальное образование, но побыть в подчинённых у него даже я бы мечтала, хотя я 8 лет уже сама лечу. Думаю, у тебя с ним получится работать – ты не лентяйка вроде.

У меня сразу застряла в голове фраза «не совсем легальное образование».

Руби: Спасибо?

Мари: Не за что.

Руби: Получается, до свидания?

Мари: До свидания.

Мари открыла дверь и вышла. Я же решила вернуться в лабораторию, желая обсудить с Аттрактисом всё, что меня волнует на его счëт.

Руби, входя: Вы сейчас заняты?

Аттрактис, нажимая клавишу на машинке: Теперь нет. Слушаю.

Аттрактис развернулся в мою сторону.

Руби: А кто Вы на самом деле такой?

Аттрактис: А что именно тебя интересует?

Руби: Я не хочу играть с Вами в угадайку! Расскажите мне всё, что я должна знать!

Аттрактис, ухмыляясь: Ну, по моему мнению, ты должна знать только то, что тебя интересует.

Руби, взволнованно: А мне и интересно про вас: кто Вы такой, чем Вы занимались, занимаетесь? Почему Вы есть в списке разработчиков NT 2, но не продолжили работать на компанию? Что я тут делаю, в чëм моё предназначение здесь, раз я тут и в вашей власти, в конце концов!

Аттрактис: Конкретика. Это я уже люблю. Давай по порядку. Кто я такой и чем занимаюсь. Хочешь знать историю полностью?

Руби: Конечно. Рассказывайте.

Аттрактис: Что-ж… Немного в общих чертах. Я родился 12.04.2092, в школе был, как говорят, заучкой, успел отличиться в конкурсах, особенно по химии и биологии. Также неплохо шли физика, математика. Уже со школы мне была интересна тема нейробиологии. Когда мне оставалось учиться в школе 2 года, то на слуху было первое поколение NT. Оно тогда не было готово, да и саму разработку ассоциировали с профессией техника и углублённым познанием нейробиологии, а не наоборот. Но я для себя понял, что хочу заниматься именно этим по жизни. Однако, следовало выбирать профессию для поступления. Я решил стать нейробиологом и мечтал об изучении NT, научных работах… Первый курс университета немного опустил меня с небес на землю, но всë-таки я не отчаивался. На третьем курсе нам объявили о том, что в заведении появился факультатив углубленного изучения техницирования. Конечно, это был своего рода эксперимент направлений но у меня мелькнула мысль: «Это мой шанс!» Я без раздумий перевёлся. Мною попутно изучалось NT первого поколения, ведь на последнем курсе оно уже было протестировано и одобрено к использованию. Когда я окончил интернатуру, то уже в ординатуре активно брался за случаи с болезнями NT. Даже успел провести одно исследование и отправить его разрабатывающей компании. И вот, когда я в 2116 окончил ординатуру, я устроился врачом нейробиологом, но в конце года мне пришло приглашение от разрабатывающей компании принять участие в разработке и проведении тестирования NT 2 поколения… Я был, пожалуй, счастливее, чем когда-либо в своей жизни…

Аттрактис сделал паузу. Я смотрела на него так, словно просила продолжить.

Аттрактис: Конечно, я согласился. Я активно участвовал в разработке, но мне не хватало опыта техницирования. Да, моя теория с точки зрения медицины помогла проектировке протеза. К слову, один из двух алгоритмов снижения вероятности кибер-психоза принадлежит мне. Но мои решения непосредственно в самой конструкции не имели успеха. К концу года началось тестирование… Я был назначен на роль ответственного за входной контроль. К слову о нём. На входном контроле производится частичное сохранение памяти, вставка «переходника» и тестовое подключение пациентов к симуляции. Переходник позволяет получить доступ к мозгу, если что. У тебя эту функцию выполняет весь ствол мозга. Задача самого тестирования – проверить протез в самых разных ситуациях. Однако, нельзя было сделать многие ситуации в реальности. Например, убийства, потеря друзей, а результат нужен был быстро. По-этому то была устроена эта самая симуляция. На практике всё выглядит так: всем вставляют «переходник» и подключают к одной машине, которая выступает сервером для всех тестируемых, затем прогоняется сюжет, а группа учёных анализирует происходящее. Многое было сделано наспех, так как бюджет компании был на грани. Но важно не это. На входном контроле, уже после внедрения «переходника» у меня погиб пациент… А я нёс за него ответственность…

Аттрактис снова сделал паузу.

Аттрактис: Я был в панике и решил сделать немыслимое: доработать NT, создать из него полноценный мозг и загрузить остатки в него памяти… И у меня получилось. До сих пор не знаю, ошибка это моя главная в жизни, или достижение…

Руби: Должно быть достижение же, нет?

Аттрактис: Это как посмотреть… Я отправил этого пациента дальше на тестирование. В итоге, всё к концу тестирования стало известно другим учёным. Всё бы ничего, но после тестирования пациент сбежал и… Совершил убийство… Меня строго отчитали, сказав, что я должен был сообщить о смерти сразу. Все были уверены, что я создал обыкновенного робота, который может жить только в симуляции, но я был уверен, что воскрешенный рассудок был вполне функционален. В любом случае, всё происходило на станции за пределами жилых систем и меня даже по закону невозможно было толком преследовать. Но в прессу все-таки просочилась информация о том, что я сделал из тела человека компьютер и на меня просто повесили издевательство над трупом. Опять же, наказания не последовало из-за особенностей законодательства, но мне запретили работать с живым мозгом… Для меня это была катастрофа… В итоге, перспективный молодой специалист пошёл работать в МОРГ. Хуже наказания быть не могло, но меня не отпускало. В МОРГе мне доводилось работать с трупами с NT. Я попросил разрешение у больницы и родственников погибших на использование нейронных протезов. Вечерами я продолжал свои эксперименты… Пусть и не с живым мозгом, но тем не менее. Так я смог научиться в некоторых ситуациях извлекать из NT уже погибшего человека воспоминания. Конечно же, я сразу же сел за написание научной работы. Моя разработка была по душе недавно наказавшему меня правосудию, ведь в криминалистике моё исследование стало просто спасением. Мой статус, как врача, стал восстанавливаться. Мне предложили заниматься исследовательской деятельностью в МОРГе при одном из университетов и подрабатывать консультантом по вопросам NT. Конечно, меня не покидала мечта о том, чтобы вновь работать с реальным мозгом. Но приходилось жить реальностью. В какой-то момент я даже давал лекции в университетах. Там я встретил Аурума… Он был вольнослушателем, но я быстро смекнул, что это тот человек, который знает хорошо техницирование и ему интересны NT. Именно его уровня познания техники мне не хватало для того, чтобы решиться на самостоятельные разработки. Я стал поддерживать контакт с ним… Через год, а это был уже 2121, случилась ещё одна кульминация в моей жизни. Мне поступило предложение от мафии: вылечить некоторого пациента с врождённой патологией головного мозга. Этим пациентом был некоторый Прокси. Читала историю его? Первая карточка про самую сильную степень повреждения в роботических структурах.

Руби: Да, довелось.

Аттрактис: Значит, некоторые подробности тебе уже известны. Семья мафии, что предложила мне сделку, была тогда самой могущественной в криминале, а Прокси был им очень ценен… Мне сказали, что если я возьмусь за его лечение, то получу оборудование и грязные деньги, а если вылечу, то смогу обеспечить себе старость. У меня мелькнула мысль…

Руби: Построить собственную станцию?

Аттрактис: Да. Да, да. Сделка свелась к оборудованию и строительству взамен на лечение. Это было очень затратно для Винсентов. Так звали семью мафии, если что. Особенно, если учесть то, что станция за пределами жилых систем, а иначе я и не смог бы вести деятельность. Но, мы смогли договориться. Когда я получил первое оборудование, то уволился из университетского МОРГа и уже только подрабатывал консультантом. В остальное время я и Аурум занимались разработкой NT для Прокси. Как уже можешь понять, у нас получилось сделать задуманное. Не без проблем, но все-таки. Пусть Прокси и стал теперь состоять наполовину из железок, но всё же он жив и в ясном сознании, исключая лишь то, что он называет себя в третьем лице.

Руби: А с чем связана такая его проблема?

Аттрактис: Понятия не имею. С Аурумом в своё время исправляли различные недочёты технологии, но причин толком так и не нашли.

Руби: И начиная с этого самого Прокси Вы теперь работаете только над пациентами здесь, на станции?

Аттрактис: Да. Консультантом, конечно же, я перестал впоследствии подрабатывать.

Я была до определённой степени удовлетворена объяснениями Аттрактиса: он дал ответы на мои вопросы о том, почему моё образование здесь не совсем легально, почему Мари говорила о том, что он оказался «не в то время не в том месте». Но был момент, оставшиеся без ответа: что я здесь вообще делаю? Однако, я ощущала какое-то чувство вины за то, что столь практически накинулась на Аттрактиса с личными вопросами, да и ответ мне казался риторическим: я продукт его эксперимента, и за меня он ныне чувствует ответственность.

В диалоге установилось на какое-то время молчание.

Аттрактис: Хочешь ещё что-то спросить?

Руби: Нет… Спасибо Вам.

Аттрактис: Да… Не за что.

Руби: Где я могу оставить халат?

Аттрактис: Он теперь твой. Запасной себе просто куплю как-нибудь на днях, да и тебе тоже.

Руби: Поняла… Спасибо.

Аттрактис: Пожалуйста.

Я решила больше не задерживать Аттрактиса и направилась в архив дальше заниматься изучением материалов. Примерно так прошёл мой первый приём…

– #-

После того цикла, сутки были достаточно монотонно-привычными. Мне довелось увеличить скорость чтения до 600 слов в минуту. Но все-таки примечателен вот какой случай…

> 06.05.2132 <

Я сидела в архиве. Аттрактис зашёл ко мне, поздоровался, достал папку из шкафа с досье, открыл её, начал печатать, но внезапно его кто-то позвал: голос был мне на удивление незнакомым. Я включила сканирование и увидела: за стеной был кто-то высокого роста с оружием. Я чуть впала в замешательство. Аттрактис, бросив печатание, покинул кабинет. Он и фигура вместе побежали по коридору, ведущему к главному выходу. Мне стало интересно, что за досье редактировал Аттрактис. Я встала из-за края стола (я любила сидеть с краю, который был самым дальним от двери. Так мне меньше мешали и я меньше мешала остальным) и подошла к другому краю стола, где стояла машинка для печати. Я стала читать:

Мари

Врач-терапевт на легальной базе Топсов. Анемия в анамнезе. Жизнерадостная и приветливая. Заработала в 25 лет сквозную рану черепа. Повреждённый участок заменён на NT.

Род

Человек. Жила на Земле, отучилась в мед институте по специальности. Родители – состоятельные люди. Они желали воспитать в девочке самостоятельность, не давая много карманных денег. В студенческие годы Топсы предложили ей денежные преференции в обмен на помощь семье в медицинских вопросах. Мари набиралась опыта, училась на отлично, но однажды локальная группа прознала про эти дела и решила её ликвидировать выстрелом в череп. Мари сделали операцию по вживлению NT на место повреждённого участка, но из-за анемии его быстро поражал киберпсихоз, а потом Топсы попросили Аттрактиса разработать для неё NT. С тех пор Мари работает на семью и является на станцию для осмотра.

Отношения

Семья Топс: Предана.

Астер: Недолюбливает её из-за характера.

Мэг: Подружка по работе. Делится с ней секретами.

Крисси: Учились вместе в университете. Приятельские отношения. Давно не общаются.

Аттрактис: Считает его профессионалом в своём деле.

Аурум: Видит в нём злого на весь мир зануду.

Руби: Думает, что

Внешность

33 года. Относительно высокого роста. Русые волосы ниже плеч. Бледная кожа (из-за анемии). Предпочитает джинсы и худи в качестве повседневной одежды.

Ниже была фотография

Я… Была шокирована. И нет, не от того, что Аттрактис столь кропотливо собирает информацию по людям, а от того, что ко мне пришло осознание: под сокращениями Вн и Т в карточках имелись ввиду семьи мафий: Винсенты и Топсы. А, судя по номеру карточки Мари, таких пациентов у Аттрактиса было много. То есть, он зарабатывает лечением… Убийц?!

– #-