«Троих» добавил Сречко «третьего обезвредил Йован Славичус».
«Старик хочет с тобой поговорить» сказал Сречко и протянул рацию Йовану.
Йован взял в руки рацию и услышал слегка раздраженный, но равномерный голос полковника.
«Доложите обстановку в зале и расположение постов противника».
Йован доложил о постах противника и обстановке в зале, и в этот момент началась пальба.
Получив четкий приказ задержать главаря любым способом, живым или мертвым,
Сречко направился к бандиту, находившемуся у переключателей освещения зрительного зала. А Йован к сцене.
Но что-то пошло не так. Свет был потушен, а преступники скрылись в толпе, когда группа солдат высадили двери выхода из кинозала. Он только успел дать очередь по сцене, где секунду назад находились главарь и его громилы. Красная вспышка ослепительного автоматного огня переместилась за кулисы. Когда Сречко включил свет, в зале и сразу обнаружились тела гражданских и нескольких бандитов. Но главаря среди них не было. Йовану все же удалось кого-то достать, так как от валявшегося на сцене микрофона за кулисы вели кровавые следы.
Он словно хищник жаждал крови бандитов, которые убили ни в чем не повинных людей, лежавших в зале в лужах крови.
Едва он запрыгнул на сцену, как из-за кулис раздалась автоматная очередь, рвущая полотно экрана. Обжигающий огонь сбил его с ног, оставив после себя черную строчку в экране. Он дал ответную очередь.
Когда Йован рухнул на пол сцены, словно в медленном кино он видел, как пули пробивают белое полотно экрана,через мгновение он услышал предсмертный крик.
После событий в кинотеатре Йована отправили в военный госпиталь. Обстановка в стране за это время стала еще хуже. Противоречия сербских лидеров с югославским руководством подливало масло в огонь.
После госпиталя Пшимановски вызвал его к себе, возле его кабинета он встретил своего друга Сречко и новичка Вука.
Поздравив с выздоровлением, полковник сообщил, что они втроем направляются на особое задание и как бы, между прочим, спросил как они относятся к посещению христианского монастыря.
Они только пожали плечами.
Полковник улыбнулся и протянул пакет для изучения инструкций.
Йован рассказал, когда они впервые вошли в монастырский храм, он видел, с каким недоверием на них смотрели люди. Но не это поразило Йована, а сам храм. В этом храме он был впервые.
Огромные дубовые двери, красочные иконы в золоченых рамах. Великолепные подсвечники и канделябры, расставленные по храму и начищенные до блеска, отражали тысячи маленьких огоньков свечей слегка дрожавших от случайного ветерка.
Красочная роспись украшала купол и стены христианского храма, подчеркивая всю его божественность и красоту.
Они пришли до церковной службы.
И поэтому у них было больше времени на осмотр помещений.
Тут откуда-то вынырнул священнослужитель,он был страшно напуган.
«Что случилось?» спросил Йован у священника.
– Только что мне звонил верный нашей церкви человек и сообщил, что на наш храм хотят напасть. Я умоляю вас, не позвольте им осквернить храм божий!
И недовольно добавил: «я просил прислать сюда взвод, а мне прислали всего троих».
Основной отряд подойдет позже – ответил Йован, а пока покажите все закутки вашей церкви, которые могут спасти не только нас, но и ваших прихожан тоже.
Молодого бойца Вука оставили в главном зале вместе с радиостанцией, а Йован и Сречко пошли следом за священником осматривать здание церкви.
Йовану почему-то сильно запомнился этот узкий проход, скрытый за иконой Божьей Матери и маленькая тесная лестница, ведущая наверх.
Поднявшись на верхнюю лестничную площадку, на которой два человека с трудом могли разойтись, он обратил внимание на небольшое оконце, сделанное в виде арки. В нем располагался маленький цветной витраж с изображением «Иисуса Христа», на который он обратил внимание еще из зала.
Витраж располагался почти под куполом церкви и находился выше всех остальных окон, и именно поэтому он сразу обратил внимание на его удобное расположение с точки зрения военного человека.
Йован поинтересовался у священника как его зовут.
Тот немного замялся и ответил: «Отец Серафим».
«Очень приятно, меня зовут Йован, моего напарника Сречко, а молодого бойца Вук».
– Добрые имена – ответил Отец Серафим.
– Можно поинтересоваться? А это окошко или что?
Отец Серафим не ответил. Йован повторил вопрос второй раз.
– Почему вас это интересует? – ответил вопросом на вопрос отец Серафим.
– Если вы хотите что бы мы смогли защитить вас, то мы должны знать планировку со всеми закутками. Конечно, нам не хотелось бы ими воспользоваться, но это необходимо со стратегической точки зрения – ответил Йован священнику.
– Это слуховое окошко, но мы его не открываем.
Йован подошел к окошку и попытался его открыть, дергая старинную защелку. Но та почему-то не хотела поддаваться.
После тщетных попыток Йована к окошку подошел Сречко.
Дернув посильней, защелка поддалась, но застряла на полпути. Сречко попробовал еще раз дернуть, но она не стронулась с места.
«Может, вы все-таки откроете свое окно?» обратился Йован к Отцу Серафиму.
«Я уже говорил вам, что оно не открывается!»
– Раз защелки есть, значит, оно должно открываться, кто-то ведь вытирает здесь пыль и моет витраж?!»
Отец Серафим, перекрестившись перед витражом, подошел к окну.
«Господи, прости мне мои прегрешения!» помолился святой отец и, повозившись с защелкой, с небольшим усилием открыл окно с изображением Христа.
Едва открыв окно, он словно замер, смотря в него.
И еще раз перекрестившись, святой отец отошел от него. Йован первым подступил к окну и понял, почему святой отец не спешил отходить от окна. Там было на что посмотреть. Вид был просто потрясающий, все как на ладошке.
«Прекрасная позиция!» сказал в слух Йован, когда почувствовал как его оттесняет Сречко, который тоже захотел полюбоваться видом из чудесного окна. Там внизу ходили ничего не подозревающие люди, которые ставили свечи в великолепные подсвечники и молились святым. Все было настолько завораживающим, что Йован со Сречко не сразу сообразили, что к чему.