Спят ли когда-нибудь ежи?
Когда я сильно устаю,
То, широко начав зевать,
Я из мешка их достаю
И принимаюсь их считать.
Пятнадцать, двадцать, сорок пять…
Я их уже не выношу!
А может, им морковки дать?
Скажите, очень вас прошу.
Им третий день уже не спится.
И вот, сижу, считаю снова.
Мешок нахально шевелится…
Я не курила! Чес-слово!
Четвертый день. Я жрать хочу
Бросать пора бы это дело…
Ежей пинаю и кричу:
«Эй, падлы, вам не надоело?!»
Погибла так моя неделя.
Ежи не спят, я б так сказала.
И если б я их всех не съела,
Я б вам их точно показала.
2010
Одной тебе
И рай, и ад, и нечто между.
И голос – тлеющий туман.
Сыграй в моей судьбе невежду,
Чье имя – пустота, обман.
Исток стремлений, мыслей устье
И русло бурное тоски.
Стремясь понять причину грусти,
Теряю важные куски.
Грубеют сны, и гнутся плечи.
Не веселят совсем балы.
И если был бы дух не вечен,
Я б прыгнул в море со скалы.
Разбился б я о камень черный
Скалы стальной гребнём волны.
Тобой я слишком увлеченный,
Одной тобой глаза больны.
Везде слышны мне звуки песни,
Безмерно стар я стал внутри.
Но я воспряну снова, если
Увижу тень твою вдали.
2010
***
Что было хорошего в жизни моей?
О чем пожалеть никогда не придется?
Ответ ищу между застывших теней,
Ничто не уходит, ничто не вернется.
Я вспомню с улыбкой счастливые дни,
Когда в наших окнах – твоем и моем —
Горели приятные сердцу огни,
И всех ожидал столь радушный прием.
Ведь это и было искомое счастье,
Но мы ожидали иного всегда.
Теперь лишь глухое, сырое ненастье,
Былое теперь утекло, как вода.
А нам остается покорными быть,
Судьбу принимая такой, как дано.
Прошедшее помнить, но всё же забыть,
Мечтать о грядущем: какое оно?
2010
***
Зачем нам разум дан, зачем?
Он так опасен.