Легенда зимних ветвей

Подсказка в старой шкатулке

Ветер у библиотеки, казалось, смирился – перестал завывать и только лениво перебирал снежинки, словно перетасовывал их, как карточную колоду. Но стоило выйти на улицу, как воздух снова стал холоднее. Не резким – нет. Холод был осторожным, как пальцы музыканта, пробующие первые ноты.

Алессана и Ласточкин шли молча несколько минут. Они оба думали о символах, Эмили, дневниках… и о том, что Ледяной Сад действительно ожил. Не как духи – а как цепь событий.

И всё же атмосфера оставалась мистической – будто кто-то, стоящий за углом, смотрит, ждёт, оценивает.

– Ну что ж, – тихо сказал Ласточкин, – теперь у нас есть ледяные послания в общественных зданиях. На очереди – школы, магазины, детские площадки…

– Вы звучите так, будто это расписание автобусов.

– Ага. «Маршрут №12. Пугающая фигура в инейном плаще. Без остановок».

– Точнее: «Только остановки», – заметила она. – Он же появляется именно возле них.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Мне нравится, когда вы подыгрываете моему чёрному юмору.

– Я стараюсь.

– Перестаньте, это вызывает подозрения.

– Ваши или полиции?

– У полиции меньше.

Она улыбнулась. Даже в такой обстановке их разговоры звучали почти… тёпло.

Но тепла скоро должно было стать меньше.

Потому что у входа в «Букву и Ветер» стояла девушка.

Хрупкая, светловолосая, в длинном сером пальто. И держала что-то завернутое в вязаный шарф.

Алессана остановилась:

– А это… племянница Верена.

Девушка подняла голову, глаза у неё были красные, будто она плакала слишком долго, но пыталась держаться.

– Алессана?

– Да.

– Мне… очень нужно поговорить с вами.

Ласточкин подошёл ближе, кивнул ей сдержанно.

– Я – капитан Ласточкин. Это по поводу вашего дяди?

– Да… – тихо сказала она. – И… я думаю, он хотел, чтобы эта вещь попала именно к вам.

Она протянула Алессане свёрток. Движение было осторожным, как будто внутри – не предмет, а живое существо, которое может укусить.

Алессана приняла свёрток.

– Что это?

– Шкатулка. Старая. Дядя держал её в сейфе. Вчера ночью… – девушка сглотнула, – я нашла ключ. В его рабочем столе. Он лежал сверху, как будто… кто-то положил его только что.

Ласточкин напрягся:

– Вы хотите сказать, что до вашего визита кто-то был в доме?

– Да. Но ничего не забрал. Только… оставил ключ.

Алессана и капитан переглянулись.

Очень нехороший знак.

– И я сразу подумала о вас, – продолжила племянница. – Дядя говорил, что вы единственная… кому он доверяет по-настоящему, когда дело касается старых тайн.

Алессана почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло. Антиквар был нелёгким человеком, но… он доверял ей.

Это многое значило.

Они зашли внутрь лавки. Патрульный у входа прислонился к стене, зябко кутаясь в шарф – погода явно ему не нравилась.

– Принеси чаю… – тихо сказала Алессана капитану.

– Я капитан полиции, а не официант.

– Тогда кофе.

– Это я ещё хуже готовлю.

– Ласточкин.

– Ладно! Ладно… кофе, чёрный, без мистики.

Она улыбнулась.

Пока он ушёл на мини-кухню, Алессана развернула шарф. Внутри действительно была шкатулка.

Темное дерево. Старинная резьба. Крышка украшена узором – ветви, пересекающиеся под странным углом, и над ними маленькая капля.

Знак Ледяного Сада. Более ранняя версия – грубая, но узнаваемая.

Племянница тихо сказала:

– Я не могла открыть её сама. Она защёлкнута. И мне было страшно… я подумала, что вдруг там что-то…

– Опасное?

– Или ещё один знак. Или кто-то хотел, чтобы именно вы её открыли.

Алессана провела пальцами по кромке крышки. Шкатулка была холодной. Не такой ледяной, как варежка, но всё равно – холод не соответствовал температуре комнаты.

Ласточкин вернулся с кофе – две кружки, потому что спорить смысла не было.

– Что это?

– Шкатулка. От Верена.

– Уже можно её открыть?

– Можно, но осторожно.

– Если оттуда выскочит очередная страшилка, я уйду в отпуск, – сказал он.

– Капитан, – поправила она, – вы не умеете брать отпуск.

– Я научусь!

Они сели за стол. Племянница осталась стоять – казалось, ей так спокойнее.

Алессана взяла ключ. Вставила в маленькую, едва видимую скважину. Повернула.

Щёлк.

Ласточкин задержал дыхание.

Шкатулка открылась.

Внутри – письмо. Старое, но не пожелтевшее. Плотная бумага. Запечатано воском того же символа – ветви и капля инея.

– Это для вас, – прошептала племянница. – Он указал ваше имя на конверте.

И действительно: на обратной стороне было написано: «Алессане». Строгим, чётким почерком Верена.

Она осторожно открыла конверт.

Ласточкин чуть наклонился ближе – но держал дистанцию, как человек, который знает: личная корреспонденция может быть оружием.

Алессана развернула письмо.

Строки были написаны торопливо, но почерк узнаваемый:

Если ты читаешь это письмо, значит, лёд треснул. Значит, то, что я нашёл, стало известно не только мне. Я боюсь не за себя – за город. Некоторые тайны нельзя хранить вечно. Но и раскрывать их тоже нельзя. Я нашёл способ растопить холод. Я знаю, что произошло в ту зиму. Но те, кто следят, хотят помешать. Они уже близко. Алессана, если можешь – найди мою правду. Она спрятана там, где лёд не тает даже летом. Не доверяй слепо тем, кто защищает историю. Иногда защитники – хуже врагов. И если со мной что-то случится… Помни: холод – это только маска. Истина теплее, чем кажется.

Ласточкин тихо присвистнул.

– «Там, где лёд не тает даже летом». Ну, прекрасно. Это может быть всё что угодно: ледокол, холодильник, отдел заморозки в супермаркете…

– Ледяной грот, – сказала Алессана.

Племянница вздрогнула.

– Он говорил о нём. О древнем гроте под городским парком. Говорил, что там когда-то собирались люди… из тайного общества.

Ласточкин нахмурился:

– Значит… он действительно нашёл архивы Ледяного Сада?

– И нашёл правду, – тихо сказала Алессана.

Лёгкий ветерок тронул стекло лавки. Снежинки за окном будто приплясывали, играя в свой тихий, осторожный танец. Но теперь это ощущалось иначе.

Теперь казалось, что ветер… ждёт их решения.

– Капитан, – сказала она, – нам нужно попасть в грот.

– Согласен.

– Сегодня.

– Не согласен.

– Почему?

– Потому что вы не ели пять часов, город полон странных знаков, а кто-то разгуливает в плаще, оставляя нам варежки-фантомы.

– И?

– И у меня моральный долг сначала накормить вас, прежде чем мы полезем в ледяные катакомбы.

– Ласточкин…

– Я серьёзно. Если на дне грота вы потеряете сознание от голода, вы меня с собой не утащите.

Племянница вдруг сдавленно рассмеялась. Смех был хрупким, но настоящим.

– Вы двое… такие странные.

– Мы – рабочая группа, – сказал капитан. – Опасная, но в меру симпатичная.

Алессана сложила письмо обратно в шкатулку.

– Это подсказка, – сказала она. – И начало пути.

– Да, – подтвердил Ласточкин, – но путь должен начинаться на сытый желудок.

Он подхватил её пальто с крючка и подал ей – так галантно, что она вдруг забыла сказать какую-нибудь колкость.

Он улыбнулся едва заметно, поправляя шарф у неё на шее – слишком аккуратно, чтобы это было случайно.

– Пойдём, – сказал он. – Ветер заигрывает снежинками, но пусть пока играет один.

Она почувствовала в груди странное тёплое движение – почти противоположное теме главы.

Тайны – холодны. Правда – теплее. А люди – ещё теплее.

И пока они выходили наружу, она успела подумать:

Если Верен нашёл правду… то кто-то другой тоже знает, где искать.

Ветер тихо толкнул снежинку к стеклу – и она скользнула вниз, оставив тонкий след, похожий на трещину.

Словно намёк: время – тает.

Когда клёны замерзают

Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, он бы решил: обычная пара, вышедшая пообедать в холодный день. Но в Старых Клёнах даже обед был частью расследования – или частью атмосферы, где за каждым углом может появиться след от ботинка XIX века.

«Ворчливый Мороз» – небольшое кафе на углу площади – пахло горячим хлебом, пряностями и жареными яблоками. На окнах – не ледяные символы, а рисунки белой гуашью: снеговики, клёны в снегу, кружочки-снежинки. Такие мотивы казались почти наивными на фоне происходящего в городе.

– Мы тут временно скрываемся от сумасшествия, – сказал Ласточкин, когда официантка отошла.

– Это звучит как название нового квеста.

– В котором победителей нет.

Он снял перчатки, потёр ладони – ему явно было холоднее, чем он показывал.

Алессана вздохнула:

– Вы не обязаны всё время притворяться храбрым.

– Я не притворяюсь.

– Тогда вы просто храбрый?

– Я просто мужчина, который хочет, чтобы моя… напарница не попала под очередную варежку смерти.

Она улыбнулась:

– Напарница?

– А как ещё вас назвать? Мой кошмар, моя головная боль, мой… компаньон по приключениям?

– Лучше «компаньон».

– Хорошо. Мой компаньон, который вечно влезает туда, куда полицейским нельзя, – сказал он, глядя на неё со смесью раздражения и нежности.

– Так вам нельзя, а мне можно.

– Вот в этом и проблема.

Когда принесли еду – суп, горячие бутерброды, чай с корицей – Ласточкин ненадолго забыл о символах, варежках и Ледяном Саде. Он ел с такой сосредоточенностью, будто голод был главным врагом в расследовании.

– Вы всё время морщились утром, – сказала Алессана, тронув ложкой кружку.

– Я всё время морщусь.

– Нет. Иначе.

Он поднял взгляд.

Она продолжила: – Как будто… зима вас раздражает.

Он покрутил чайную ложку между пальцами.

– Она меня не раздражает. Она… странная.

– В каком смысле?

– Вы не заметили? Зима началась слишком рано. Ветер – слишком резкий. Температура падает быстрее нормы. Снег – сухой, как будто морозы январские, хотя на календаре… – он замолчал. – Ну, вы понимаете.

Она задумчиво постучала пальцами по столу.

– Думаете, это искусственно?

– Я назначил экспертизу метеонаблюдений – данные с постов, датчиков, погодных станций. И знаете что?

– Что?

– Данные исчезли.

Алессана приподняла брови.

– Исчезли?

– Да. Не повреждены. Не стёрты. Исчезли. Так, будто их кто-то забрал.

– Но кому нужны данные о температуре воздуха?

– Тем, кто хочет скрыть, что эта зима… не обычная. Что она создана, или ускорена. Или подготовлена.

– Ледяным Садом? – тихо спросила она.

– Может быть. Или тем, кто считает себя наследником их дела.

– Мужчина в чёрном?

– Он самый.

Он поставил кружку на стол слишком резко. Чай дрогнул.

– Когда клёны замерзают слишком рано, – сказал он, глядя в окно, – это значит, что кто-то вмешался. Природа так быстро не меняет привычки.

После обеда они вышли на улицу. Снег усилился – мелкий, лёгкий, как мука, но его было слишком много.

Ветер гонял его по тротуарам, но умирающие клёны вдоль дороги казались… застывшими. Как будто вокруг них был свой микроклимат. Стволы покрывались инеем быстрее, чем соседние деревья. Ветви белели, как кости, покрытые изморозью.

– Вы видите? – спросила Алессана.

– Да. Но мне это не нравится.

– Почему?

– Клёны – самые устойчивые деревья в городе. Они обмёрзли первыми. Это ненормально.

– Может, совпадение?

– Нет. Это… символично.

Она посмотрела на него:

– Клёновое Братство.

– Именно.

Иней на ветвях был не простой. Он блестел – так же, как иней на плаще мужчины, которого видели свидетели.

Как будто кто-то специально выделил деревья.

Маркировал их.

– Ледяной Сад оставляет следы, – сказала Алессана.– И хочет, чтобы мы их видели.

Они направились к парку – туда, где должен был быть вход в грот. Но парк зимой превращался в белый лабиринт, и найти что-то в нём было непросто.

Однако было ещё одно место поблизости. Тоже холодное. Тоже старое.

И тоже связанное с теми, кто «замораживал» историю.

– Подождите, – сказала она, резко останавливаясь. – Грот… может быть не просто в парке.

– В смысле?

– Помните письмо Верена? «Там, где лёд не тает даже летом». Что в городе не тает летом?

– Ледник на складе?

– Нет.

– Замороженные пельмени?

– Ласточкин.

– Извините. Думаю.

Он обвёл взглядом улицу.Парк справа.А чуть дальше…Пространство, окружённое деревянным забором.Старая вывеска, буквы облупились:

ГОРОДСКОЙ КАТОК «СНЕЖНАЯ ПОДКОВА»

Ласточкин моргнул.

– Клёновы боги…

– Кажется, кто-то нашёл ответ.

– КАТОК?! – возмутился он. – Вы хотите сказать, что под ним – вход в грот, где тайное общество хранило архивы?!

– Звучит логично.

– Это сумасшествие.

– Вы хотели логичное или реальное?

– Я хотел суп в кафе и тихую улицу.

– А получили – каток и ледяные послания.

– Я ненавижу эту зиму.

Она улыбнулась.

– Пойдёмте.

– Почему?

– Потому что это единственное место, где лёд лежит круглый год. Идеальная маскировка. Кажется, Общество Ледяного Сада любило иронию.

Каток был закрыт на зиму – официально из-за ремонта холодильных установок, но лёд оставался нетронутым, будто его хранили специально.

Они подошли к зданию. У входа – снег. Обычный. Но внутри…

Алессана посмотрела в окно.

И увидела: лёд не просто лежал. Он был… странно чистым. Слишком ровным. Слишком прозрачным. Слишком… глубоким.

Как будто под ним – ещё слой. И ещё. И под всеми – что-то спрятанное.

– Чувствуете? – прошептала она.

– Да.

– Это не просто каток.

– Это крышка.

Он схватился за ручку двери – закрыто.

– Хорошо. Значит так: я запросил технику, экспертов, тепловизоры, – начал он.– И?Он посмотрел на телефон.

– И… запрос исчез.

Она моргнула.

– Исчез?

– Письма нет. Файла нет. Заявки нет. Даже черновика нет.

– Вас… словно «вычистили»?

– Да, – сказал он. – Кто-то стирает всё, что может помочь нам добраться до истины.

– Значит, мы на правильном пути.

Он посмотрел на неё – так, как смотрит человек, который понимает, что впереди путь либо к разгадке, либо к катастрофе.

– Алессана…

– Да?

– Когда клёны замерзают так рано – это предупреждение.

– О чём?

– О том, – сказал он тихо, – что кто-то уже добрался туда, куда мы только идём.

Она медленно выдохнула.

– Или – что нас ждут.

Ветер подул сильнее. Снежинки снова закружили вокруг них, будто танцуя. Но этот танец был тревожным – как знак, который никто не хотел понять.

И на стекле катка тонкой полоской проступил иней.

Сам. Без прикосновений. Без рук.

Иней сложился в знакомый символ:

ВЕТВИ + КАПЛЯ.

– Ледяной Сад, – прошептала она.

– Он ведёт нас, – сказал Ласточкин.

– Или заманивает.

– Разница?

– Огромная.

Он глубоко вдохнул:

– Мы найдём грот.

– Да.

– Но сначала…

– Что?

– Помните обед?

– Конечно.

– Он был последним спокойным моментом, – сказал он. – Дальше будет хуже.

Она улыбнулась – мягко, но твёрдо:

– Капитан… хуже – это наша рабочая среда.

Он усмехнулся:

– Вы… мой личный источник седины.

Ветер снова подул. Клёны неподалёку треснули под льдом – тихо, почти музыкально.

Кажется, город сам подсказывал: Пора идти глубже.

Мирта и холодный почерк

Иней на стекле катка держался слишком уверенно. Он не таял, не расплывался, не дрожал под дыханием ветра

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.