Восемь часов с незнакомцем

Глава

Марго Вейл

Восемь часов с незнакомцем

Чувство было такое, как будто меня переехал каток. А потом сдал назад — проверить, всё ли расплющил.

Рейс отменили в шесть вечера, а в десять утра у меня в Петербурге было подписание договора. До семи я стояла в очереди к стойке, где девушка с идеальными стрелками сказала мне «к сожалению» раз пять, и каждый раз другим тоном, как будто подбирала, какой подействует именно на такую пассажирку, как я. Похоже, она так развлекается на работе: изучает людей. Я в переговорных делаю то же самое, поэтому даже не обиделась. До девяти я сидела в кафе на втором этаже и обновляла приложение, как будто «Сапсаны» на утро от этого перестанут быть распроданы. Подписание было то самое, ради которого я три месяца не видела выходных, маму и вообще ничего вокруг. Три месяца. И всё могло развалиться из-за какой-то грозы над Шереметьево. Причём в городе никакой грозы не было, я специально выглянула в окно: небо как небо.

Билет я купила в двадцать три ноль восемь посреди Ленинградского вокзала, с чемоданом, у которого заедало левое колесо. Колесо заедало уже год, и весь этот год оно висело у меня в списке дел где-то между «записаться к стоматологу» и «разобраться, чего я вообще хочу». В приложении оставалось одно место в СВ. Я нажала «оплатить» раньше, чем посмотрела на цену, и в первый раз за день выдохнула: вопрос решён, пункт закрыт, можно ставить галочку.

О том, что СВ — это купе на двоих, я вспомнила уже в вагоне.

Дверь была приоткрыта. Внутри горел жёлтый свет, на крючке висел тёмно-синий пиджак, а на левом диване сидел мужчина с бумажной книгой. Я постучала костяшками по косяку. Он поднял голову, посмотрел на меня спокойно, без всякого удивления, и встал.

— Добрый вечер. Давайте помогу.

Чемодан с двумя костюмами, ноутбуком и папкой договоров он поставил на полку над дверью одной рукой и сел обратно. А я осталась стоять. Купе оказалось меньше, чем я помнила по детским поездкам с отцом: два дивана, столик, а между диванами ровно один шаг. Я посчитала: если сяду, наши колени будут в полуметре друг от друга. Я вообще всё считаю, это профессиональное.

— Я, кажется, ваша соседка, — сказала я. Зачем — не знаю.

— Кажется, да, — согласился он. — Верхний свет можно выключить, если мешает. Там над дверью ночник.

Ему было за сорок, может, ближе к пятидесяти. Седина на висках, которую он даже не пытался закрашивать, свитер с закатанными рукавами, часы на кожаном ремешке. Лицо такое, что подруге потом не опишешь. Внимательное — вот и всё, что я про него поняла.

Я оценила риски. С любым новым человеком я делаю это в первые десять секунд, привычка, от которой не получается избавиться даже в отпуске. Что он полезет ко мне ночью — процента два. Что будет храпеть — сорок. Что до Твери будет рассказывать мне про бывшую жену — неопределённо, но вероятность есть. Вывод: безопасен, устал, будет спать.

Я села напротив. Колени действительно оказались в полуметре.

Поезд дёрнулся, за окном поехали фонари, провода, бетонные заборы с граффити. Проводница забрала билеты и пообещала чай. Он вернулся к книге, а я открыла почту — двенадцать новых писем, все про завтра — и поняла, что читаю одну и ту же строчку третий раз.

Мешало мне не то, что он смотрит. Он не смотрел. Мешало, что я слышу, как он переворачивает страницы. Я честно попробовала понять, в чём дело. Я два раза в месяц летаю рядом с людьми, которые чавкают, кашляют и смотрят сериалы без наушников, и меня это вообще не трогает. А тут человек тихо читает книгу, и каждую его страницу я слышу затылком. Я решила, что это усталость, и открыла второе письмо.

Чай принесли в стаканах с подстаканниками, я таких лет двадцать не видела. Он отложил книгу, обхватил стакан ладонями и сказал, глядя не на меня, а в чёрное окно, где мы отражались оба:

— Можно я предложу вам игру?

Я подняла брови. Я умею поднимать их так, что у людей на той стороне стола пропадает желание продолжать, я этому годами училась.

— Не пугайтесь, — сказал он, и было видно, что брови он заметил и что на него они не действуют. — У нас восемь часов в коробке размером с лифт. Можно говорить о погоде. Можно делать вид, что спим. А можно врать.

— Врать?

— Друг другу. О себе. Что угодно, кроме правды: имя, работа, где живём. Ничего не проверять, никого не ловить. А утром никаких вопросов. Вышли на перрон — и всё.

И вот тут у меня внутри всё закипело. Снаружи были всё те же брови, а внутри: зачем? с чего? Это что, подкат такой? Он со всеми соседками так? Почему он решил, что мне нужно врать, по мне что, видно, что правда у меня закончилась? И с какой стати я вообще сижу и это обдумываю, вместо того чтобы сказать «нет, спасибо» и надеть наушники?

Всё это заняло секунды три. Я знаю, потому что за это время он успел отпить чай и поставить стакан обратно.

— Зачем? — спросила я вслух. Одно слово из всех.

— Потому что правда о себе вам за сегодня, судя по почте, надоела, — сказал он. — Мне тоже.

Я посмотрела на телефон. Двенадцать писем. Подписание в десять. Следующий пункт моей жизни: лечь, поставить будильник на шесть сорок и выспаться.

— Повторите правила ещё раз, — сказала я.

Он улыбнулся, в первый раз за вечер, и улыбка у него оказалась моложе всего остального лица, лет на пятнадцать.

— Первое: только неправда. Второе: никого не ловить. Третье: утром не спрашивать. Хотите — допишите своё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.