– Сойдет пока, – резюмировал мужчина. – Я не просто так прошу тебя не покидать эту комнату ближайшие дни, – вдруг неожиданно серьёзно проговорил мужчина. – Тебе не просто подсыпали яд один раз, он продолжает поступать в твой организм уже долгое время. Кто бы это ни делал, но он решил подстраховаться.
– Откуда вам это знать?
– Ну, – тяжело вздохнул целитель, – либо ты сожрал за один присест целую тарелку Серой Моры, либо кто-то тебе регулярно её подсовывает. Этот яд длительного действия, если использовать его разово. Чтобы оказаться в столь плачевном состоянии за столь короткий срок, нужно постараться, и не заметить отравления тебе при всем желании не удалось бы.
– Да-а-а, – протяжно вздохнула я, остановившись прямо перед невидимой границей центрального рынка столицы империи. – Давненько я тут не бывал, – покивала, – но в принципе, ничего и не изменилось, – поделилась я наблюдениями с двумя молчаливыми стражниками, которых выделили мне в сопровождающие. Дарий и Сай были родом с северных границ империи, судя по их внешности конечно. Рослые, крепко сложенные, светлокожие и русоволосые и, конечно же, аланиты. Люди в доме Ариен выполняли функцию лишь обслуживающего персонала. Кстати, Сэптим раздобыл-таки мою палку, и теперь я была вооружена и опасна, что, несомненно, радовало. – Ну, идем, что ли? Если хотите, возьмите дедушку за ручку, а то, упаси Двуликий, потеряетесь, что я потом вашему главному скажу?
Мужчины лишь обменялись многозначительными взглядами, но так и не обронили ни слова, а молча последовали за мной, врезаясь в толпу, которая и не думала расступаться. И не удивительно, ведь мужчины оделись, как обычные жители империи среднего достатка, оставив свой характерный черный наряд дома. Я же, в своей видавшей виды одежке, и вовсе вызывала желание скорее наступить на себя, чем пропустить. Но поскольку я была маленькой и тощей, как сушеная таранка, то и в толпе чувствовала себя куда комфортнее. И палка пригодилась : не заметить и не пропустить меня с ней было все-таки невозможно.
Рынок в столице подобен отдельно живущему городу. Тут, при должном терпении, можно найти всё! Начиная от сухофруктов с орехами и заканчивая личным рабом и лошадью. Всё что угодно, если у тебя есть деньги и ты знаешь, где искать то, что твоей душеньке угодно. Моей было угодно приодеться и закупить нужные мне в лечении Ариен ингредиенты. Как и любой женщине, процесс приобретения тряпья мне нравился. Моим спутникам, как выяснилось уже спустя два часа, не очень. Два здоровяка выглядели несколько ошалевшими и затравленными, таща за мной свертки, которые я то и дело им подсовывала. И неудивительно: кроме меня лично у меня на попечении оказался ещё и ребёнок, из одежды у которого было лишь то, что выделил прижимистый слуга Ариен. Сильно я не торговалась, а брала то, что нравилось. Деньги никогда меня особенно не волновали. Сегодня они есть, завтра – нет. И если деньги не способны приносить пользу и радость, то смысла в них – никакого.
Конечно, с тех пор, как я была на этом самом рынке последний раз, миновало уже немалое количество лет, расположение рядов изменилось. И если с одеждой было просто, то вот найти ряды травников оказалось делом непростым.
– Поверить не могу, – недовольно покачала я головой, обнаружив вместо ожидаемого небольшую площадь, заполненную народом, посреди которой находилась высокая сцена. В самом разгаре были невольничьи торги.
– … Только посмотрите, какие у неё зубы! – кричал невысокий лысоватый мужичок, обращаясь к толпе. – Её кожа не знала солнца, белоснежная, гладкая, точно ис'шерский шелк! Любой мужчина вознесётся к небесам, едва коснется столь дивного тела! – встав рядом с девушкой, что была облачена в полупрозрачные одежды, и водя вокруг неё руками, впрочем, не решаясь прикоснуться, вещал мужчина. – Волосы, точно золото!
– Интересуетесь? – ехидно поинтересовался один из моих провожатых, заметив мой пристальный взгляд, направленный на сцену и клети для людей и даже нелюдей, за ней.
– Да, – сквозь зубы, проговорила я.
– Что? Хотите приобрести? Не слишком ли молода для…
Договаривать он не стал, да и я не была столь глупа, чтобы не понять подтекст.
– Так можете у господина попросить попользоваться, – хохотнул тот, кто назвал себя Дарием. – У Ариен много невольников, может и для вас найдется?
Рабство в Империи процветало. Причем, в рабы можно было угодить не только в качестве трофея с захваченных земель, но и быть проданным за долги семьи или другие проступки по решению суда. И не важно, кто ты – аланит, человек, оборотень. Свобода в Империи была понятием весьма относительным, и увы, легко теряемым. В рабство попадали все, кто не мог себя отстоять, и неважно – женщина, ребенок, старик или воин. Я, как человек, рожденный в землях свободолюбивой Эйлирии, испытывала ярко выраженную неприязнь к любому проявлению издевательств над личностью. Ещё больше моя неприязнь усиливалась в такие моменты, как сейчас. Когда я стояла по другую сторону клетки и понимала, что мне нечего противопоставить варварству этих существ. Я опасалась, что Ариен заклеймит меня уже сегодня, поставив на мне знак низшей принадлежности к своему роду, тем самым объявив меня своей собственностью. Собственно, сегодня, после моего обеденного сна, он поставил меня, так сказать, перед фактом, что намерен это сделать прежде, чем выпустить меня из дома.
– Давай, – прямо взглянув ему в глаза, сказала я, – я срежу его вместе с кожей. И, если ты думаешь, что это у меня в первый раз, то это ты зря.
– Так я могу гарантировать вашу защиту, – резонно заметил он.
Конечно, навредить собственности одного из величайших родов Империи – преступление. Но больше эта штука нужна, чтобы раб далеко не убежал. Причем не потому, что его перемещения будут отслеживаться, хотя и это тоже, а потому, что клеймо притягивает своего обладателя к хозяину так, что стоит переступить разрешенный предел расстояния и ты сам побежишь обратно, как бы сильно тебе ни хотелось иного.
– Ты о своей безопасности волнуйся, понял, – уже не скрывая злости, оскалилась я. – Ты, что о себе возомнил, а? Мне ваши рабские клейма уже поперек глотки! Я не твоя собственность и знаешь почему? – чуть тише добавила я. – Все вы лишь пепел и тлен, обличенные в плоть на столь краткий срок, что я не успеваю моргать, как на место одних приходят другие! Так, вот подумай, что ты собой представляешь для человека вроде меня, чтобы называться моим хозяином?
– Я не это имел в виду, предлагая вам свое покровительство, – точно так же сквозь зубы, процедил он.
– Тебе прямо сказать, куда ты можешь себе его засунуть? Я, сыночек, уже перерос то время, когда мне нужны были покровители. Есть договор – и будем придерживаться его, если нет – ты знаешь: я настаивать о его продлении не стану.
– То, что я терплю ваше поведение, потому что вы можете мне быть полезны, вовсе не означает, что так будет всегда! – зло сверкнул на меня черными, как ночь, глазами Рэйнхард.
– Будет, – точно так же усмехнулась я.
– Что?
– То, – сплюнула я. – После близкого знакомства с твоим братцем одно я понял очень хорошо: семейка ваша своего не упустит. Так вот и я не жертвенный ягнёнок во благо и процветание твоего рода. С этого дня, Рэйнхард Эль Ариен, мы связаны с тобой очень хитрым и забавным способом, как-нибудь расскажу тебе, в свете какой случайности он появился. Но сейчас следует знать тебе лишь одно: теперь если плохо будет мне, то равнозначно будет и тебе, – а после я с силой ущипнула себя за предплечье, аланит болезненно поморщился и посмотрел на меня таким взглядом, будто все проклятья этого мира воплотились для него в моём лице. – Так что береги дедушку, от всех напастей береги, – не стесняясь, злорадствовала я. – И учти, связь эту смогу оборвать только я, понял?
– Что вы сделали со мной? – почти прорычал он, нависая надо мной.
– Обеспечил своё спокойное проживание тут, – припечатала я.
Так закончилась наша первая серьезная ссора. Ну, как закончилась. Он просто перестал со мной разговаривать, испепеляя вместо этого уничижительным взглядом. Я же просто сказала, что если ещё раз подойдет ко мне со своим клеймом, то я сама буду биться об стену головой столько, сколько будет нужно, чтобы выбить у него дурь из головы. А ещё посоветовала думать в следующий раз, прежде чем заставлять кого-то себя лечить. Хоть я и не умела управлять при помощи дара огнем или показывать фокусы, но с чужими телами я могла творить такое, что ему и не снилось, и пусть радуется, что я отходчивый старикашка.
– Что, частенько за помощью обращаешься в хозяйский гарем? – участливо поинтересовалась я, смерив презрительным взглядом своего провожатого. – Рановато что-то уже неможется тебе самостоятельно за девушкой ухаживать.
Дарий уставился на меня остекленевшим взглядом и уже было рванулся в мою сторону, как его напарник вовремя выставил руку вперед, останавливая друга.
– Ещё раз рыпнешься в мою сторону – репу расколю, понял? – подбросив свою палку, которая была по совместительству моей лучшей подружкой и телохранителем, сказала я. – Идем, не могу смотреть на это одичавшее стадо.
Для того, чтобы попасть на нужные нам ряды, пришлось пересечь площадь и пройти мимо клетей для тех, чью судьбу уже не изменить. Я смотрела на сытые, отчего-то казавшиеся невероятно омерзительными рожи тех, кто пришел сюда за новыми игрушками. Смотрела на лица людей и нелюдей, находящихся по другую сторону жизни. Кто-то смотрел зло. Будто подбитый зверь, который ещё не осознал, что он пойман и больше ничего не изменить. Такие не выживали в рабстве, если не ломались и не превращались в кроткое мычащее ничто. Кто-то выглядел откровенно испуганным и голодным. Обычно так смотрели дети, будто загнанные крошечные мышата, в тайне ожидающие чуда. Всё ещё верящие, что оно возможно. Я ненавидела такие взгляды. Дети не должны так смотреть на мир! Во взгляде женщин чаще всего читалась обреченность. Женщины, как и старики, отчего-то яснее понимали, что бороться нет смысла. Надо принять и выжить, только так. Многие из них попадали в рабство вместе с детьми, а мать… должна выживать. Мать – это частица божества для одного конкретного человека, которая должна быть способна защитить только его одного. Так говорили там, откуда я родом.
Всякий раз, когда я видела нечто подобное, душа моя кровоточила от бессильной злости, и как это ни парадоксально, я казалась себе моложе и куда безрассуднее, раз нечто подобное всё ещё способно тронуть моё давно дырявое и изношенное сердце.
– Великая Империя варваров, – зло сплюнула я, стоило нам уйти с площади.
– Я одного никак в толк не возьму, – с интересом рассматривая вещи, что я притащила, сообщил Кит.
– Всего лишь 'одного'? Да ты просто гений, – вяло пробурчала я, уплетая виноград из огромной чаши, которую совсем недавно принес один из людей Рэйнхарада.
Теперь я и Кит обитали на его личном этаже. В связи с тем, что глава тайной службы разобиделся на меня в пух и прах, то уже по приходу с рынка нам с Китом выделили отдельные смежные апартаменты под усиленной охраной.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: