Знаешь, в сумерках непрочных,
Под старинным покрывалом,
Входит гостем полуночным
И садится на постель.
Он молчит и дышит тихо,
Как младенец, беззащитен;
Ох, ты, лихо, мое лихо!
Пожалел бы кто его.
Я люблю его, как сына.
Я люблю его, как брата.
И прошу его надрывно,
Чтоб подумал о себе.
Он встает, главой качает,
Лёгкой поступью ? к порогу:
И спокойно осеняет
Меня благостным крестом.
И в распахнутые двери,
Сквозняком влетают звезды:
Будет каждому по вере
Отпущение грехов.
Призрак
В перекрестках темных окон
Нас пугает злая сила.
Не спасет защитный кокон,
Что вокруг себя чертила
Я мелком, рукой дрожащей;
Крест нательный взмок от пота.
Этот призрак – настоящий!
Он губами шепчет что-то.
«Отче наш… Спаси, о боже!» —
Рта его чернеет рана.
Он кричит. И что же? Тоже
Чертит круг мелком. Как странно!
Неизбежная потеря
Друзья уходят друг за другом,
Состарив лист календаря,
Тебя, с глазами декабря,
Бредущего сентябрьским лугом.
Мне не догнать; моя душа
Тебя коснулась слишком поздно.
Уже не вместе и не розно
Идем лишь рядом, чуть дыша.
Всё тяжелее этот путь,
И неизбежнее потеря,
Ужели, ты себе не веря.
Способен все перечеркнуть?
Ну, что ж, все зря? Да, видно, зря.
Остановлюсь, себя коря,
Что не иду с тобою в ногу,
Что на декабрьскую дорогу
Смотрю глазами сентября.
Мыс надежды
А в океане есть мыс надежды
И бухта грез,
Земля упреков и расставаний,
И остров слез.
Вот в лодку сяду, оставив компас
На берегу,
Покину всех вас, лишь от себя я
Не убегу.
И брошу весла, отдавшись только
На волю волн.
Судьба направит, куда захочет
Мой легкий челн.
Без пищи сколько, увы, не знаю
Но продержусь.
С фата-морганой, наверно, скоро
Уж подружусь.
Пристану к мысу и в бухте время
Я проведу.
Нашла ту землю, лишь океан тот
Все не найду.
Старый бог
Шар Земной, укутав одеялом облаков,
Баюкал Бог.
Светился лик, как много лет назад
И таяла свеча, роняя бликов россыпь.
Все было просто.
В ушах будил усталость чей-то душный шепот.
На заплеванном полу, колени жесткие и лбы,
Вбивающие в пол грехи – а вдруг, услышит?