– Да, но воздух разрежен и очень холодно.
– Как же вы дышите?
– Недостатка воздуха я не ощущаю, но холод, холод пронизывает душу.
– Я бы умер, только бы на миг увидеть солнце, – он ссутулился и печально побрел дальше.
Ваня орудовал короткой лопаткой, счищая чёрный снег с остова автомобиля. Он помахал рукой. Я спустилась ниже и зависла в нескольких сантиметрах от ярко-желтой крыши.
– Готовлю на ночь логово. Похоже, я сильно удалился от Моники.
– Помогу найти. Здесь нет регулировщиков, как ты рискнул так далеко забраться?
– Нужен аккумулятор. Боюсь, не успею до ночи.
Я прикинула расстояние в уме. Мой полет проходил по прямой. А парень мог двигаться только по лабиринтам.
Тонкий визг резанул уши.
– Похоже, скулит собака. Отыщу и приведу. Вместе согреетесь и проспите до утра, потом доставлю к дочери. С каждым часом всё опаснее: зверьё из лесу ринулось в города, привлеченное мертвечиной.
– Моника одна?
– Пока, да. Ночь будет со мной.
Визг усиливался. Я поплыла на звук.
По траншее металась собака, грязный обрывок веревки на шее. Видимо некто привязал животное, надеясь сделать его пищей. Я опустилась на ноги в нескольких метрах и тихо заговорила, готовая в случае угрозы воспарить.
Собака, повизгивая, наклонила голову и, улыбнувшись, помахала хвостом.
– Пойдем, пойдем со мной.
Ваня обрадовался компании. Псина облизала парня, и они подружились. Вытащив из кармана несколько крекеров, я протянула другу дочери.
– Поделись с новым товарищем.
Пингвин постучал в мою грудь. Я расстегнула пуговицы на куртке, и птенец выглянул наружу.
– Ого! – изумленно протянул юноша, – дичь. Пусть Моника сварит завтра бульон.
– Думать не смей! Это моя птица, мой питомец. Никто не отнимет.
– Как знаете. Только я не видел горячей еды с самой катастрофы, со времен Большого взрыва.
– И что? Ты умер? Болван.
– Я и не жил. С Большого взрыва.
– Все кто остались, обречены. Только надежда на чудо питает людей.
Помахав рукой, я взлетела с одним желанием, успеть до наступления ночи.
Страшная тьма окутывала землю – ни звезд, ни Луны. Кому повезло откопать то, что может гореть, зажигали крохотные кострочки, возле которых, заблудившиеся получали шанс на выживание.
Вокруг полная анархия: кто завладел оружием, тот выживет. Нужен сильный лидер и ядро, способное навести порядок.
Волки и медведи рыскали по лабиринтам, и я лишь надеялась, что Ваня успеет до ночи залечь в берлогу.
– День Сварога, говоришь? ? Я усмехнулась в небо и воспарила выше, злясь на дрожащую душу. ? Эпоха Волка. Вспомни!
Хочешь, небо в клеточку? Лайк.
Дети читают взрослые книги, а взрослые ? «Незнайку на Луне», «Три толстяка», «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Урфин Джюс и три толстяка, а мы деревянные солдаты. Деревянные по уши.
Мы всё проспали. Проснулись, когда мир содрогнулся. Говорят, это космические пришельцы устроили. Концов не найти. Где-то идут звёздные войны, а нас чуток зацепило. Жахнуло не слабо.
Дочка махала рукой. Я приземлилась.
– Видела Ваню?
– Да. Далеко забрался. Если до утра доживёт, укажу путь по лабиринтам.
– Я тебе ветчины оставила.
– Хорошо. В пределах города мало пищи. Завтра-послезавтра отправлюсь на разведку. Ваня с тобой останется. Эх, была бы связь! Как думаешь, есть ли на планете место, где продолжается нормальная жизнь?
Дочка печально опустила глаза:
– Зачем? Ждать помощи?
– А что? Если есть не затронутые области, помощь будет.
– А если нет? Если вообще живых больше нигде нет?
– Ничего, как-нибудь. Снег стает, магазины мирного времени полны еды и чистой воды. Для оставшихся надолго хватит.
– А сколько их?
– Немного.
– Сколько же трупов оттает? Страшно.
– Не бойся трупов, кроме того, существуют волки, медведи и бродячие собаки.
– Только медведей нам не хватало. Скажи, сейчас ведь лето?
Я вытащила пингвина из-за пазухи, поставила на снег. Тот отряхнулся и прижался к моей ноге: