<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 14 >>

Сказки для взрослых
Марина Сергеевна Серова

– Нашли убийцу? – спросила я. Меня так тронула эта история, что я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я представила, как шестнадцатилетняя девчонка, школьница, такая симпатичная и милая, лежала в земле, изнасилованная, задушенная… Жуть!

Нина не сразу ответила на мой вопрос. Она горько усмехнулась, пожала плечами:

– Даже не знаю, как сказать… Вроде нашли, только…

– Вы сомневаетесь, что это настоящий убийца?

– Да.

– Почему? Что не так?

– Видите ли, Полина, мы с мужем пошли заявлять в милицию о пропаже дочери. У нас сначала заявление брать не хотели, вроде бы надо, чтобы три дня прошло. Но мы настояли. Ада – девочка домашняя, кроме школы и агентства этого, она нигде не бывала. Ни в ночных клубах, ни на дискотеках. Когда она пропала, я сразу почувствовала, что случилась беда. Сердце у меня так заныло… А ее один день нет, второй… Потом нас вызвали в морг, на опознание. Господи! Да у какого же изверга поднялась рука на нашу девочку?! Она же еще совсем ребенок! Мы пошли к следователю, а он говорит, что, мол, убийца уже найден, это местный бомж, Колясик, проживающий в дачном поселке. Это он изнасиловал, а потом и задушил нашу дочь. Дело, мол, закрыто. Но, честно говоря, мы не поверили.

– Почему? – спросила я, хотя сама бы тоже не поверила такой версии.

– Нам этого Колясика показали. Грязный, оборванный, лохматый, говорят, что он вечно пьян… Где наша дочь могла бы его подцепить? Да и потом, дачный поселок далеко за городом. Как Ада туда попала? Почему она после занятий в агентстве не поехала домой? Она прекрасно знала, что мы будем волноваться, что я не усну, пока она не вернется. Не в ее это характере – не прийти ночевать! Мы с мужем пошли по инстанциям, но везде слышали отказ. Мол, Колясик сам сознался в убийстве, чего же вам еще? Скоро суд, так что готовьтесь… Но мой муж, Лев Львович, был убежден, что все это лажа! Он пошел в агентство, хотел выяснить, не знают ли там что-нибудь насчет нашей девочки. Он говорил, что это заведение ему давно не нравится, у него возникли какие-то подозрения… Что там случилось, я не знаю, но говорят, что он устроил скандал в «Афродите». Но что самое ужасное, домой Лев уже не вернулся! В тот же день его нашли избитым до полусмерти в какой-то подворотне. Он сейчас лежит в больнице в тяжелом состоянии. У него тяжелейшее сотрясение головного мозга, отбиты внутренности, перелом нескольких ребер, сломаны челюсть и нос…

Нина опять заплакала. Да, ее можно понять. Только что похоронить единственную дочь, а тут еще такое с мужем… Чтобы как-то ее отвлечь, я спросила:

– Нина Васильевна, скажите, вы сейчас работаете?

– Да. Сколько же можно сидеть в отпуске за свой счет! Вот я и разрываюсь между работой, больницей и кладбищем. Да еще, как назло, моя свекровь, узнав о тяжелом состоянии сына, попала в больницу с инсультом. Теперь у меня двое тяжелобольных на руках. Хорошо хоть, они в одной больнице лежат, перейти из одного отделения в другое легче, чем ехать в транспорте в другую больницу.

Да уж, очень хорошо! Лучше и не придумаешь. В это время мы приехали на улицу, где жила Нина, и я спросила, какой номер дома ей нужен.

– Двенадцатый, – сказала она тихо, – только домой мне вовсе не хочется. Там так пусто! Доченьки моей больше нет, Лев в больнице, врачи говорят, что выпишут его нескоро. Ему еще операция предстоит. Так что месяца полтора я проведу одна в пустых стенах. Эта тишина меня убивает! Не привыкла я к ней. Адочка все свое детство была такая шумная, веселая! Ее смех постоянно звучал в доме. А теперь…

Я остановила машину у двенадцатого дома. Это была четырехэтажная «сталинка» розового цвета. Маленькие балкончики, высокие окна и деревянные лавочки возле массивных дверей в подъездах. Не знаю, заметила ли Нина, что я остановилась, она продолжала говорить:

– Я только хочу, чтобы нашли настоящего убийцу моей дочери! Нашли и посадили! Почему этот бомж сознался в таком ужасном преступлении, не знаю, но это не он, я чувствую… У него было такое испуганное лицо! Да и выглядел он каким-то хилым. Мне кажется, Ада справилась бы с ним. И еще: я написала заявление по факту избиения моего мужа, но в милиции сказали, что, очевидно, это наркоманы, а их, мол, искать бесполезно. Но я знаю, что мужа избили не наркоманы.

– Почему? – спросила я.

– Во-первых, врач сказал, что били его долго. Ударов много, не один, не два, даже не десять. Зачем наркоманам так долго избивать кого-то? Вон у нас в прошлом году соседа по подъезду какой-то наркоман ударил по голове, оглушил, вырвал борсетку из его рук и убежал. Ведь всего один раз ударил! А моего мужа били долго, и, похоже, не один человек. И ничего не взяли. Часы, кошелек, сотовый – все при нем оставалось, когда его в больницу привезли. Ну и что? Скажете, это наркоманы?

– Да, похоже, что не они, – согласилась я.

– Вот! А милиция, по-моему, просто искать никого не хочет. Я их понимаю, у них работа – не сахар, но раз уж они пошли туда работать, то и должны свое дело делать. Их ведь туда под дулом пистолета не гнали! – Нина опять вздохнула, посмотрела в окно и удивилась: – Ой, да мы приехали! Спасибо вам огромное! Спасибо, что выслушали меня и еще подвезли. Извините, что я так задержала вас…

– Да ну, что вы! Нина Васильевна, а где это агентство находится?

– На улице Мирной, около кафе «Элегия».

– И еще, скажите, кто ведет дело о гибели вашей дочери?

– Следователь Почечуйкин. А зачем вам все это?

– Да так… Интересно. Буду знать, если мне придется с ним столкнуться, что он из себя представляет.

Нина вышла из машины:

– Поверьте, с ним лучше не сталкиваться… Еще раз спасибо. Извините, что нагрузила вас своими проблемами. Всего вам доброго!

– И вам. Держитесь, Нина Васильевна!

Я развернулась и поехала домой.

Глава 2

Всю дорогу я только и думала о своей новой знакомой. Не могла не думать. Это же надо, страсти какие! Я как-то слышала краем уха, что в лесу нашли убитую девушку, но и только. Никаких подробностей этого дела я не знала. А тут вдруг нежданно-негаданно я познакомилась с матерью погибшей. Да, серьезные дела творятся в нашем городишке! И о модельном агентстве я тоже слышала краем уха, что открылось оно несколько месяцев тому назад, что малолетние дурочки сбежались туда, как кошки на валерьянку… А больше, пожалуй, ничего.

Я приехала в свой коттеджный поселок. Надо сказать, что здесь у нас с дедом прекрасный дом, большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой в кухне. Всего гостиных в доме три: в стиле кантри, рококо и хай-тек. Я очень люблю посидеть с книжкой перед камином, послушать, как мой прародитель что-нибудь рассказывает из своего легендарного прошлого. Мой дед, Аристарх Владиленович, Ариша, как я его зову, – просто потрясающий дед! Несмотря на все его недостатки, я его нежно люблю, и, надо сказать, он тоже отвечает мне взаимностью. Да нам обоим и любить, в общем-то, больше некого. У деда есть я, а у меня – дед. Это наша семья. Когда погибли мои родители, Ариша взял заботу обо мне на себя. Он оплачивал мою учебу в элитной школе с углубленным изучением иностранных языков. Потом я поступила в вуз, только что открывшийся в городе, причем на самый престижный факультет.

После института я какое-то время работала на кирпичном заводе «Красный Октябрь» юрисконсультом, пока не поняла, что сидеть каждый день с восьми до пяти в четырех стенах и делать одну и ту же монотонную работу, подчиняться начальству и выполнять его требования – все это не для меня. Проблем с деньгами у нас, в общем-то, не было. Когда четырнадцать лет тому назад мы продали квартиру, мы расплатились с убийцей. Оставшуюся сумму и прочие, весьма немалые семейные накопления дед дальновидно вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. В то время этот поступок казался всем опрометчивым, сейчас же это приносило нам неплохие дивиденды, я могла даже позволить себе не работать, но надо же было чем-то заниматься! Если бы не работа, я так и не вылезала бы из кресла у камина. Мой дед по вечерам пропадал в казино. Надо сказать, что он – заядлый и виртуозный карточный игрок, интриган и ворчун. Наверное, отчасти я пошла в него, потому что по своей натуре я тоже люблю интриги, вот только я не ворчу, а картам предпочитаю игру на саксофоне.

Итак, я поставила мою машину возле дома и вошла в прихожую. Еще отсюда я почувствовала доносившиеся из кухни ароматные запахи. Неужели Ариша сам приготовил что-то съедобное? Позавчера он сходил в магазин и закупил продукты. Но, кажется, это все, на что Ариша был способен. Готовить он особенно не любил, разве что когда совсем уж припрет. Зачастую дед просто брал в магазине курицу-гриль или другие готовые продукты. Вот и сейчас, похоже, он не изменил себе. Я увидела на столе именно то, что и ожидала.

– Полетт, ты приехала! – Дед обрадовался так, словно мы не виделись целую вечность.

– Дед, как ты? Сердце нормально?

– Да, все хорошо. Отоспался, встал и – как огурец!

– Ой, дедуля, бросал бы ты свои игры в казино по ночам. В твоем возрасте…

– Полетт, о моих годах – ни слова! Для мужчины возраст не имеет значения.

– Можно подумать, для женщины он имеет значение!

– Для женщины как раз имеет. С годами она должна больше уделять внимания своему здоровью, и особенно – внешности, – назидательно сказал дед.

– Ну, Ариша, ты – хитрец!

– Давай, Полетт, мой руки, и – за стол! Там поговорим, а то все остывает.

Последние годы мы с Аришей за поминальным столом сидели вдвоем. Вспоминали родителей, как они любили друг друга и как все мы были дружны. В той трехкомнатной квартире, где мы жили раньше, у них не было своей отдельной комнаты, они спали в гостиной. Когда наш загородный дом был практически готов и мы уже собирались переезжать в него, родители очень ждали этого и радовались, как дети: наконец-то у них будет своя, отдельная комната! Мама и папа все свободное время проводили в отделке коттеджа, так торопились они привести его в порядок. Вообще-то дом уже был полностью пригоден для житья, отделан, мебель заказана, коммуникации проведены. Оставались формальности с продажей квартиры, и можно было перебираться окончательно. Но пожить в своем долгожданном доме им так и не удалось…

Говорить о смерти родителей мне сегодня не хотелось. После поминального завтрака мы с Аришей поднялись в гостиную в стиле кантри, я принесла из своей комнаты саксофон и сыграла кантилену Берлиоза. Дед слушал меня, сидя в кресле из ротанга.

– Как ты съездила к родителям? – спросил дед, когда я окончила игру.

– Все нормально. Цветы положила. Могилу убрала.

– Что-то ты немногословна, Полетт. Расстроилась?

– Да так… немного.

Дед хотел спросить меня еще о чем-то, но в это время зазвонил телефон. Я взяла трубку. Звонила моя подруга Алина. У нее был такой голос, что можно было подумать, это у нее сегодня поминки по родителям.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 14 >>