Мирослава прошла к переговорной и заглянула туда. Так и есть – комната пустая. «Значит, – подумала она, – мы с ученым мужем вдвоем. Что ж, у меня есть минут сорок, чтобы наладить связь».
На рабочем столе Мирославы лежала копия материалов гражданского дела.
– Хотите почитать, – она взяла в руки листы дела. – Вчера подшила копию решения суда, кстати, в нашу пользу. Ждем, когда вступит в силу.
– С удовольствием, – отозвался Даниил, глянул на Мирославу, искренне улыбнулся и заинтересованно спросил: – А предмет иска?
– Определяли место жительство ребенка, – обрадовалась Мирослава успешному началу. – Если коротко, мать с отцом развелись. Сын остался с матерью. Жил с ней пятнадцать лет. Потом мать вышла замуж за итальянца и решила переехать в Италию вместе с сыном. А отец, – Мирослава развела руками, – разрешение на это не дал. Вот и судились.
– Интересное дело. Можно прямо сейчас почитать?
– Конечно, – сказала Мира и додумала: «Похоже, мы сработаемся».
Даниил подошел к столу Мирославы, взял материалы дела и вернулся на место, жадно перелистывая страницу за страницей.
Пока молодой практик изучал иск, возражения, протоколы и прочие процессуальные документы, Мирослава поговорила по телефону с друзьями из Росреестра – вопрос, не продал ли Леонид имущество за бесценок, чтобы не делится с Кристиной, не давал ей покоя с самого утра.
Пару звонков и все операции с недвижимостью, которые Леонид провел за последние полгода, в кармане Мирославы – ей по большому-большому секрету прислали информацию на почту.
– Ах ты, сукин сын! – пробормотала Мирослава, прочитав письмо. Этот лис покупал и за копейки продавал недвижимость некому господину Некрасову. «Выходит, – подумала Мира, – квартира, дача и машина, которые он щедро отдает Кристине, всего лишь косточка».
– Нет уж, Лёня, не бывать этому! – прибавила она вслух.
– Что вы говорите? – спросил Даниил, оторвавшись от изучения материалов дела.
– Я сама с собой. У меня такое бывает, – ответила Мирослава. Она еще не придумала коварный план, но то, что он будет – точно. – У вас как дела, Даниил Андреевич? Все понятно? – тут же поинтересовалась она успехами ученика.
– Спасибо, хорошо. Читаю, мне нравится. Столько вопросов, правда.
– Так задавайте! – подбодрила Мирослава и спросила: – Как вы смотрите, если мы перейдём на ты?
Даниил поднял глаза, серьезно посмотрел на девушку:
– Как-то неловко. Я привык даже к студентам обращаться на вы. А вы – наставник.
– Глупости, – по-свойски сказала Мирослава. – Сколько вам лет?
– Двадцать восемь.
– А мне двадцать девять. У нас год разница.
– Ну, хорошо, – пожал плечами Даниил, насторожился и прибавил: – Вы можете ко мне на ты, а я все же буду обращаться к вам на вы. Так будет правильно.
– Нет, – возразила Мирослава. «И все же зануда ты, ученый муж», – подумала она и прибавила вслух: – Даниил, обращайся ко мне на ты, прошу. В конце концов, я не такая важная, чтобы выкать мне.
Даниил пожал плечами и натянуто улыбнулся:
– Попробую.
– Вот и чудесно, – Мирослава присела в рабочее кресло. – Планы такие. Сейчас ты задаешь мне вопросы по делу, я на них отвечаю, потом мне надо поработать, а после предлагаю вместе пообедать и, так сказать, продолжить знакомство. Как тебе идея?
– Я согласен, – негромко сказал тот, но без особого энтузиазма, что не ускользнуло от внимания Мирославы.
Она деловито закинула ногу на ногу в ожидании вопросов новичка:
– Задавай!
Следующие полчаса Мира отвечала на все вопросы любознательного, где-то дотошного Даниила. Она ничего не скрывала и не стеснялась в выражениях, когда требовал того контекст объяснений. Он же ничего не говорил в ответ, просто слушал и наблюдал, порой делал слишком серьезное выражение лица, когда, казалось, Мирослава говорила о смешном.
– Проблема с юридическими шутками состоит в том, что сами юристы не считают их смешными, а все прочие – не считают их шутками. Законы Мерфи для юристов, – в какой-то момент вставила Мирослава, когда Даниил погрузился в глубокие раздумья после очередной реплики юристки. Она хотела разрядить обстановку, но не вышло. Даниил не понял и этой шутки.
К слову сказать, Мирослава не только отвечала на вопросы, но и внимательно изучала Даниила. Обычно, она быстро разгадывала людей; бывало, с первых минут общения ей становилось ясно, что за фрукт перед ней. Но тут – совсем другое. Даниил вызвал в ней противоречивые чувства. С одной стороны, за эти полчаса он произвел хорошее впечатление – воспитанный, в меру скромный, интеллигентный и образованный. В то же время, он не раскрывался до конца, не показывал свое истинное лицо, так упорно пряча его за прошлым педагогическим опытом. Надо сказать, преподавание наложило отпечаток на его личность. По манере задавать вопросы и гримасничать, услышав ответ, можно было догадаться, что в прошлом он принимал зачеты или экзамены у студентов. Мирослава даже пару раз улыбнулась, не сдержалась – кто кому наставник и учитель, не разберешь. Но при всем при этом Даниил оставался для нее неразгаданной загадкой, по всей видимости, как и она для него.
Мира и Даниил, наверно, еще долго бы играли в игру вопросов и ответов. Но пришел Дмитрий Петрович, положил документы на рабочий стол и, воспользовавшись образовавшейся тишиной, попросил Даниила пройти с ним в переговорную на пару слов.
– Как дела, Даня? – спросил Дмитрий Петрович, присаживаясь за стол.
– Все хорошо.
– Тебе нравится у нас? – не отступал Дмитрий Петрович – он с первой секунды разговора уловил некоторое недовольство Даниила.
– Да, очень, – покивал тот.
– А Мирослава Александровна нравится? Я имею в виду, как наставник, – уточнил Дмитрий Петрович и заулыбался.
– Да, нравится, – быстро ответил тот и опустил глаза.
– А если честно?
– Если честно, – помолчав, прибавил Даниил, – не очень.
– Та-а-ак, – протянул Дмитрий Петрович. – Что смущает?
Даниил посмотрел на Дмитрия Петровича, будто сомневался в том, стоит ли начинать этот разговор, но потом сделал глубокий вдох и решился:
– Дмитрий Петрович, я могу говорить искренне?
– Естественно. Только так и нужно. Иначе, как я пойму, что тебя смущает.
– Хорошо, – Даниил вздохнул.
Дмитрий Петрович молчал и ждал, что дальше скажет племянник его близкого друга. Он видел, что парень колеблется и не хочет говорить на эту тему.
– Говори, что случилось? Разговор между нами, – подбадривал Дмитрий Петрович. – Я же вижу – что-то не так.
Даниил вновь вздохнул, посмотрел на Дмитрия Петровича и все же решил проговорить то, что его беспокоило:
– Не хочу сказать, что Мирослава Александровна как-то не так относится ко мне, – начал он. – Напротив. Утром, когда пришла, уделила мне внимание, дала материалы гражданского дела, я с интересом читал, потом задавал вопросы, и она на них отвечала, вполне профессионально, как мне показалось. – Даниил замолчал, поморгал, раздумывая, потом нерешительно продолжил: – Правда, я не всегда понимал ее шутки. Она смеялась над тем, над чем любой уважающий себя юрист не может смеяться, это не по-человечески. А вместо возмущения или осуждения реальных проблем правосудия, она с непростительным спокойствием говорила о том, что это – цветочки, и что, когда я начну вести дела, то мне придется мириться с несправедливостью.