Рыба в огороде

© М. В. Антонцева, 2026

© Оформление ООО «КнигИздат», 2026

Мария Антонцева

Об авторе и книге:

Мария Владимировна Антонцева.

Член Адвокатской палаты г. Москвы.

Потомственный адвокат.

Лауреат серебряной медали Ф. Н. Плевако.

Книга предназначена для читателей, ценящих и любящих художественное слово.

И были две сестры в моём саду

Проснуться молодой

Лечь и уснуть. Проснуться молодой.

Пойти на кухню и напиться чаю.

И выйти в сад к смородине печальной,

К простуженной малине, но вначале

Лечь и уснуть.

Проснуться молодой.

Отречение

И я прощенья попрошу

У этой осени серьёзной.

И в лодку (в помощь будут слёзы)

Я никого не посажу.

Я тишины возьму взаймы

И безмятежности у речки.

Вначале надо лишь отречься

От неизбежности зимы.

Новый день

Будет, будет белая сирень.

Будет май весёлый, белокожий

Красотою обжигать прохожих,

И смущать, и радостно тревожить,

Открывая двери в новый день.

Знакомо всё здесь сердцу моему…

Я из двенадцати

Всегда любила май

С короткими и сильными дождями.

…Бесхитростные бедные дома

С торжественными белыми садами.

Знакомо всё здесь сердцу моему.

Всё дорого по-прежнему ему.

Шипел крыжовник…

Шипел крыжовник, будто дикий кот,

Сопротивлялся и царапал руки.

А человек большой и близорукий,

Торжественно ступивший в огород,

Клал ягоды как изумруды в рот.

Пробуждение

Как долго не было дождя,

И наконец-то он пролился.

И измождённая земля

Так ненасытно воду пьёт.

Душа ликует и поёт.

Весь мир как будто пробудился.

Желторотые птицы

Лес – торжественный, как казначей.

Дятел дерево заново чинит.

Я в берёз белоснежных мечеть

Захожу, замерев благочинно.

И так сладко и чисто поют

Надо мной желторотые птицы.

И как будто бы учат молиться.

И надежду зачем-то дают.

Берёзы

И снова снились мне они:

Родные, бедные берёзы,

Роняющие оземь слёзы.

И ослепительные грозы.

И столько страшной мощи в них.

И бесконечным день быть обещал…

Здесь жизнь была. Здесь пили чай.

И свет горел здесь по ночам

В одной из самых дальних комнат:

Моей, конечно. Мне знакомо

Здесь было всё до мелочей,

Вплоть до ущербности ключей,

С которой, впрочем, наш замок

Поделать ничего не мог.

Уже с утра мы знали: будет дождь.

Смородину охватывала дрожь,

Когда он поцелуями помаду

С неё снимал. Неясно, почему

Она не прекословила ему.

Наш мир размером с дачную веранду

Всего в себе так много умещал.

И бесконечным день быть обещал.

Однолюб

Зеленоглазый однолюб,

Неразговорчивый крыжовник

Смородину не хочет в жёны.

Колюч он с виду, даже лют.

Кинза, вздыхая, на него

Глядит влюблёнными глазами.

И заливается слезами

От невзаимности его.

И буду я…

И буду я тебя любить всегда.

…Мне снова снилась девочка с кувшином.

И снился пруд. И хрупкие кувшинки,

Что были продолжением пруда.

Нет, я не знаю, что жасмин шептал

Застенчивой, заплаканной сирени,

И падал перед нею на колени.

…Но буду я любить тебя всегда.

Сёстры

И были две сестры в моём саду…

Одна носила красное всё лето.

Другая в чёрное была одета.

Одну любила я за красоту.

Но добротой другой была согрета.

О как сегодня ветрено в саду.

Приметы осени особенно заметны,

Когда я утром за водой иду.

О сёстры, сёстры, что случилось с вами.

Закрылись вы своими рукавами

От осени и от её дождей,

Как будто от непрошенных гостей.

И я помочь сумею вам едва ли.

Воспоминание

Но нет билетов в это лето,

Где я, ну я же, малолетка,

Бегу по полю с иван-чаем

Сквозь комариное «нельзя».

И в месте том, где я кончаюсь,

Вдруг начинается гроза…

Она грозит домам и окнам.

И в платье, от дождя промокшем,

Я в дом вбегаю и несу

Волос песчаную косу.

И ничего не угрожает.

И ложкой бабушка мешает

Привычно ягоды в тазу.

Фея

Пересадить с утра шалфей

От гладиолусов подальше.

На пенсии у грустных фей

Так много дел всегда на даче.

Убраться, всё перестирать,

Передохнуть потом немножко.

И над вареньем колдовать

Обычной, не волшебной ложкой.

Житейское

Проснувшись, ежевика поутру

Глядит на жизнь, как прежде, с восхищеньем.

Вода едва скрывает отвращенье

Своё к любвеобильному ведру,

Как будто бы красавица – жена,

Что неизменно к мужу холодна.

Продавала Магдалина мандарины

Нагадала

Нагадала ведьма мне одна,

Будет муж богатый у меня.

Нагадала дом мне дорогой.

Но живёт в нём с женщиной другой

Человек, которому вчера

Я зачем-то сердце отдала…

Не разлюбил

Я знаю, ты меня не разлюбил.

Напрасно ты все яблони срубил,

Которые тебе напоминали

О том большом, что было между нами.

И не в Раю, в какой-нибудь Анапе

Я покупаю яблоки и знаю,

Ты всё равно меня не разлюбил.

Сказала Ева

Давай мы будем

Вегетарианцами, —

Сказала Ева,

Усмехаясь, А́даму,

Ему вручая

Сорванное яблоко.

Давай с тобою

Будем мы детьми, —

Сказала Ева.

И позвякивая ранцами,

Они пошли куда-то,

Взявшись за руки.

А я на них, смотрела,

Знаешь, с завистью.

И представляла,

Будто это – мы.

Зимой живые так не одеваются

Стоит и виновато улыбается

Без шапки, а на улице мороз.

Зимой живые так не одеваются,

А он как будто даже не замёрз.

Стоит и уходить не собирается.

И даже не состарился ничуть.

Зимой живые так не одеваются,

Я всё во сне сказать ему хочу.

Лес

На лице у человека

На протяжении

Долгих лет

Растёт лес.

Только лес один,

Больше ничего.

И не видно его самого.

Я вопросов лишних не задаю.

Я стригу и пою.

Лиса приходит в монастырь

Лиса приходит в монастырь

Не для того, чтоб помолиться.

Её желания просты:

Найти еды. Воды напиться.

Всё за красивые глаза

Простительно, когда – лиса.

Диковинная птица

В монастыре моей руки

Живёт диковинная птица.

Она и смерти не боится.

Я и не видела таких.

Бела одеждами она

И ослепительна очами.

Она меня, одну меня

Хранит и днями и ночами.

Мандарины

Будто бы фамильные рубины

Около нестрашного суда

Продавала Магдалина мандарины,

Умирая втайне от стыда.

Продавала, в общем, по дешёвке.

И казался бесконечным день.

И горели на морозе щёки.

И куда, не знала, сдачу деть.

Невозмутимо идут к овчарне

Волки, спать положив овчарок.

Я же, закрывши тебя от черни,

Боюсь зачем-то твоих очей, и

Страхи ежеминутно крепнут.

Посмотреть на тебя. Ослепнуть.

Ангел

Выйдет ангел из темноты.

Я подумаю: это ты.

Так подумаю и пойду

Вслед за ангелом в темноту.

Даже слова ни говоря.

Куда ангел, туда и я.

Тарелки

Я бью спокойно и легко

Одну тарелку за другой.

Все до единой перебить

Готова их я, чтоб забыть

Того, кто за столом сидел

И из моих тарелок ел.

Жалость

Наверно, я уже стара

Для этих платьев ярко-красных.

Нет, ты по-прежнему прекрасна,

Не соглашаясь, зеркала

Наперебой мне возражали.

…О как же жалость унижает.

Шила

Ты молча стояла,

Я мерки для платья

Снимала.

Что сшить не успею,

Тогда я уже понимала.

Но шила и шила.

Ведь ты же

Сама разрешила.

Тебя уже не было…

Я ещё шила и шила.

От отличниц остаются…

От отличниц остаются лишь медали.

А они смываются куда-то,

Где никто их больше не найдёт.

А урок без них уже идёт.

Смотрит строго жизнь-математичка.

Я ищу девчонок по привычке,

Чтобы мне списать немножко дали.

От отличниц остаются лишь медали.

В небе смех, мелькают чьи-то ножки,

Чьи-то ножки, чьи-то босоножки.

Я не знаю, что в Раю вам снится.

Я была плохая ученица.

Была у меня собака

Была у меня собака.

Ходила везде она

Со мной. Потерять боялась

Всё время она меня.

Была у меня собака.

Из чашек моих пила.

И вещи без разрешенья

Она у меня брала.

Была у меня собака.

Читала мне вслух стихи.

Случалось, что обижалась

На всякие пустяки.

Но свет от моей собаки

Такой был, что иногда

На улице меня люди

Упрашивали продать.

Нет, я никому, конечно,

Собаку не продала.

Была у меня собака.

И я у неё была.

О жалости и воде

(шуточное)

Когда я вижу как меня

Жалеть пытаются зачем-то,

Хочу убить я их хоть чем-то:

Ножом, лопатой, кирпичом ли

Их всех, жалеющих меня.

Сама готова умереть,

Чтобы никто не смел жалеть.

Чтобы никто не смел желать.

Я не хочу вас, вы идите,

Идите вы, куда хотите,

Лишь не держите в сердце зла.

И так не будет никого,

Кто бы стакан с водою подал,

Когда дойдёт и до него.

И потому сильней всего,

Сильней стакана самого

Я ненавижу эту воду.

Песок

Мне снилась дача.

Что воруют наш песок

Соседи.

Наливается висок

Мой левый – гневом,

правый же – стыдом.

И я сдержать могу себя с трудом,

Чтоб удержаться и не закричать.

Но разве это правильно: молчать,

Когда ворует кто-то твой песок?

Но вспоминаю я, что это сон.

А в жизни у меня наверняка

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.