После этого судьбоносного разговора киборга законсервировали и отправили на склад. Ему предстояла долгая дорога на поезде. Однако охранявшие груз солдаты проиграли робота в карты. Никто из них понятия не имел, для чего предназначалась кукла. Изучив сопроводительные документы, новый владелец киборга понял, что кукла может очень органично изображать человека, и продал ее своему знакомому – владельцу антикварного магазина. Купил он ее за копейки – военные потратили на разработку намного больше.

***

На закате скала отбросила длинную тень, разделившую пляж на две равные половины. На солнечной еще можно было загорать, на теневой уже появились первые ночные насекомые. Маленький паук пересек линию терминатора и запутался в волосах выброшенной на берег девушки. Волосы эти так тесно переплелись с водорослями, что можно было уверенно сказать: тело девушки долго носило море, прежде чем выбросить на пляж. Впрочем паук из-за своих размеров не мог воспринимать девушку как некий цельный объект. Он выпутался из волос и отважно продолжил свое путешествие по ее лицу. Когда паук оказался на носу, девушка чихнула. Паука сдуло обратно на песок и он заспешил в тень.

Когда Ирвин проснулась, было уже поздно. Верхняя кромка солнца алела над самой водой. Она лежала прямо на песке, а над ней колебалась зеленая маскировочная сетка. Вечерний бриз неприятно холодил сухую от соли кожу. Рядом с Ирвин оказался кувшин. Кувшин явно тоже выбросило когда-то на берег. Он оброс ракушками и хозяйка не торопилась его чистить. Ирвин сделала глоток и поняла, что в кувшине сильно разбавленное вино. Она пила долго и жадно, пока старуха в зеленом не выдернула кувшин со словами “не лопнешь, барышня?” Затем старуха вернулась к какому-то вареву, которое готовила на полевой кухне. Это было летнее жилище старухи. Зимой она побиралась в городе.

– Я искала тебя. – Прохрипела Ирвин. Несмотря на выпитое вино, в горле было совсем сухо.

Старуха промолчала.

– Я искала тебя. – Упрямо повторила Ирвин.

На этот раз старуха обернулась. В сумерках ее глаза загорелись, как у кошки.

– Зачем? – сухо поинтересовалась старуха.

– Дела Общества… – прохрипела Ирвин.

– У меня нет никаких дел с Обществом! – отрезала старуха. Она достала из корзинки рыбу и принялась ее чистить большим ножом.

Дым от костра полевой кухни шел ей прямо в глаза. Глаза старухи слезились, но она упрямо не отворачивалась. Девушка приподнялась на локтях. Она пропела несколько фраз на неведомом древнем языке. Старуха вскинула голову – глаза ее были такие же зеленые, как и платье. Она ответила ей на том же языке высоким фальцетом.

– Аластрион! – закричала Ирвин.

– Это не мое имя! – гневно ответила старуха, – я Та Кто не оставляет Следов. Ты зря искала меня.

Девушка вскочила и побежала навстречу волнам, скрывшись в море вместе с последними лучами солнца.

– Пусть рыбы сожрут твою дурную голову! – сплюнула старуха.

***

Арбат готовился к Рождеству. Повсюду была ель и гирлянды, щедро присыпанные снегом, из-за дверей бесконечных ресторанчиков играла музыка. Виталина шла по многолюдному по случаю выходных переулку и внутри у нее был пусто. К вечеру подморозило. Надо было надеть термобелье. Мама всегда говорила, что если застудить ноги, детей не будет. Но теперь уже можно. Да и мамы давно нет.

Виталина все знала заранее. Знала сколько денег заработает и потратит в этом году. И в следующем. И то что будет богата и хорошо заработает, Виталина знала еще в детстве. И что у нее не будет мужа она тоже знала. Детей Виталина не хотела. А когда захотела, сказали, что уже поздно.

Один единственный свободный столик на все многообразие ресторанчиков Арбата нашелся в баре “Калифорния” и был он свободен, потому что со входа сквозило ледяным воздухом. Еда, что принес раскрасневшийся официант, тоже была холодной. Виталина знала, что его сегодня продует и завтра он придет на работу уже с больной поясницей также хорошо как то, что она не будет делать ЭКО.

Милочка-репродуктолог была образцом всего женственного. У нее была идеальная укладка и длинные как у ведьмы алые накладные ногти. Милочка показала снимки УЗИ и сказала, что яйцеклеток почти не осталось. “Разумеется, можно сделать стимуляцию, спунктировать фолликул, – тараторила Милочка, подавая Виталине Петровне чашку кофе, – может, даже получится. Понимаешь, самое сложное этот фолликул найти. Найдем подходящего донора, подсадим зародыш… Были бы деньги, а здоровье подправим”, – подмигнула Милочка. Денег у Виталины Петровны хватало. Хватало и мозгов, чтобы понять: одна попытка будет следовать за другой, но организм, убитый хроническим стрессом, отвергнет всех детей из пробирки. Детей от мужчины, которого она никогда не встретит. Виталина Петровна отблагодарила Милочку дорогущим односолодовым виски, к которому Милочка питала слабость, но по причине ее феминной внешности, мало кто из пациентов дарил Милочке “мужской” алкоголь. Если бы Виталина Петровна согласилась на ЭКО, Милочка без сомнений напросилась бы в крестные. Но она отказалась. Она будет усыновлять ребенка.

***

В темноте к жилищу старухи прокрался посетитель. Это был худой и скрюченный мужчина, похожий на сумеречного паука. Когда старуха зажгла фонарь, он отшатнулся от света, прикрывая лицо.

– Готово? – спросил посетитель шепотом, хотя на пустынном пляже, ярко освещенном луной, они были только вдвоем.

– Готово. – Сказала старуха и швырнула рыбу в свое варево.

Посетитель потянулся за котелком и получил от старухи по рукам.

– Сперва скажи, для кого это.

– Неважно. Деньги уплачены! – заявил посетитель.

– Если это твоя жена, ты умрешь той же смертью, что и она. – Заметила старуха и ее глаза вновь засияли, как два нефрита.

Посетитель одернул руку и завопил:

– Ты лгунья!

– Я не убиваю женщин. – Надменно сказала старуха.

– Верни деньги! – затрясся посетитель.

– Вот твои деньги! – старуха швырнула ему под ноги нож для чистки рыбы и пробормотала, – я его купила сегодня на рынке…

Но посетитель расценил ее жест иначе и, петляя, помчался по пляжу. Он старался попадать в тень, но луна беспощадно выслеживала его.

– Стоит подложить ему завтра нож под подушку, забавная будет шутка, – пробормотала старуха и засмеялась.

Глава 2. С чего начинается цивилизация

С чего начинается цивилизация? Этот вопрос не так прост, и я начинаю с него свое исследование. Машинная память подсказывает мне несколько эпизодов. Я перечислю их все.

На южном побережье Каспийского моря трудолюбивые археологи, наконец, обретают успех. Их награда – могила с останками жителей древнего Парфянского царства. Среди них хорошо сохранившийся скелет, керамический сосуд со следами копоти и птичьими костями внутри, наконечники копий, кинжал и нож с изогнутым лезвием. Археологи уверены, что именно ритуал захоронения определяет цивилизацию. Когда ты отправляешь своего родича в царство мертвых с припасами, ты объективно глупее обезьяны, но определенно цивилизованнее ее. Археологи еще не знают, что обнаружили другой признак цивилизации – внутри кости мертвого мужчины находится наконечник стрелы, изготовленный из железа. Специализированное оружие, способное проникнуть глубоко в кость – это признак цивилизации. Мастерство хирурга, сумевшего его извлечь – признак цивилизации. Интерес археологов к могилам, костям и древнему железу – признак цивилизации.

Машинная память подсказывает мне еще один эпизод. Высокий морской обрыв. На краю заброшенной мясной ямы сидит мужчина и в бинокль наблюдает за китами. За его спиной лают на привязи ездовые собаки, под ногами валяются старые черепа моржей. Наблюдение ведется сотни лет. Старики сменяют друг друга, делятся знаниями, подсчитывают китов и берут пробы мяса у охотников. Сегодня что-то не нравится им в запахе мяса. Мясо пахнет спиртом и желудочным соком. Запах неприятный, въедливый. Старики приказывают выбросить печень и почки кита. Они отравлены. Они опускаются на мертвое дно, покрытое белым слоем гниющей органики. От погибших водорослей остались одни остовы. Старик продолжает наблюдать за морем и к его ногам прибой выбрасывает морских птиц.

***

Запах свернувшейся крови, окурков и канцелярского клея. Место, где бюрократия пропитывается запахом человеческих выделений и несет его на самый верх – в чистые кабинеты, где прежде стояли чернильницы и висели портреты государя-императора, а нынче одни государственные флаги и зарешеченные окна. На первом этаже этого уютного заведения, по соседству с учинившим поножовщину гасторбайтером, которому в ходе следственных мероприятий случайно разбили нос, и оказалась журналистка Анастасия, задержанная по подозрению в занятиях “ночных бабочек”. Впрочем Анастасия на судьбу не жаловалась и мило болтала с дежурным о странных делах, что творятся в железнодорожном районе. Дежурный уверял ее, что в районе все благополучно и даже последняя представительница древнейшей профессии задержана и ведет с ним светскую беседу. Девушка нравилась дежурному. Смущал его тот факт, что он только накануне завершил курс лечения у венеролога.

Анастасии все же удалось выяснить, что в тупике железнодорожного депо часто появляются пугающе реалистичные граффити, изображающие всевозможных монстров. Полиция так пока и не изловила художников-вандалистов.

Эту милую беседу прервал следователь, который узнал в Анастасии сотрудницу скандально известного журнала “Эзотерика” и приказал выдворить ее, пока биографии полицейских не появились в местных СМИ со всеми пикантными подробностями.

Однако Анастасия продвинулась в деле поимки вандалов намного дальше полицейских и уже на следующий день стояла возле скромного офиса с табличкой “Общество порталов и проходов”. Табличку, стоя на стремянке, поправлял забавный толстячок в круглых, подстать его подбородку, очках. Стремянка под ним опасно колебалась.

– Портал и проход это синонимы. – Сказала Анастасия. – Нечего без толку усложнять название. И так ничего не понятно.

Шаткое равновесие толстяка нарушилось. Он пролетел добрых два метра, упал в кусты и выбрался из них с весьма деловым видом.

– Между порталами и проходами семантическая разница, – важно сказал человечек, -портал – это, как бы вам сказать, отверстие, а проход – акт перемещения в этом отверстии. Я ясно выражаюсь? – тут толстяк посмотрел на журналистку новым взглядом и представился, – Долгушин.

– Анастасия, – представилась журналистка, – как я могу к вам обращаться?

– Долгушин. – Вновь повторил человечек. – Вы интересуетесь делами Общества?

– Я представляю журнал “Эзотерика”, – сказала Анастасия.

– Нет такого журнала, – сказал Долгушин, – я выписываю всевозможные журналы по эзотерике.

– Он закрылся месяц назад, – объяснила Анастасия, – пока что я работаю на себя.

– Тогда осмелюсь предложить вам чаю, – сказал Долгушин, – в работе на себя некогда и не на что бывает пить чай.

В каморке, представлявшей офис “Общества”, царил дух вахтерской идиллии. Закрытый салфеткой с рюшечками телевизор составлял центр композиции. Долгушин вскипятил электрический чайник и налил кипятка, щедро приправленного известью, гостье. К “чаю” полагались посыпанные тальком карамельки и окаменевшие тульские пряники.

– Начну издалека, – сказал Долгушин, – во вселенной существуют Порталы.

“Он точно ударился головой”, – подумала Анастасия. За окном пошел снег и в “офисе” стало уютно. Тем не менее журналистка нащупала на дне сумочки перцовый баллончик.

– Я затрудняюсь объяснить физическую природу Портала, – сказал Долгушин, – Обществу давно не хватает порядочного физика-теоретика.

Анастасия кивнула. Работая на “Эзотерику”, ей часто приходилось брать интервью у духовно одаренных личностей, однако Долгушин на первый взгляд к ним не относился. Он излагал свою бредовую теорию так спокойно, словно речь шла о трех законах Ньютона на школьном уроке.

– Известно, что Порталы открываются лишь однажды. Пропустив путешественника, они навсегда закрываются. Поэтому мы называем этих первопроходцев “послепроходцами”.

– Остроумно, – сказала Анастасия и мило улыбнулась. – А куда открываются Порталы?

– О, куда угодно! – воскликнул Долгушин, – в любое место во Вселенной. Чаще всего – просто в космический вакуум. Никоим образом нельзя предсказать, куда откроется Портал. Теперь вы понимаете значение слова “послепроходец”?

Анастасия нервно хихикнула.

– Можно предположить, что все, кто воспользовался порталом, чтобы оказаться на нашей планете – инопланетяне?

Долгушин важно кивнул.

– Я и сам – как это вы сказали – инопланетянин.

– Вы выглядите, совсем как человек. – Заметила журналистка. – У вас есть какие-то нечеловеческие способности?

Долгушин снова кивнул.

– Я создаю монстров.

В комнате стало тихо. Маленький телевизор без всякого предупреждения включился и стал передавать “Голубой огонек”, хотя до Нового года было еще далеко.

– Вы про нарисованных монстров в тупике? – вернулась к теме разговора Анастасия.

– О, они не нарисованы! – воскликнул Долгушин, – они просто испарились.

– Потрясающе. – Сказала Анастасия. – А вы сможете… ну, для меня создать монстра?

– Не могу, – печально сказал Долгушин, – мне тогда придется его ловить.

В комнате вновь стало тихо. Телевизор, решив, что никто все равно не обращает на него внимания, замолчал.

– Какова цель вашего визита? – спросила Анастасия.

– Меня сослали. – Уныло сказал Долгушин.

– О, так на вашей планете вы известный преступник?

– Неизвестный. Просто преступник.

– Какое же преступление вы совершили?

– Я не исполнил своего предназначения.

– И каково было ваше предназначение?

– Создавать монстров.

Интервью зашло в тупик. Долгушину явно больно было вспоминать, у Анастасии же закончились приличные случаю вопросы.

– Где находится ваша планета? – наконец, спросила она.

– Не могу вам объяснить. – Покаянно вздохнул Долгушин. – Я ведь не астрофизик.

– Тогда расскажите, каково устройство общества на вашей планете?

– Мы живем в полностью автономных искусственных экосистемах. – Охотно пояснил Долгушин. – Наша планета абсолютно не приспособлена для жизни.

– Как же тогда на ней зародилась жизнь?

– И этого я не могу знать, милая барышня. Я ведь не историк. Из-за того, что искусственные экосистемы очень хрупкие, мы не можем себе позволить таких излишеств, как незапланированные дети. Все дети еще до рождения получают миссию. Им даются подходящие случаю способности. Я воплощаю фантазии людей.

– Голографически?

– Вы слишком умны для журнала “Эзотерика”. – Покачал головой Долгушин. – Попробуйте себя в рубрике “Наука и жизнь”. Я, милая барышня, создаю существ из плоти и крови.

– Но вам для этого нужно вещество!

– Оно повсюду в избытке.

– И энергия!

– И ее хватает.

– Тогда почему вы не напечатаете денег и не переедете в офис поприличнее?

На этот вопрос Долгушин отвечать не стал. Он посмотрел на часы и озабоченно сказал:

– Мне пора.

– Когда у Общества следующее собрание? – спросила Анастасия.

– Мы больше не собираемся. – Сказал Долгушин.

***

Погода поменялась внезапно. Только что стояла жара, на городском пляже купались взрослые с детьми, белые катера рассекали гладь водохранилища, а с прогулочной яхты доносилась музыка и аппетитные ароматы. Но стоило подуть холодному ветру и начаться дождю, как пляжи опустели, катера куда-то пропали, а яхта легла на бок и несколько человек, а также бутылка дорогого вина и радиоприемник полетели в воду.

Ирвин мужественно продолжала грести на своей маленькой надувной лодке. Дождь, хлеставший в лицо, приносил облегчение обгорелой коже. Наконец, ветер сменился и погнал лодку мимо коттеджей, занявших всю прибрежную полосу. Между заброшенным пионерлагерем и огромным домом, похожим на военную базу, Ирвин свернула в канал, проплыла под мостом и причалила к безымянному острову, где решила заночевать.

Она перевернула лодку, вылила из нее воду, натянула тент под огромной сосной и приготовилась провожать солнце.

Низко над водой пролетели две цапли и затаились в плавучих камышовых островах. В сумерках на руку Ирвин заполз большой лохматый паук.

– Привет! – сказала Ирвин.

Паук не ответил. Ирвин сидела долго, стараясь не шевелиться, но неловкое дыхательное движение напугало паука и он неуклюже побежал закапываться в песок.

На этой планете все было если не враждебно, то смертельно боялось ее. Живые существа не понимали язык друг друга. Они напрямую зависели от уничтожения себе подобных, потому что питались друг другом. Только растения умели извлекать энергию из солнца, но и они не желали с ней общаться.

Внезапно из леса ударила музыка и свет автомобильных фар. Она была не одна.

– Девушка, пойдемте с нами! – двое парней приближались к ней с фонарем, – у нас шашлыки и музычка! Вы что пьете? Водку, пиво?

– Дурак что ли! – перебил его товарищ, – для девушек у нас вино! Пойдемте с нами, у нас и девчонки есть, вам скучно не будет!

– Я не ем ваши продукты. – Попыталась объяснить Ирвин. – Я питаюсь энергией солнца.

– Типа вегетарианка? – уточнил один из парней, – может и дури немножко у тебя найдется? Я слышал, вегетарианцы совсем не против чего-нибудь покурить…

“Придется их убить”, – с ужасом и отвращением подумала Ирвин.

***

Директор очень гордился своим магазином. Если точнее, это был даже не магазин, а нечто среднее между ломбардом и антикварной лавкой. Мелкие воришки и суетливые наследники заваленных хламом квартир тащили сюда всякую старинную рухлядь. Директор принимал только то, что выглядело более-менее прилично. Продавал же он это добро местным кружкам художественной самодеятельности и туристам. Бизнес был убыточным, но в этом и была вся суть – магазин по очереди переходил из рук в руки и эти руки были нечисты, имели секреты перед налоговой службой и магазин был лишь одним из звеньев в цепочке грязных махинаций.

Еле как дотащив с вокзала тяжелый ящик, директор открыл его, бесцеремонно сорвав все пломбы, и вытащил на свет пыльного помещения манекен. Манекен был очень натуральный. Совсем человеческая наощупь кожа, совсем естественные глаза… Только безжизненное лицо и неподвижные суставы указывали на его природу.

– Удивительно. – Сказал директор. – Чего только не придумают на свете. Солдатик говорил, это для какой-то выставки, но в последний момент все отменилось. Это наверное, из-за китайцев. Там, наверху, поссорились с американцами и подружились с китайцами. Должно быть, пришлось всех этих красоток заменить на китайских болванчиков во имя международной дипломатии. Ладно, будешь охранять это хозяйство. Куда только тебя поставить…

Получив, наконец, четкую команду гуманоид проснулся. Черты лица девушки ожили, суставы приобрели подвижность.

– Задание получено, – сказала девушка совсем не механическим и Самым Приятным голосом на свете, – помогу, чем смогу.

От неожиданности директор споткнулся о валявшийся на полу корабль в бутылке. С полок полетели бюстик Иммануила Канта и макет Собора Парижской Богоматери. Меньше всего пострадала коллекция персонажей "Союзмультфильма" – игрушки были вязаные.

– Матерь Божья. – Сказал директор. – Настоящий робот! Вот это я выиграл в карты! Надо этим очень выгодно распорядиться! Такого выигрыша больше не будет!

И директор не нашел ничего умнее, чем поставить робота за кассу.

У этого решения были неочевидные последствия. Как и предполагал создатель робота, его внешность бессознательно влекла всех мужчин без исключения. Раз заглянув в магазин, они заходили туда снова и снова и, совсем потеряв голову, скупали все, что было на полках, совсем не думая о цене. Жертвой Афродиты технологической эры вскоре сам и стал директор.

С тех самых пор, как слово “робот” появилось в фантастической литературе, люди стали путать это слово со словом “раб”. Очень уж им по душе пришлись Три Закона Робототехники. Иметь в подчинении разумное существо, единственная цель которого – прислуживать тебе и оберегать тебя – ах, как это льстит нашему самолюбию! Но психология роботов намного сложнее. В неумелых руках даже самый миролюбиво настроенный робот представляет смертельную опасность.

И когда подвыпивший директор внезапно захотел использовать своего робота в качестве любовницы, его ласковые объятия стали последним, что он совершил в своей жизни – гуманоид просто свернул ему шею. При неумелом обращении первый и третий закон робототехники иногда меняются местами или начинают работать со знаком “минус”.

А девица-робот (за всю свою недолгую карьеру она так и не обзавелась никаким благозвучным именем) отправилась в путь. Она преодолела тысячи километров, и в пути первый и третий закон в ее голове вновь поменялись местами. Поэтому суммарно жертв оказалось всего две – вторым шею свернули дальнобойщику, перегонявшему грузовик с яйцами куда-то в сторону Казахстана. Грузовик перевернулся, яйца на жаре степной дороги попали в условия инкубатора, и из них вылупились тысячи цыплят. А инстинкт, или если хотите Программа, вели робота к единственной цели – встрече с создателем.

***

Долгушин долго ехал на маршрутке, пока не забрался в тот район города, где дом цыганского барона соседствует с храмом кришнаитов – в любом городе есть такой милый сердцу каждого жителя район, и именно в нем происходят все загадочные и мистические события. Этот случай не был исключением. Амфиптерий пасся на лужайке возле дома культуры “Металлист”. Причина того, что безногий дракон о двух крыльях не наделал паники в городе, состояла в том, что в это время суток все обитатели района либо отправились на работу в центр, либо мучались похмельем. Амфиптерия следовало изловить в первую очередь, поскольку исходя из комментариев “Бестиария” он был людоедом. Долгушин “Бестиарию” доверял полностью, ибо со времен его создания людские фантазии дальше архетипов не сильно продвинулись. Конкретно амфиптерий был плодом фантазии одного разработчика компьютерных игр, мимо жилища которого случилось на днях пройти Долгушину. Он материализовал фантазию разработчика неосознанно, занятый размышлениями о печальном будущем дома, где приютился офис “Общества” – дом признали аварийным.

“Чем же тебя заманить”, – пробормотал Долгушин, затем достал из кармана “Бестиарий” и начал в нем рыться.

Вообще-то монстры исчезали очень просто. Являясь порождением человеческих фантазий, они прекращали свое существование, когда источник фантазии переставал о них думать. Однако как заставить разработчика перестать думать об игре? Если ему сообщить о материализации, а еще пуще предоставить живое доказательство, разработчик потеряет сон и вовсе никогда не прекратить мыслей о чудовище! Оставалось только два выхода: уничтожить источник, чего гуманист Долгушин терпеть не мог, либо разорвать с ним ментальную связь. Железнодорожный тупик подходил для этого идеально, так как пути там были отсыпаны черным гранитом – камнем мертвых. Но как заставить амфиптерия забраться в тупик?

Автор “Бестиария” относительно заманивания амфиптериев указаний не давал. Тогда Долгушин на свой страх и риск решил применить формулу для Аспида – статья о последнем шла следующей в алфавитном порядке. Аспида предлагалось заманивать игрой на флейте. Долгушин достал флейту и наугад сыграл несколько нот. Нотной грамоты он не знал, мелодия получилась так себе. Амфиптерий при звуках флейты распластался на газоне и закрыл скрытые в чешуе слуховые отверстия крыльями.

<<1 2 3 >>

На страницу:

Перейти

2 из 3