Восточные методы медитации. Психотехника випассаны

Глава 16. Функции рефлексии

Отличие медитации от мыслительной деятельности, на которую мы делали акцент, состоит в том, что мы на самом деле разделяем прежде всего две важные функции. Это рассудочная деятельность, или манас на санскрите, и рефлексивная деятельность, или буддхи.

Многие западные практикующие, пытаясь избавиться от мыслей, впадают в другую крайность и начинают бороться с мышлением как таковым, даже с самим умом, впадая в определенное безумие и теряя какую-то способность вообще связанно мыслить.

Конечно, в медитации мы очищаем сознание, избавляемся от мыслей, однако это не связано с разрушением структуры ума и потерей способности мышления. Давайте более отчетливо разберемся в этом вопросе.

Во всех рассмотренных традициях представлено различие между обычным умом, который координирует данные от органов чувств, занимается концептуализацией, складывает полученную информацию в память долгосрочную или краткосрочную, и способность рефлексии, то есть наблюдение за работой самого ума и всех остальных функций организма.

Эта принципиальная разница отражена в языке. На санскрите это манас и буддхи, на английском mind и intellect, на русском ум и разум.

Важное отличие между этими способностями состоит в том, что манас встроен в иллюзорность, мирскую двойственность, занимаясь исключительно упорядочением сигналов от органов чувств, выступая как определенный продукт двойственности, тогда как буддхи является отражением всемирного разума – Махата, той способностью, которая определяет истинное и ложное, отличает правду от лжи.

Именно буддхи выступает основным критерием для определения правильности выбранного пути Постижение истинной реальности, достижение тех или иных ступеней в самой медитации – всё это деятельность буддхи. По мере того, как мы очищаем низший ум, мы развиваем высший разум.

У средних людей действительно мышление забито всякой всячиной, а буддхи может быть вообще не развит, проще говоря, у них нет мудрости. Они могут много знать, но вообще не способны мыслить, принимать верные решения и безошибочно отличать истинное от ложного.

Иногда буддхи также называют интуицией, однако это не совсем верно, поскольку здесь зачастую происходит некоторое смешение с внутренним чувством. Все-таки буддхи – это чисто сознательная функция, а не чувственная.

Один из хороших примеров этой разницы я получила в дзэн-буддийском монастыре на юге Вьетнама, когда спросила престарелого мастера, каким образом он, находясь в пустоте, имея очищенный ум, умудрился написать 20 книг. Он привел мне очень простой пример с рукой.

Вот есть рука. Мы можем взять чашку, мы можем взять ложку, мы можем взять книжку, мы можем взять что угодно, именно потому что рука пуста. От того, что в руке что-то находится, рука не перестает быть пустой. Как именно орудие для захвата, рука всегда пуста. Вот почему, если в руке что-то жестко зажато, рука не может это отпустить, у нас нет руки, мы ничего больше не можем взять, у нас нет инструмента для того, чтобы оперировать им.

Точно так же, когда мы постигаем пустоту, речь идет о постижении природы ума. А значит, мы понимаем, что ум всегда пуст, какие бы мысли через него ни проходили. Таким образом, постижение пустоты ума, самой пустотности, не связано с необходимостью избавиться от мыслей. Мысли могут продолжать происходить.

Разумеется, мы избавляемся от неправильных мыслей, ведущих к неблагой карме. Тем не менее, когда ставятся благородные задачи, допустим, изложить буддийское учение, мы включаем наш интеллект и последовательно мыслим, разумеется, ни на минуту не забывая, что наш ум пуст. Просто это знание проходит через ум, и мы его излагаем.

Надо отметить, что к содержанию мышления в традициях тоже относятся достаточно тщательно. Если вы бывали в индуистских ашрамах или буддийских монастырях, вам известно, что философия – это не просто отдельные афоризмы.

Вся восточная мудрость была зафиксирована в огромном количестве трактатов. За тысячи лет их накопилось столько, что это действительно многотомные собрания сочинений, целые библиотеки.

Те же самые люди, которые достигали в медитации высших прозрений, не теряли способность их излагать и передавать. Для того, чтобы последующие поколения их учеников могли повторить эти результаты и развить их, было необходимо каким-то образом передать знания.

Каждый ученик занимался большим количеством зубрежки. Вообще в традиционном образовании на Востоке зубрежка – это основной инструмент обучения. Даже юные монахи в монастырях, пребывающие в безмолвном удалении от мира, в глубокой медитации, тратят много часов на зазубривание палийских канонов, огромных трактатов, правил поведения. Ведь очищение поведения – это одна из предпосылок качественной медитации.

Рассмотрение медитации в контексте философских парадигм – это совершеннейшая необходимость просто потому, что они действительно неразрывно связаны.

Классический пример – энциклопедия Абхидхармы, созданная по результатам медитации многих поколений монахов. В ней отражено видение подлинной реальности, фактически, как работает закон кармы и как устроен индивидуум, точнее то, что представляется индивидуумом в отсутствии подлинной самости, каким образом устроено мироздание.

Мы получаем полное описание, тщательное и подробное, которое можно было создать только в процессе чистого созерцания отточенным разумом.

Здесь можно привести еще одно сравнение, что попытка избавиться от ума выглядит так же странно, как если бы буддист для постижения пустоты кружки, допустим, как объекта медитации, просто взял и разбил ее. Буддисты не разбивают кружек, ничего не ломают, не калечат свое тело.

В действительности для того, чтобы убедиться, что реальность пуста, нам не нужно все порвать в клочья, разбить, сжечь, Нам нужно постичь истинную природу вещей. Аналогично мы относимся к своему уму, постигая его пустотность. Это не означает, что мы лишаемся ума или перестаем думать.

Вот почему я предостерегаю от впадения в крайности и попыток действительно перестать вообще отвечать на вопросы окружающих людей, делать вид, что вы только и делаете, что молчите, забывать совершенно очевидные вещи и творить прочие явные глупости.

Глава 17. Целостная личность

В начале курса мы задавались вопросом, какое место медитация занимает в контексте вашей целостной практики.

Есть практикующие, которые делают акцент на медитации, однако в любом случае человек состоит из различных оболочек, и он должен их всех прорабатывать для качественного развития. Вот почему, даже если медитация находится у вас в приоритете, вы должны работать и с физическим планом, и с энергетикой, так или иначе принимать участие в жизни социума.

Практика медитации должна быть органично вписана в целостное развитие, и каждая из рассмотренных нами традиций предлагает свою модель такого построения жизни. Проблема западного практикующего в отсутствии готовой однозначной модели.

В традиционном обществе всегда был определенный регламент поведения: если человек принял санньясу, или монашество, он следует вполне четким правилам. Весь распорядок дня у него расписан, ему остается только выполнять требуемые условия, все достаточно просто.

Западному практикующему, напротив, приходится самостоятельно выискивать время для практики, договариваться с окружающими о том, чем он занимается и зачем он это делает. На свой страх и риск он вынужден составлять себе какие-то программы, если у него нет непосредственного учителя или он с ним редко видится.