<< 1 2 3 4 5 6 >>

Мария Спасская
Роковой оберег Марины Цветаевой

– Что у вас случилось? – осведомилась я. – Почему Марьяна на взводе?

Вероника поджала губы и сердито посмотрела на меня.

– Жень, а как могло быть иначе, если мы поехали на открытие выставки ее француза! Того самого Лурье! Помнишь, когда ты маленькой гостила у мамы в Париже, Марьяна познакомилась с симпатичным парнем по имени Франсуа? В свой последний приезд ко мне Марьяна его разыскала, забеременела и, вернувшись домой, родила Юрочку.

Я присела на стул и во все глаза смотрела на Веронику. Помню ли я Франсуа? Ну, разумеется! Довольно трудно забыть человека, который целую неделю возил тебя в Диснейленд, кормил мороженым, сдувал с твоей мамы пылинки, а ты, семилетняя, смотрела на него и думала, что было бы здорово называть этого веселого дяденьку папой. И все к тому и шло, но Марьяну внезапно отозвали на родину, и мама, глотая слезы, улетела со мной в Россию. Марьяна долго не хотела ни на кого смотреть, хотя многие пытались добиться ее расположения, но терпели неизменный крах. Никто не выдерживал конкуренции с маминым французом. Однако настойчивость Андрея взяла верх над маминой предвзятостью, и она вышла за подполковника Шаховского замуж. Все эти годы мама отказывалась рожать Андрею ребенка, заявляя, что у них и так уже есть дочь и сын, которых необходимо поставить на ноги. И когда родился Юрик, отчим радовался даже больше, чем когда ему присвоили звание полковника. И что же, получается, что Андрей Шаховской – Юрику не отец?

– А почему Марьяна ждала столько лет и разыскала художника только сейчас?

– Франсуа Лурье все это время провел в Африке, создавая свой «желтый» цикл, и вернулся в Париж только два года назад, и не один, а с Сесиль. Супруга художника, являясь его спонсором и продюсером, позаботилась, чтобы об этом написали все новостные издания, и твоя мать, как только узнала, что Франсуа снова во Франции, немедленно отправилась в Париж. Я то думала, что она успокоилась, ведь Андрей ее боготворит, но нет, старая любовь не ржавеет.

– Ну и почему Марьяна не осталась со своим обожаемым французом? – обиженно протянула я, забирая у Юрика домашнюю туфлю Вероники, которую он засунул в рот и с упоением сосал. – Если она его так любит?

– Понятия не имею, – дернула плечом Вероника. – Наверное, чувство долга заставило вернуться в Россию. Все таки у нее семья: ты, Андрей, сын Андрея. И за всех сердце болит. Одна отрада – Юрик.

Мамина подруга потрепала крестника по кудрявой головке.

– Его то она любит по настоящему, а не просто растит, вот как тебя, только потому, что обязана.

Слова Вероники больно кольнули меня в самое сердце, но, понимая, что так оно и есть на самом деле, я промолчала.

– А вчера Марьяна узнала, что ее ненаглядный Франсуа приезжает в Москву, и точно ума лишилась, – рассказывала она дальше. – «Я, – говорит, – буду не я, если не попаду на открытие его выставки. Хочу, – говорит, – хоть одним глазком на него посмотреть и рассказать про нашего сына».

Вероника села на кровати и помассировала отекшую ступню.

– Зная Марьяну, я, конечно, могла предположить, что она затеет с Франсуа разборки, но додуматься до того, что твоя мать сорвет открытие выставки, подерется с женой француза и во всеуслышание заявит, что Франсуа – отец ее ребенка, даже у меня не хватило фантазии, – простонала рассказчица. И со страдальческой гримасой продолжила: – Женя, это был какой то ужас! Началось с того, что Франсуа в приветственной речи отметил неоценимый вклад в свое творчество супруги Сесиль, которая помогает ему морально и материально, а также служит неизменной музой. Вышла подбадриваемая аплодисментами Сесиль и начала раскланиваться перед гостями, а Марьяна налетела на бедную женщину и стала кричать, чтобы та убиралась к черту, у нее больше прав на Франсуа, потому что у них есть общий сын. И все это, ты представляешь, снимали для телевидения! Сесиль это понимала и только натянуто улыбалась и просила, чтобы Марьяна успокоилась, но твоя мать, Женечка, и не думала успокаиваться, а дошла в своей истерике до того, что швырнула Франсуа в лицо визитку со словами: «Если захочешь увидеть сына, загляни по этому адресу». Лишь после этого мне удалось ее увести. Что теперь будет, ума не приложу. Сейчас придет Андрей, и начнется второе отделение концерта.

Вероника прислушалась и, уловив за стеной баритон отчима, сдавленно прошептала:

– Уже пришел. Вы идите с Юриком в гостиную, мало ли что. При ребенке он не станет ее убивать. А я здесь посижу, от греха подальше.

И я, подхватив на руки брата, пошла в гостиную, чтобы разрядить обстановку.

* * *

Мать сидела в кресле, с вызовом куря сигарету, чего не делала при отчиме никогда в жизни. Курить она бросила лет двадцать назад, хотя в последнее время покуривала, но так, чтобы никто не видел, уходя для этого через веранду в беседку сада. Теперь же она дымила без удовольствия, но с нарочито дерзким выражением лица, словно приговоренная к смерти, выкуривающая свою последнюю сигарету. Отчим стоял у камина и машинально гладил пальцами резную шкатулку из слоновой кости, которую не так давно подарил матери. Весь вид его выражал тоску и боль. Лицо осунулось и заострилось. Полковник сжал зубы так крепко, что желваки, ходящие туда сюда, казалось, вот вот прорвут натянутую до предела кожу скул.

– Ты слышишь, что я тебе говорю, Андрей? – требовательно выкрикнула мать, делая затяжку и шумно выпуская дым из тонких ноздрей.

– Да, Мариша, – сделав над собой усилие, глухо ответил отчим. – Я понял.

– И что с того, что ты понял? – снова повысила голос мать. – Юрик – не твой сын, я тысячу раз могу это повторить! Хочешь, выйду на улицу и закричу, чтобы все узнали? Мне надоело притворяться, изображая добропорядочную жену! Я просто женщина, которая имеет право на счастье, я не хочу скрывать, что родила ребенка от человека, которого люблю! И он меня любит! Понимаешь ты, любит! И мы хотим быть вместе! Ты лишний, ты мне не нужен, убирайся прочь! Ненавижу тебя и твою никому не нужную доброту!

Марьяна била словами наотмашь, но отчим держался молодцом. В какой то момент он, должно быть, перестал ее слушать и, выключив слух, стоял у камина, поглаживая рукой прохладную слоновую кость ларца. Когда Марьяна замолчала, иссякнув в своей злобе, Андрей вскинул голову и посмотрел на нее долгим измученным взглядом. Его отношение к жене можно было назвать даже не столько любовью, сколько преклонением. Благоговением. Обожанием. Полным растворением в ней. Полковник Шаховской Марьяну боготворил и на ее грубые выходки взирал невозмутимо философски, как смотрит набожный крестьянин на разбушевавшуюся стихию, уничтожившую весь его урожай.

– Ты можешь любить меня, можешь ненавидеть, это ничего не меняет, Юрик все равно мой сын, хоть и родила ты его не от меня. А любить кого угодно – это твое право, – твердо проговорил отчим и, заметив нас с Юриком в дверях, протянул к малышу руки. – Сынок, – ласково улыбнулся он, маня мальчика к себе. – Иди скорее к папке на ручки!

Малыш бросил оборванный по пути в гостиную лист фикуса, занимавший до этого все его внимание, и, восторженно бормоча одному ему понятные слова приветствия, ринулся к Андрею.

– Идем ка спать, герой, что то мы припозднились, – озабоченно говорил отчим, целуя тугие щечки Юрика и его пухлые пальчики, которые мальчик азартно совал Андрею в рот.

– Я могу быть свободна? – устало осведомилась я, направляясь в прихожую.

– Жень, привет, мы с тобой не поздоровались, – откликнулся Андрей, поднимаясь по лестнице вместе с Юриком. – Куда собралась на ночь глядя?

– Пойду в бассейн, там до десяти, может, успею полчасика поплавать, – откликнулась я.

– Куда ж ты без ужина? – встрепенулась мать.

– Благодарю, я сыта, – пробормотала я.

– Она же еще и обиделась! – возмутилась Марьяна, рывком поднимаясь с кресла и устремляясь на кухню. – Ребенка не уложила, ужин не приготовила! Ничего не сделала. Лентяйка безрукая.

– Спасибо на добром слове! – проговорила я, надевая пальто.

Во дворе послышался шум подъехавшей машины, из открытых окон которой на всю округу разносилась музыка. Сиплый мальчишеский голос самозабвенно читал рэп, припев подхватывали высокие девичьи голоса. Музыка утихла, в замке загремел ключ, дверь распахнулась, и на пороге появился Василий в обнимку с ярко накрашенной девицей. Подруга висла на Василии, точно была не в силах идти без посторонней помощи. А может, так оно и было на самом деле, ибо от парочки спиртным разило так, что если поднести к ним горящую спичку и заставить дунуть, вспыхнувший факел сжег бы дотла Лесной городок.

– Салют, сестренка, давно не виделись! – приветствовал меня Шах, проходя на середину комнаты и опуская свою спутницу в кресло перед камином. – Как жизнь молодая? Никого еще не родила, пока меня не было?

Девица истерично захохотала, сползая с кресла на пол. На втором этаже показался Андрей, сердито посматривая на сына и его спутницу.

– Нельзя ли потише? – понизив голос, спросил он. – Я ребенка спать укладываю.

– Какого ребенка, бать? – нахмурился Василий. – Которого Марьяна Федоровна неизвестно от кого нагуляла?

Девица снова принялась хохотать, точно услышала невероятно удачную шутку.

– Чтобы я больше ничего подобного от тебя не слышал, – сурово оборвал сына Андрей. И, кивнув на хохотушку, осведомился: – А Света знает, что ты в ее дежурство отдыхаешь с не в меру смешливыми подругами? Девушка, вам домой не пора?

– Не пора, бать. Танюшка у меня на ночь останется, – лениво пояснил Василий.

– Танюшка сейчас же встанет и пойдет домой, – не терпящим возражений тоном отрезал Шаховской старший. – У тебя, сын, есть Светлана, и я не потерплю здесь других девиц.

Иронично вскинув бровь, Василий сунул руки в карманы куртки и двинулся по направлению к лестнице, на которой стоял его отец.

– И кто это говорит? – ехидно выдохнул он. – Муж образцовой жены? Вот женой бы и командовал! А ты, вместо того чтобы Марьяну из дома выгнать, ее ублюдка спать укладываешь! Ты что, не понимаешь? На нас все пальцем показывать будут! Ты не последний человек в городе! Тебя уважать должны, а не глумиться над тобой!

– Не смей мне указывать, как поступать с женой, – с трудом сдерживая прорывающийся сквозь показное спокойствие гнев, отчеканил отчим. – Еще раз сунешься в мою личную жизнь – мозги вышибу. Забирай свою красотку и проваливай! Пойди прогуляйся, воздухом подыши!

– Охренеть, из родного дома выгоняют! – присвистнул Василий, в развалку направляясь к двери. Ботинки и куртку он так и не снял, поэтому просто пнул дверь ногой и вышел на улицу. Девица вскочила с кресла и бросилась следом за ним.

– Я что, сто раз вам буду кричать, чтобы шли ужинать? – проорала с кухни мать, и Вероника, все это время простоявшая в дверях гостиной, одна единственная двинулась на зов.

Отчим отправился укладывать орущего благим матом Юрика, а я поехала в бассейн, чтобы хоть на несколько минут погрузиться в живительную воду и смыть с себя весь негатив, накопившийся за день.

* * *

Я бороздила бассейн из конца в конец, касалась бортика, поворачивала обратно и снова плыла, но мысли мои были далеко. В какой момент жизни Марьяна превратилась в чудовище, которое не говорит, а рычит, ругает, наставляет и направляет всех на путь истинный, который известен только ей одной? Думаю, что характер мамы испортился, когда ее стихи перестали быть нужны. Лишившись слушателей, Марьяна утратила смысл жизни. Но, объективности ради, стоит заметить, что и тексты ее изменились. Марьяна считает, что растет и совершенствуется, оттачивает мастерство, но последние ее стихи потеряли линейность и внятность, стали рваными и путаными, так что парни, отказавшись от сумбурных маминых текстов, по своему правы. Только отчим продолжает превозносить поэзию Марьяны, уверяя, что она – лучшая. Но Марьянина страничка в Интернете говорит об обратном. На нее перестали заходить прежние поклонники, зато зачастили новые посетители, ругающие мамины стихи на чем свет стоит. Начитавшись злобных пасквилей, Марьяна звереет и бросается на домашних. Мне то хорошо, есть где укрыться, но каково Андрею? Да и Василию приходится несладко, не говоря уже о Юрике. Малыш остро чувствует настроение матери и реагирует на ее истерики бессонницей и ревом. Даже не знаю, как мы будем жить теперь, когда Марьяна из за своей минутной прихоти обрушила на нас никому не нужную правду и семья взглянула на Юрика другими глазами. Малыш то чем виноват? Василий прав в одном – теперь все будут показывать на нас пальцем и шептаться за нашими спинами, обсуждая моральный облик любимой жены полковника Шаховского.

<< 1 2 3 4 5 6 >>